Гэрет Уильямс. Тёмное, кривое зеркало.

Другая половина моей души.

Фаза 1, Глава 8, части 1-3.

"A Dark, Distorted Mirror" (c) 1997 by Gareth D. Williams, LWA97GDW@sheffield.ac.uk 

Перевод (c) 1999, Александр Краснянский, kavtig@advent.avtlg.ru


      Великий.
      Великий. Это было подходящее слово. Синевал из клана Клинков Ветра всегда знал, что ему суждены великие свершения, и вот теперь он достиг того самого величия, которое, как он верил, принадлежало ему по праву.
      Военачальник и Шай Алит клана Клинков Ветра во время священной войны против землян. Сатаи Серого Совета с момента смерти Шакири, погибшего во время внезапной атаки Старкиллера Шеридана у Марса. Энтил-За Рейнджеров после исчезновения Сатаи Деленн. И вот теперь Великий.
      Иногда его начинала мучить мысль о цене, которую ему пришлось заплатить за своё возвышение. Особенно болезненным было воспоминание о Деленн. Хотя Синевал всегда был её противником в Совете, он признавал её заслуги и питал к ней немалое уважение. Её судьба была ужасна.
      Но те мысли о её судьбе, что приходили к Синевалу, когда он бывал наедине с самим собой, и те слова, которые он говорил при всех, различались как небо и земля. Ему было выгодно поддерживать укоренившееся мнение, будто Деленн предала свой народ, добровольно присоединилась к Старкиллеру, и даже вошла в заговор с ним, а также с Тьмой, что вновь обрела своё былое могущество. Сам он не верил всей этой чепухе, но старинная минбарская пословица гласила:
      "Кто-то должен быть принесён в жертву во имя спасения остальных".
      Чтобы спасти Минбар, Синевал принёс в жертву Деленн.
      Он стоял в зале Серого Совета в одиночестве, окружённый пустыми колоннами льющегося сверху белого света. Все остальные Сатаи сейчас несли народу весть о его славном возвышении и вели приготовления к предстоящему сражению. Близится падение последнего бастиона расы землян, а также секретной базы Врага - Проксимы 3.
      Синевал изменил окружавшее его изображение так, чтобы видеть минбарский флот, собиравшийся для великой битвы. Со всех сторон его окружали крейсера, челноки, а также корабли нового класса, построенные с применением ворлонской технологии. Их экипажи называли свои корабли Белыми Звёздами. Предполагалось, что они будут напоминать о погибшей "Чёрной Звезде". Синевал видел в этом дурной знак, но и ему приходилось признавать, что новые корабли выглядели впечатляюще. Несмотря на их маленький размер, ни один минбарский корабль не мог соперничать с ними в мощи, скорости и оснащении. Они предназначались Рейнджерам, которые поведут их в бой против Тьмы, а он возглавит их в этом начинании.
      Мы готовы, - думал он. - Пусть приходит Враг, пусть явятся земляне со своим Старкиллером. Мы будем готовы встретить их. Во имя Валена, я готов к этому.
      Тем не менее, сперва он должен был решить одну проблему. Пришло время расплаты по старым долгам. Синевал приказал окружавшей его картине исчезнуть и вышел из Зала. Обычай требовал, чтобы Великий никогда не покидал Зал Серого Совета. С этим, как и со многими другими обычаями, Синевал был намерен покончить.
      Она ждала его, и он знал об этом. Джа-Дур, великая воительница дилгар, по прозванию Несущая Смерть.
      Синевал помнил тот день, когда она пришла к вождям его клана. Они долго разговаривали с ней, каждый наедине. Потом они объявили, что она останется под защитой клана, и что это обстоятельство следует держать в тайне. Вожди один за другим ушли из жизни, - сражённые кто старостью, кто горем, кто рукой Старкиллера, - а Синевал унаследовал у них эту тайну, а у неё самой - её знание. Сейчас лишь ему одному было известно о том, что она находится здесь.
      Она уже долгое время казалась ему тяжёлым грузом на шее, не дающим ему разогнуть спины. Теперь, когда он шёл навстречу своей судьбе, близилось время избавления.
      - Итак, - начала она. - Примите мои поздравления, Великий. Я всегда знала, что вы пойдёте далеко, Синевал.
      - По воле Валена и благодаря моим собственным силам, да, - согласился он.
      - Но и я помогла вам, - напомнила ему она. - Не забывайте, кто вывел Сатаи Деленн из игры.
      - Я не забываю об этом, - сказал он. - И это та причина, по которой я пришёл сюда. Я долго терпел тебя, Джа-Дур. Ты представляла ценность для меня, и я считал... глупые мечты... что ты поможешь мне вернуть нам подобающее место в Галактике.
      Я был не прав. Ты - само зло, Джа-Дур. В тебе зла больше, чем в любом живущем существе. Оружие, которое ты предлагала нам, - кошмарные средства тотального разрушения. Взамен ты брала жизненную силу наших душ, потихоньку высасывая её каждый раз, когда тебе представлялась такая возможность. Этому пришёл конец, Джа-Дур.
      Сегодня ты покинешь Минбар. Ты заберёшь с собой свои... мерзкие орудия убийства и уничтожишь все следы своего пребывания здесь. После этого ты уйдёшь и никогда не вернёшься. Исил-за вени. Во имя Валена, я клянусь, что тебе не будет причинено вреда, если ты сделаешь всё, как тебе сказано, но если тебя заметят здесь завтра, ты умрёшь.
      Ты всё поняла?
      - Полностью, - ответила она.
      - Даже не пытайся думать о мести, Джа-Дур. Теперь я Великий, единый вождь всей Минбарской Федерации. Что бы ты ни задумала, тебе меня уже не достать. Удовлетворись тем, что тебе сохранили жизнь.
      - Вот она, благодарность властителей, - дерзко бросила она. - Я уйду, Синевал. Можешь больше не задумываться обо мне.
      - Это всё, чего я от тебя требую, - сказал он, повернулся и вышел.
      Синевал, Великий. Теперь уже ничто не связывает, не тяготит его, и ничто не остановит его на пути навстречу судьбе.
      Он встретит её в огне, что вспыхнет в небесах Проксимы 3.

* * *

      У командора Дэвида Корвина было много полезных навыков. Их полный набор придавал ему неоценимую значимость в глазах капитана Шеридана. Возможно, что самую большую ценность представляла его способность выживать и приспосабливаться к жизни в любых условиях. Он приспособился к потере Земли и гибели своей семьи на Марсе. Он приспособился к жизни на "Вавилоне" - очень быстро. Он даже встал у его штурвала, когда погиб тот, кто стоял у него раньше.
      Он приспособился к постоянной, и притом довольно бессмысленной войне. Он приспособился, когда женщина, которую он любил, Сьюзен Иванова, пропала без вести, выполняя специальное задание под названием "Вавилон 2", и он приспособился к ней, когда она вернулась... не желая даже вспоминать о том, что между ними было раньше. После того, как он узнал тот факт, что Сьюзен стала служить древнему злу, он приспособился и к нему, и он приспособился даже к нынешним обстоятельствам, когда борьба с этим злом потребовала от него оставить в беде свой народ.
      В мире не существовало ни единой известной ему вещи, остающейся неизменной, и Корвин твёрдо уяснил себе: для того, чтобы выжить, необходимо приспосабливаться. Но даже ему приходилось признавать, что последние события были из ряда вон выходящими.
      Прошло всего лишь несколько дней с тех пор, как Правительство Сопротивления приказало арестовать его и капитана Шеридана, обосновывая свои действия обвинениями не то в халатности, не то в измене. Кого ни спроси, все говорили по-разному. Корвин всё ещё не мог до конца поверить в то, что за всем этим стояла Сьюзен. По крайней мере, ему не хотелось убеждаться в том, что это она совершила те убийства и покушение на убийство, из-за которых и заварилась вся каша. Получив помощь с самой неожиданной стороны, Корвин и Шеридан совершили побег с Проксимы 3 на "Вавилоне" и обнаружили, что их преследует корабль, со всей очевидностью принадлежащий Теням, - новоиспечённым союзникам землян и древнейшим врагам минбарцев. Корабль Теней по непонятной причине ушёл, когда невдалеке появился другой тяжёлый крейсер землян (мысль о самом существовании которого казалась нелепой), и, в конце концов, "Вавилон" оказался здесь. Где бы это ни было - "здесь". Полковник, - а может быть, капитан Бен Зайн, командир "Озимандиаса", сумел сделать так, чтобы "Вавилон" дошёл по назначению, а его экипаж даже не имел понятия о том, где находится это место.
      Самым досадным было то, что Корвину не у кого было спросить совета. Пару дней назад капитан застрелил свою жену и теперь не показывался никому на глаза. Корвин мог только предполагать, что сейчас он, должно быть, безостановочно пьёт, но пока у него была уверенность в том, что Шеридан не покончит с собой, он продолжал надеяться, что капитану удастся пережить эту потерю.
      Времени горевать по своим близким не оставалось ни у кого.
      И вот, в то время как капитан Шеридан отрезал себя от мира, половина команды корабля, включая шефа Службы Безопасности Зака Аллана, осталась на Проксиме, а Сатаи Деленн по приказу Шеридана сидела в корабельной тюрьме, вся тяжесть задачи по интеграции "Вавилона" в новое общество свалилась на плечи Корвина.
      Это была неприметная луна. Она была вся изрыта изнутри и заключала в себе настоящий город. У Корвина были все основания полагать, что он знает, кто стоит за их спасением. Капитана Ари Бен Зайна повсюду сопровождал телепат десятого уровня, а про таких людей нельзя было сказать, что они прямо-таки валяются на дороге. Здесь пахло Пси-корпусом, а если уж речь заходила о Пси-корпусе, значит, в деле был замешан Альфред Бестер.
      Бестер появлялся на Проксиме 3 несколько месяцев назад, чтобы выяснить правду о новых союзниках землян и осуществить мыслесканирование Сатаи Деленн. Корвин и сам был в некоторой степени замешан в действиях, целью которых было не допустить этого. Капитан так и не сообщил, что же произошло, но, похоже, что его план сработал. Корвину оставалось лишь гадать, насколько Бестер злопамятен. Судя по тому, что он решил спасти их, вряд ли это качество было развито у него чрезвычайно сильно, но, тем не менее, ещё слишком много вопросов оставалось без ответов.
      Откуда Бестер знал, где их искать? Почему корабль Теней не стал нападать? Что Бестеру от них надо? И где же, чёрт возьми, они находятся?
      По крайней мере, ответ на последний из этих вопросов ему мог дать Майкл Гарибальди, приближённый Бестера и офицер его штаба, или кто-то в этом роде. Он определённо не был телепатом, - на нём не было никаких характерных перчаток, он не носил эмблемы Пси-корпуса. Он выглядел вполне дружелюбно, но список людей, которым Корвин доверял, был довольно-таки короток. Если говорить точнее, в нём значился один лишь капитан Шеридан.
      - Так, всё-таки, где мы? - спросил он сразу же, как только мистер Гарибальди повёл его на импровизированную экскурсию по базе.
      - Это секретная база Пси-корпуса неподалёку от владений нарнов, - ответил Гарибальди. - Боссу удалось договориться кое с кем из них. Вам известно, что у нарнов нет телепатов? Так вот, наш босс договорился о разумной цене за то, что нам позволяют обитать здесь, - он сбывает им ДНК телепатов. Мало того, они снабжают нас продовольствием и, время от времени, даже кораблями. Вся штука в том, что у нарнов острая нужда в телепатах. Не думаю, что они уже успели добиться какого-то успеха в своих экспериментах, но...
      - Вам не кажется, что эта затея несколько... неэтична?
      - Но мы делаем это, потому что иначе нам не жить. Да и вообще говоря, нарны, всё-таки, куда лучше минбарцев. И, кроме того, сам ведь я не телепат, и сомнительно, чтобы какого-нибудь нарна заинтересовала моя ДНК. Таким образом, лично меня это не касается.
      Корвин переварил эту информацию и мысленно пожал плечами. Если предположить, что это производилось с согласия замешанных в деле телепатов, тогда нет вопроса. Кроме того, людям, борющимся за своё существование, можно простить многое.
      - Полагаю, что босс не просветил вас насчёт источника, из которого он узнал, где нас можно было отыскать? - осведомился Корвин.
      - Я не могу ответить на этот вопрос. Видите ли, я не имею права знать о таких вещах. Босс доверяет мне в вопросе поддержания порядка в нашей округе, а лучший способ поддерживать порядок, это делать так, чтобы все знали то, что им положено знать, и чтобы всё, что им положено знать, они знали, а также не знали того, чего им знать не положено. Так вот, раз мне не положено знать чего-то, я сделаю всё для того, чтобы не узнать этого. Улавливаете смысл?
      - Э, пожалуй... - после непродолжительного замешательства ответил Корвин. - В некотором роде, да. Ну, так и что же положено знать мне?
      - Я не знаю.
      Корвин ошеломлённо моргнул, и Гарибальди расхохотался. Его хохот был настолько заразителен, что Корвин не заметил, как сам начал смеяться. Он всё ещё не доверял Майклу Гарибальди, но этот человек ему определённо начинал нравиться.
      - Если серьёзно, - успокоившись, продолжил Гарибальди. - То босс желает сегодня встретиться с вами и с капитаном, и тогда, я полагаю, он сообщит вам то, о чём вы должны быть осведомлены.
      - И то, каких услуг он ожидает от нас?
      - Наверняка. Галактика становится неспокойным местом. Понятное дело, он спас вас не просто за красивые глаза. Он считает, что вы можете принести определённую пользу. А может быть, он желает отомстить за что-то. Он не посвятил меня в подробности, а я и не спрашивал.
      Они замолчали, и Корвин огляделся по сторонам. Они пришли в рабочий кабинет Гарибальди. Тот, кто обставлял его, предполагал, что кабинет будет функциональным и опрятным, но в настоящий момент в нём царила полная неразбериха. Документы и заметки были разбросаны повсюду. Среди них там и сям виднелись звёздные карты. Похожими картами, в основном, помятыми и скрученными, были увешаны стены. Куда бы он ни бросил взгляд, он натыкался на мерцание компьютерных дисплеев. Корвин заметил фотографию на столе Гарибальди. Было видно, что она стоит на самом почётном месте. На ней была запечатлена красивая темноволосая женщина.
      - Да-да, знаю, выглядит старомодно, - сказал Гарибальди, заметив, что Корвин заинтересовался снимком. - Это моя жена, Лиана. Сейчас она на седьмом месяце.
      - О, - воскликнул Корвин. - Поздравляю. Это будет ваш первый ребёнок?
      Обыкновенная светская беседа, но Корвин и в самом деле заинтересовался. Было похоже, что ему предстоит много работать бок о бок с мистером Гарибальди, так что он желал узнать побольше об этом человеке.
      - Ага. Вообще-то, мы женаты не так уж долго - всего лишь два года. Мы сомневались, стоит ли вообще давать жизнь ребёнку, если ему придётся жить в мире, который стал таким... Но, всё же, каждому из нас надо на что-то надеяться, за что-то бороться. Вот так я думаю. Вы женаты?
      - Я? Нет.
      - Но есть кто-нибудь на примете?
      - Была. Она... погибла.
      Он не лгал. Это была чистейшая правда, - Сьюзен Ивановой, которую он когда-то знал, больше не было.
      - Эх, вот ведь как оно бывает... Мы все так много потеряли в этой войне. Босс считает, что мы можем что-то изменить, может быть даже положить всему этому конец, но я... не знаю. Жизнь ведь всё время, раз за разом, швыряет тебя в болото. Иногда даже начинаешь сомневаться, стоит ли вылезать из него вообще, и вот в такой момент ты и находишь причину, по которой ты должен сделать это, и всё снова встаёт на свои места. Вся эта боль, вся эта смерть, все эти утраты... Ты начинаешь верить, что, в конце концов, тебе воздастся за них.
      - Вы так считаете? - спросил Корвин.
      Перед его глазами стоял образ капитана, снова и снова повторяющего имя Анны, стоя на коленях у её неподвижного тела. Он вспоминал и самого себя, своё горе, когда исчезла Сьюзен, он вспоминал...
      - Да, - согласился он. - Наверное, так оно и есть.
      - Да, кстати, каково вам работать вместе с ним? С капитаном Шериданом? Со Старкиллером?
      - Он... я не знаю, как лучше всего сказать это. Он верит, что нам под силу всё изменить. Точнее, он верил... Не знаю, как теперь.
      Гарибальди пожал плечами.
      - Мы можем всё изменить. Поэтому-то мы и здесь.
      - Так почему же мы здесь? Не верю, что кто-то может совершать серьёзные поступки без веских причин. Полагаю, что то же самое относится и к Бестеру.
      - Ну, я думаю, вам лучше спросить об этом его самого, не так ли? Ведь скоро вам и капитану Шеридану представится возможность поговорить с ним. Как только вы осмотритесь тут и доложите обстановку капитану Шеридану, можете приходить ко мне в любое время.
      Гарибальди поднялся из своего кресла и протянул руку Корвину. Секунду Корвин смотрел на Гарибальди, потом перевёл взгляд на портрет его жены. Немного поколебавшись, он ответил на рукопожатие.
      Первая ниточка протянулась между ними.

* * *

      Политическая среда была второй природой для большинства центавриан. Представители знати вели игры с властью, влиянием, походя рискуя жизнью и благосостоянием людей. Многие из них, ослеплённые своими мелочными, а подчас, и не столь мелочными интересами, даже полагали, что это они изобрели Великую Игру, как выражались некоторые. Для них это была лишь игра, хотя и с крайне высокими ставками.
      Конечно, они были не правы. Нельзя говорить об игре, если риску подвергаются человеческие жизни. Во всяком случае, такое определение не было бы вполне точным. И, кроме того, эту игру первыми придумали не они. Она началась миллиарды лет назад и продолжается до сих пор. Оба игрока уже устали и смутно помнят, в чём же заключались их первоначальные цели. Но они продолжают её, не смотря ни на что, - почти бездумно совершают свои ходы и машинально реагируют на ходы соперника. Центавриане - не более чем пешки в этой игре, их швыряет то в одну, то в другую сторону. В данный же момент они практически никого не интересуют. Всё внимание сосредоточено на более важных и значимых фигурах.
      Но даже пешка может решить исход игры, особенно если вдруг станет ферзём. Центаврианам недолго осталось быть пешками. Возможно, их разгорающаяся война с нарнами позволит им обрести силу, которой окажется достаточно, чтобы повернуть весь ход событий.
      А может быть и нет. Сказать наверняка невозможно.
      Но в то время как высший свет Центавра играл в свою борьбу за власть, будучи при этом замкнутым в рамки ещё более масштабной игры во власть, свою игру вели и низшие классы центаврианского общества. Презренные, угнетаемые, приносимые в жертву по ничтожным поводам, они иногда получали возможность сказать своё слово.
      Как, например, сейчас.
      Тимов, дочь Алгула, первая и самая вредная жена министра Лондо Моллари, откинулась в кресле, переваривая полученную только что информацию.
      - Я поняла, - чопорно проговорила она. - Благодарю тебя. Ты оказала мне ценную услугу.
      Та, с кем она разговаривала, смущённо пробормотала в ответ что-то невнятное и прервала связь. Тимов некоторое время поразмышляла, потом глубоко вздохнула. Это было просто противно её натуре. Политикой занимались Мэриел и Даггер, - одна пользовалась для этого своим телом, другая деньгами. У Тимов же никогда не хватало терпения для таких вещей.
      Но сейчас, когда всё на Приме Центавра грозило вот-вот обрушиться в полный хаос, она вынуждена была признать, что её муж, несмотря на то, что был вечно пьяным, чрезмерно амбициозным и призёмлённым идиотом, представлял собой одну из опор порядка. Тимов любила порядок. Кроме того, что он соответствовал здравому смыслу, его наличие позволяло ей заниматься своими любимыми делами. Например, доведением жизни своего мужа до адского состояния.
      Всё началось, когда у Тимов стали возникать подозрения по поводу двух своих компаньонок в их семейном отряде под командованием Лондо. Даггер проводила очень много времени вместе с леди Эльризией. Вообще, если бы Лондо тратил побольше времени на то, чтобы интересоваться делами своих жён, и поменьше на выпивку, азартные игры и эту кошмарную минбарскую поэзию, он и сам мог бы обеспокоиться тем фактом, что его жена завела приятельские отношения с женой его старого врага - лорда, простите, посла, - мысленно поправилась она, - Рифы. Но нет, Лондо в упор не замечал ничего. Должно быть, он был только рад, что Даггер не попадалась ему на глаза, и разве можно упрекать его в этом? Тимов понимала его, но извинить не могла. А в это время Мэриел тоже что-то стала затевать, так что ей не оставалось ничего другого, как начать следить за обеими.
      У неё было не так уж много полезных связей, но все они были довольно ценными, учитывая, что среди её информаторов не было знатных центавриан. Дворяне, со всей присущей им мудростью небожителей, настолько полно игнорировали представителей низших классов, что те могли спокойно выяснить почти всё, что угодно, и уйти с информацией, не оставив никаких следов.
      Последний доклад, полученный Тимов, пришёл от маленькой вертихвостки по имени Адира, служанки в поместье Эльризии. Тимов поразмышляла над его содержанием и пришла к выводу, что ей придётся сказать об этом Лондо.
      Тимов терпеть не могла политику. По её мнению, это был просто кошмарный расход энергии по пустякам.
      Она нашла своего мужа в его обычном месте, в кабинете. Удивительно, но он не был пьян. По крайней мере, он не выглядел таким. Лондо работал, склонившись над кипой бумаг, раздражённо бормоча что-то себе под нос. Тимов стала медленно подкрадываться к нему сзади, стараясь двигаться медленно и бесшумно. Если Лондо хочет остаться в живых, ему следует научиться следить за тем, что происходит у него за спи...
      Лондо рывком повернулся назад, в его руке сверкнул клинок-кутари. Он вовремя успел остановиться, но лезвие его меча осталось у горла Тимов. Она внимательно поглядела на него.
      - Можешь убрать эту штуку, Лондо, - наигранно усталым тоном произнесла она, втайне наслаждаясь моментом. Злить Лондо было гораздо забавнее, чем заниматься политикой.
      - Проклятье! Тимов, никогда больше так не делай, - рассерженно воскликнул он.
      - Мы что-то нервничаем? Прямо какая-то мания преследования!
      - Да нет. С чего бы?
      Тимов подумала, стоит ли напомнить ему происшествие двухнедельной давности, связанное с ядовитым газом в его машине, но решила этого не делать. Ей не полагалось знать об этом.
      - Ну да, конечно. А всё-таки, настоящий убийца давно бы прикончил тебя, Лондо. Этот твой... нож для разрезания бумаг мало чем помог бы тебе.
      - Это кутари, он принадлежал раньше одному из лучших бойцов мораго общества Коур Придо - Гордых Клинков. Его подарил мне мой дорогой друг, - мой дорогой, ныне покойный друг Урза Джаддо, когда он стал премьер-министром. Относись к нему с уважением, Тимов, с тем уважением, которое для тебя так трудно проявить по отношению ко мне.
      Тимов вздохнула. В её глазах это был просто большой нож, и ничего больше. Отчего мужчины сходят с ума по этим кускам железа? Все эти разговоры о чести, о долге, об обществах дуэлянтов... какие глупости.
      - Ты пришла по какому-то серьёзному поводу, Тимов? Или просто желала в очередной раз вывести меня из себя?
      - Ну, вообще-то, я хотела сообщить тебе новость. Император Мэррит в ближайшие дни собирается объявить о своём бракосочетании с леди Эльризией, но, похоже, ты не желаешь, чтобы я вмешивалась в твои дела, так что... Что с тобой, Лондо, ты в порядке? Ты выглядишь каким-то... взвинченным.
      - Взвинченным?! - взревел он. - Да что этому идиоту втемяшилось в башку?!
      - Ты же знаешь, что он император. В конце концов, он ведь заслуживает толику уважения.
      - Хорошо, что же Его Идиотскому Императорскому Величеству втемяшилось в башку?! Он не может взять её в жёны. Как-никак, она ведь уже замужем.
      - Император властен расторгнуть любой брак, когда он захочет, Лондо. Тебе это должно быть хорошо известно. Ты же так часто угрожаешь мне именно этим.
      - Это просто сумасбродство, вот что это такое.
      - Император всегда прав, Лондо. Разве не так?
      - Это... да, такова наша традиция. О, Великий Создатель! Что я такого наделал, за что заслужил твою кару?
      - Не могу сказать наверняка, - ответила ему Тимов. - Ты уверен, что мне не стоит вызвать для тебя доктора?
      - Полностью уверен, Тимов. А теперь, уйди и не мешай мне раздумывать о том, что делать с этим... ненормальным.
      - Ну, конечно же, дорогой Лондо. Я безумно рада повиноваться тебе.
      Тимов направилась к двери, лукаво глядя, как Лондо поднимается из своего кресла и ложится на прямой курс к бару. Достав оттуда бутылку бревари, он налил себе полный бокал.
      - Ах да, чуть не забыла, Лондо, - сказала Тимов. - Я получила известие из придворных кругов. Они хотели, чтобы ты услышал это лично, но я же знаю, насколько ты занят. Завтра сюда прибудет леди Морелла. Она хочет, чтобы ты принял её наедине. Лондо? С тобой точно всё в порядке?
      Бокал Лондо, ударившись об пол, разлетелся на мелкие осколки.

* * *

      Сколько он себя помнил, Боггс всю жизнь стремился служить Земле. Земля была тем единственным, во что он верил неизменно. У него не было веры в свою мать, - она была для него загадкой. Он даже не мог вспомнить её имени. Да и не хотел. Он был не в силах верить и в своего отца. Тот был вечным неудачником, чьи мечты постоянно разбивались в прах, и жалость к себе из-за этого постоянно снедала его. У Боггса было тихое, ничем не примечательное детство, и, как только возраст позволил ему, он пошёл в Вооружённые Силы.
      Он стал десантником, - пехотинцем, наземным бойцом. Он соблюдал все правила, слушался советов, всякий раз делал правильный выбор. У него появилось нечто, во что он мог верить. Он верил в Землю. Он верил, что всегда поступает правильно. Он верил, что от него что-то зависит.
      А потом пришли минбарцы.
      Боггс сражался с ними в нескольких боях в ранний период войны, но ни одно из этих сражений не было особенно серьёзным. Это была, в общем и целом, космическая война, боевых действий на планетах в ней было немного. И, в общем и целом, Земля получила ногой под зад, и крепко.
      Боггс служил на Ио, когда Землю уничтожили. Он не мог улететь оттуда, поскольку все корабли были брошены но оборону Земли, так что ему ничего не оставалось делать, кроме как протирать штаны в космопорте, когда всё живое на Земле отдавало Богу душу.
      Боггс пропустил и Битву у Марса. Первая колония землян тоже была уничтожена, но и минбарцам тогда тоже тогда досталось. Это стало возможным благодаря героическому поступку капитана Шеридана. Впрочем, многие говорили о нём как о самоубийственном поступке. Боггс обожествлял Шеридана. Он был для него героем. Он сражался и убивал за Землю. Он нёс надежду Человечеству.
      Как оказалось, этой надежды было недостаточно.
      Ио пала через несколько часов, но колония и космопорт на ней не были разрушены. Минбарцы захватили их. Почему, он не знал. Кто их разберёт, этих минбарцев? Боггсу не было известно ничего о том, что они обнаружили корабль Теней на Марсе, а также о другой такой же находке на Ганимеде, да его бы это не волновало, даже если бы он и знал.
      Боггс продолжал сражаться в оккупированной колонии много месяцев, отступая, когда не было другого выхода, держась до последнего, если было возможно. Их было немного, таких же десантников, как и он сам. Все они погибли, лишь одному Боггсу было суждено избежать общей участи.
      Неотступно преследуемый болью, горем и злостью, он сумел добраться до Ориона, а оттуда до Проксимы 3. То, что он знал о минбарцах, придавало ему ценность в глазах Правительства Сопротивления, но пережитое на Ио стало для него непреодолимым препятствием - он уже не мог сражаться с ними, как прежде. Он помнил их чёрные одежды, их длинные металлические посохи и их презрительные, высокомерные взгляды... Он снова и снова видел всё это, просыпаясь по ночам от собственного крика.
      Нет, Боггс больше не мог сражаться, но для него нашлась и другая работа. Он ещё был способен кое на что, хотя и не чувствовал никакого удовлетворения от этого. Это было слишком второстепенно по отношению к службе в десанте, но, по крайней мере, будучи сотрудником Службы Безопасности, он мог делать хоть что-то. Было похоже, что мистер Уэллс доверял ему, и время от времени поручал действительно важные задания.
      Например, как в тот раз, когда ему было приказано сломать Сатаи Деленн. Они слишком упорно сопротивлялась усилиям Уэллса и телепатическому воздействию мисс Александер, и Уэллс изъявил желание, чтобы он причинил ей боль. Он не должен был калечить её, бить слишком сильно, и, конечно же, не должен был убивать её, но боль требовалось причинить ощутимую.
      Боггс обрадовался такой возможности, но ему приходилось постоянно сдерживаться, чтобы не зайти слишком далеко. Каттер тоже старался вместе с ним, почти ничего не говоря, но Боггс помнил каждый свой удар, каждый пинок, и каждый голос в своей голове, кричавший, чтобы он убил её.
      А потом Сатаи Деленн сбежала, непонятно как изменилась, - превратилась в какое-то извращённое подобие человека. Но что было хуже всего... Капитан Шеридан помогал ей. Идеал Боггса обратился в прах. Хороших людей больше не было. Даже среди героев, вроде Шеридана. В глубине души каждый был подонком.
      Сейчас перед ним стояла другая задача. Она была не столь важна, и не особенно приятна. Вот Каттеру бы понравилось. Да, Каттеру бы это действительно понравилось.
      Но Каттер был мёртв, и поэтому Боггсу приходилось делать всю работу самому.
      Он занёс кулак и со всей силой вогнал его в живот женщины. С тяжким хрипом, она осела вниз по стене. На её лице были синяки и ссадины, она лежала на полу, похожая на кучу тряпья, пытаясь не плакать, желая только одного - сделать вдох.
      Шеридан предал Боггса и бессчётное множество людей, подобных ему. Здесь не было Шеридана, но зато здесь была Лита Александер. Можно было сказать, что и Лита Александер предала его точно так же.
      Ей вкололи специальные препараты, чтобы пригасить её телепатические способности. Это поразило Боггса. Он всегда испытывал к телепатам странное, неопределённое чувство, - они были для него наполовину уродами, наполовину таинственными богами. И вот достаточно простой инъекции, чтобы они стали нормальными людьми. Такими же подонками, как и все остальные.
      Она попыталась подняться, но Боггс подсек её под ноги. Она упала, сильно ударившись.
      - Где...? - с трудом пробормотала она. - Где... Маркус?
      Боггс знал о том, что такой Маркус Коул. Ещё один предатель. Просто ещё один предатель среди многих других, которые продали Человечество.
      - Я скажу тебе, - прорычал Боггс. - Он, наверное, хочет, чтобы с ним было то же, что и с тобой. Так оно и есть.
      Лита широко раскрыла глаза. Боггс лгал, - он не знал, где находится Маркус и что с ним, но без её телепатической силы она не могла понять этого. Обыкновенный человек. Без её силы, она просто обычный человек.
      Его следующий удар сломал ей два ребра.

* * *

      Маркус упрямо наклонил голову.
      - Где она? - снова спросил он. - Скажи мне, где она?!
      Сьюзен Иванова. Агент теней. Посол. Последняя надежда Человечества. Та, что держит его в плену. Она молча улыбнулась.
      И вновь поцеловала его.

* * *

      Корвин вышел в причальный отсек "Вавилона", будучи задумчивым. Очень задумчивым.
      После того, как он распрощался с Гарибальди, он немного побродил по комплексу. Его поразило количество людей, которых он видел повсюду. Большинство были землянами, но попадались и нарны. Поскольку подобную организацию невозможно было бы держать в секрете, если бы посетители постоянно то прилетали сюда, то улетали отсюда, значит, им всем приходилось жить тут, а стало быть, они все работали на Бестера. Может быть, это учёные, пытающиеся вывести нарнов-телепатов?
      Корвин надеялся, что ему удастся поговорить с капитаном Бен Зайном, но от Гарибальди он узнал, что Бен Зайн и Харриман Грей ушли в поход на "Озимандиасе". Гарибальди ничего не пояснил, а Корвин решил не расспрашивать, с какой целью ценному телепату уровня P10 позволяют летать на военном корабле.
      Пока Корвин так прогуливался, Гарибальди вызвал его через коммуникатор. Бестер желал, чтобы он и капитан встретились с ним через три часа. Корвин выругался про себя и пообещал, что они придут вовремя. Он был бы очень рад, если бы у него оказалось больше времени на разговор с капитаном. Корвин не видел его уже почти сутки, и он сомневался в том, что Шеридан будет в подходящем расположении духа для того, чтобы общаться с кем бы то ни было. Когда эйфория боя проходила, он обычно становился отстранённым и молчаливым. Учитывая тот факт, что он совсем недавно убил собственную жену, легко было представить себе, насколько он сейчас далёк от возможности вести непринуждённую беседу.
      Анну похоронили без почестей. Шеридан не присутствовал при этом, и даже не разговаривал об этом с Корвином, если не считать брошенной мимоходом фразы: "Делайте то, что считаете нужным", когда Корвин сам спросил об этом.
      Лейтенант Стивен Франклин встречал его в причальном отсеке, как его и просил Корвин. Он поприветствовал лейтенанта кивком головы, и сразу же перешёл к делу.
      - Вы были у него?
      - Я попытался, сэр.
      - И?
      - Он не открыл мне, спросил только, кто там. А когда я ответил, он не сказал ничего.
      - Значит, он всё ещё в своей каюте?
      - Да, сэр.
      Корвин предвидел, что что-то подобное случится. Он не знал, был ли капитан пьян, - после того, как тот сам долгое время наблюдал алкоголизм Анны, Корвину казалось, что капитан воздержится от выпивки. Но сейчас был момент не из таких, что случаются каждый день.
      - Командор, мне бы хотелось поговорить с вами... если можно, наедине.
      Корвин окинул взглядом большое и, в общем-то, безлюдное помещение причального отсека. Единственным человеком, которого он видел, была Ниома Конналли, пилот-истребитель, которая как раз вернулась с патрулирования по графику, когда Корвин и Шеридан покидали Проксиму.
      На мой взгляд, тут достаточно уединённо, - сказал Корвин, торопливо шагая к выходу из отсека. - Что вы хотели сказать мне?
      - Люди спрашивают меня. Они хотят знать, что происходит.
      Корвин остановился, будто наткнувшись на глухую стену, и повернулся к Франклину.
      - Продолжайте, - сказал он лейтенанту.
      - Мы ушли с Проксимы, и никто из нас не знает почему, и что вообще происходит. Мы слышали, что вас с капитаном подозревают в измене, и поэтому... тут...
      Корвин знал, что пытается выразить Франклин.
      - Продолжайте, - мрачно повторил он.
      - И ещё она... Почему она до сих пор с нами? Ведь всё это связано с ней, так ведь? Она одна из них, командор. Она враг.
      Корвин удивлённо поднял брови. Странно было слышать такое от того, кто раньше был врачом. От того, кто один раз, говоря начистоту, совершил предательство, отказавшись открыть свои медицинские заметки о минбарской биологии. Но потом минбарцы убили его отца, и всё переменилось. Война переменила многое.
      - Сэр, у нас у всех дома остались друзья, семьи. Мы их оставили без защиты. Мы не можем дальше продолжать поступать так, что бы там ни происходило между вами, капитаном и Правительством.
      - Нельзя сказать, что Проксима осталась без защиты, - напомнил Франклину Корвин. Отнюдь нет. Вы разве забыли о Тенях? Именно их вина в том... что Правительство Сопротивления перестало быть тем, чем было раньше.
      - Всё равно, это как-то неправильно, сэр. Мы не можем поговорить об этом с капитаном, и поэтому просим вас. Пожалуйста. Поговорите с капитаном вы. Разбирайтесь с Правительством Сопротивления сами, но мы не можем просто так бросить Проксиму. Мы все окажемся преступниками, если не вернёмся назад.
      - Всё понятно, лейтенант. Но с каких это вы пор взяли на себя смелость судить, что должен и чего не должен делать капитан? С каких пор вы стали экспертом в области большой политики, чтобы решать, что должно и чего не должно делать Правительство Сопротивления? И не думаете ли вы, что я стал бы просить поговорить с капитаном вас, если сам мог это сделать? Я знаю ненамного больше вашего, но я верю капитану, и полагаю, что и вы должны верить ему. Вам теперь всё понятно, лейтенант?
      - Да, сэр.
      - Хорошо. Сатаи Деленн не перевели в другое место?
      - Нет, она всё ещё в камере номер 3, но... - в его глазах промелькнуло отчётливое понимание. - Вы собираетесь пойти к ней, да? Вы хотите попросить её, чтобы она помогла вам.
      - Я сказал, что я не могу говорить с капитаном. По какой-то причине, это может она.
      - Но, сэр!
      - Разговор окончен, лейтенант. Вам это ясно?
      - Да.
      - Хорошо.
      Корвин вздохнул, надеясь, что Франклин не заметит этого. И ещё он надеялся, что Франклин не догадается, что он согласен с каждым его словом.

* * *

      Деленн замешкалась у двери Шеридана, сомневаясь, стоит ли ей заходить. Она помнила его свирепые глаза, какими она их видела в последний раз. Помнила его неистовый, яростный крик:
      "Вышвырнуть её отсюда! В камеру её! Выкинуть из воздушного шлюза! Уберите её с моих глаз долой!"
      Деленн застыла на месте и застонала от острой боли в голове. Она испытывала эти боли с того самого момента, когда её вырвали из Кризалиса, но со временем они становились всё тяжелее.
      Она видела, как Корвин шагнул к ней, и подняла руку, знаком дав понять, что помощь не нужна. Корвин остановился. Дэвид пришёл к ней. Он доверяет ей. Она нужна капитану Шеридану.
      Когда минбарцы переживают великое горе, они могут поститься неделями. Их тела могут переживать длительный голод. Тела землян к этому не приспособлены. Но была и другая, более серьёзная проблема, - рак души. Она должна была иссечь его, пока он не поглотил его целиком и не привёл к его кончине.
      Она коротко кивнула. Корвин вставил в дверь свою карточку и набрал код аварийного доступа. Дверь открылась.
      Деленн, тяжело вздохнув, шагнула в комнату.
      Дверь закрылась за её спиной.
      Ей приходилось бывать в каюте Джона несколько раз, но никогда ещё комната не выглядела такой маленькой. И такой тёмной. Шеридан сидел на койке, молча уставившись в стакан, стоявший перед ним на столе. Стакан был наполовину наполнен тёмно-коричневой жидкостью. Она узнала запах алкоголя.
      - Я знал, что ты придёшь, - вдруг сказал Шеридан.
      Его голос не был злым, или скорбным, или пустым. Он был... покорным. Весь он выглядел так, словно тот момент постоянно преследовал его, он словно переживал его снова и снова.
      - Видишь ли, я знаю, о чём думает Дэвид. Я не могу оставаться здесь вечно, но я не могу и выйти отсюда сам. Он не может поговорить со мной. Он не может наорать на меня, высказать мне всё то, что нужно, чтобы я встряхнулся и прекратил делать это. Почему? Потому что я капитан. Я выше его по званию. Я его командир, его... Я был вместе с ним десять лет, почти с самой Битвы у Марса. Дело в том, что обычные пути карьеры в Вооружённых Силах оказались закрыты после того, как пала Земля.
      Да, Дэвид не может прийти сюда сам, и никто не может. Кроме тебя.
      Ну что ж, приступай. Скажи мне всё то, что ты собираешься сказать. Попытайся убедить меня, что я не виноват. Попытайся втолковать мне, что то был несчастный случай. Можешь убеждать меня в чём угодно.
      Деленн нервно проглотила комок в горле. Её голова снова начинала болеть. Она медленно опустилась на колени напротив Шеридана, не слишком далеко от него и подняла свой взгляд на его лицо. Её зрение на мгновение затуманилось, но она мигнула, и снова стала видеть его ясно.
      Она ощущала абсурдное желание, чтобы на ней было надето что-нибудь другое. Единственным её предметом одежды сейчас был грязный и рваный медицинский халат, доставшийся ей после выхода из Кризалиса. Она испытывала неловкость оттого, что на ней было так мало одежды.
      - Я не могу сделать этого, - прошептала она. - Только ты можешь.
      - Ну конечно. Я сам виноват в том, что оказался в болоте. Мне же придётся и вытаскивать себя оттуда. А что если я не хочу делать этого? Что если я просто устал всё время быть героем, всё время быть капитаном? Что если...? Ах, чёрт, зачем я это говорю? Что ты можешь понять?
      - Я узнала... Через горе, через страдание, я узнала, что власть приходит вместе с ответственностью. Мне была дана власть, и я употребила её во зло, начав войну с твоим народом. Мне хотелось бы взять назад свои слова и поступки, но я не в силах этого сделать. Поэтому я стремлюсь в будущее.
      На тебе лежит точно такая же ответственность, Джо... капитан. - Ей вдруг стало неудобно называть его по имени. - Ты не можешь бросить их на произвол судьбы.
      - А если вспомнить ту ответственность, которую я нёс перед Анной? Я ведь так легко бросил её. "Любить, заботиться и уважать... в радости и в печали, в богатстве и в нищете..." Я легко отказался от всего этого. Что для меня после этого мои люди? Это даже несоизмеримо.
      - Но ведь ты поступил с Анной неправильно, так?
      - Никогда больше не произноси её имя, - прошептал он.
      Он не кричал, не повышал голоса, даже не двигался. Но от этих простых слов её будто всю обдало холодом.
      - Ты... - она запнулась. - Всё-таки, ты был не прав. Если мы не будем учиться на своих ошибках, мы их будем совершать снова. Капитан, пожалуйста... ты нужен своей команде... Ты нужен командору Корвину... ты нужен мне.
      - Ты не умеешь лгать, Деленн. Я был нужен всего лишь одному человеку. Моей дочери. Элизабет. За всю свою жизнь я лишь один раз сумел создать нечто прекрасное, и её больше нет.
      - Зачем ты так упорствуешь в жалости к себе? У тебя есть судьба, у тебя есть друзья. У тебя... есть цель, есть причина, чтобы жить... Если ты не понимаешь этого, то только потому, что запретил себе верить в это.
      Деленн замолчала, потом слегка улыбнулась.
      - Кого, кроме тебя, мы стали бы называть Старкиллером?
      Он не сказал ничего. Он не двинулся. Он просто сидел, уставившись на свой стакан.
      - Кап... Джон.
      Деленн медленно поднялась на ноги и подошла к нему.
      - Ты нужен своей команде. Они испуганы, дезориентированы, им нужна твоя поддержка. Ты нужен Корвину. Ты нужен мне.
      Он поднял взгляд.
      - Тебе?
      - Да. Я... Я всю мою жизнь следовала пророчеству, и оно привело меня сюда, к тебе. Я как-то раз говорила тебе: мы верим в то, что души путешествуют вместе, встречаются в нашем мире, стараясь возродить хорошие взаимоотношения и загладить последствия плохих. Мы связаны, Джон. Мы оба - часть этой Вселенной.
      - Как люди твоего народа скорбят? - спросил вдруг он. Казалось, он не слышал её слов, но она знала, что это не так. - Как они ведут себя в ситуациях наподобие этой?
      Она опустилась на колени рядом с ним.
      - Мы постимся, мы молимся, медитируем, вспоминаем. Часто бывает, что это отнимает у нас многие недели. Иногда мы сходим с ума, как в тот раз, когда началась эта война. Когда я потеряла Неруна, я целиком погрузила себя в изучение пророчеств. Когда я узнала, что Драала больше нет, я проводила целые дни в медитации, вспоминая всё, связанное с ним, что я любила. Для скорби нет предписаний, Джон.
      - Я не могу молиться, потому что нет никого, к кому бы я мог обратить свою молитву. Я не могу вспоминать, потому что тогда я буду просто переживать заново каждую совершённую мной ошибку. Я не желаю сходить с ума. Я был близок к этому, когда умерла Элизабет, и ещё тогда, когда пала Земля. Я знаю, там, за гранью безумия, меня не ждёт ничего хорошего.
      Значит, остаётся всего один путь.
      - Возможно, этот путь неверный.
      - Я принял так много неверных решений в своей жизни, Деленн. Разве будет хуже, если я приму ещё одно?
      Медленно, колеблясь, он протянул руку и коснулся её щеки. Она взяла его руку в свою ладонь и посмотрела ему в глаза. Они были похожи на... раны, в которых болело горе, утрата, злость, стыд... Но в них ещё жила целеустремлённость.
      Старкиллер, прятавшийся в нём, никогда не уходил слишком глубоко.
      Не понимая своих чувств, она неуверенно поцеловала его ладонь. Ей было так странно ощущать себя в этом теле, но ведь нет ничего плохого в том, что она сейчас так близка к ощущению счастья? Она придвинулась ближе к его койке.
      Он грустно улыбнулся и встал. Он помог ей подняться, и не подал вида, когда она вдруг закачалась, а он поймал её и удержал на ногах. Он дождался, когда она вновь обретёт чувство равновесия, и отпустил её руку.
      - Дэвид ждёт в коридоре? - спросил он.
      Она кивнула, не в силах произнести ни слова.
      - Полагаю, он желает сообщить мне что-то важное. Думаю, пришло время выяснить, что же мы делаем здесь, и чего от нас хочет мистер Бестер.
      Деленн вздрогнула, узнав знакомое имя. Она помнила, как Бестер прилетал на Проксиму несколько месяцев тому назад, намереваясь просканировать её. Тогда она готовилась войти в Кризалис и не могла позволить никому узнать о своих намерениях. Поэтому она научила Шеридана приёмам минбарской медитации, которые позволяли блокировать поверхностное телепатическое сканирование. Это помогло Шеридану припугнуть Бестера, и тот оставил её в покое. Это хорошо сработало как мера ближнего прицела, но она не могла предусмотреть, что ей когда-нибудь придётся полагаться на милость Бестера. И уж тем более, что она при этом окажется в таком состоянии.
      - Джон, - тихо проговорила она. - Прошу тебя, будь осторожен.
      - Я не верю Бестеру ни на грош, Деленн, но ты говорила мне о моей ответственности. Я знаю, что делаю.
      Она улыбнулась и хотела снова коснуться его. Но заколебалась и не стала делать этого. Как она и предполагала, Корвин ждал по ту сторону двери. Увидев её, он неуверенно улыбнулся, после чего поприветствовал капитана кивком головы. Деленн вышла из комнаты вслед за Джоном, надеясь, что никто из них двоих не заметят, как ей плохо. Её голова опять раскалывалась, и все мускулы словно свела судорога.
      Ей стало ещё хуже, когда командор Корвин сообщил, что Бестер просил явиться для разговора и её.

* * *

      - Её душа и моя душа - две половины единого. Скажи ей... нет, не надо, она и так знает. Если есть ещё в этом мире справедливость, Та'Лон, я встречусь с ней снова, в месте, где не падают тени.
      Нарн не плакал. Никто из тех, кто пережил центаврианскую оккупацию, не был способен плакать. Та'Лон в последний раз излил своё горе, когда его мать умерла от голода. Он помнил центавриан, но уже избавился от ненависти к ним. Его вела великая цель.
      На Проксиме 3 была объявлена повышенная боеготовность. Минбарцы могли напасть в любой момент, а нарнские системы раннего оповещения могли дать землянам не более двенадцати часов форы. Самого Та'Лона, впрочем, предупредят раньше, но агенты Г'Кара на Минбаре докладывали, что у него есть в запасе несколько дней. Возможно даже, неделя.
      Конечно, ему ещё надо добраться до Проксимы 3. Одно только это отнимет у него несколько дней. Значит, когда он окажется там, времени будет мало. Если он сумеет избежать встречи с агентами Теней, ему придётся поторопиться, чтобы покинуть планету до прихода минбарцев. Они не станут разбираться, кто есть кто, и тот факт, что они сражаются против общего противника, не значит для них ровным счётом ничего.
      И даже тот факт, что он придёт туда, чтобы передать последние слова умирающего минбарского воина к своей возлюбленной.
      Та'Лон не получал известий от Г'Кара с тех пор, как они с Неруном отправились к Пределу. Уже несколько дней до него также не доходило ни слова от агента Г'Кара на Проксиме, но в этом было мало удивительного. Когда вся планета готовится дать бой, с неё почти невозможно передавать информацию. Та'Лон вообще не мог связаться с любым другим разведчиком Г'Кара, поскольку его корабль был повреждён в стычке с Тенями пару дней назад.
      Та'Лон был отрезан ото всех, одинок, но он должен был выполнить поставленную задачу. Где-то на Проксиме томится в плену Сатаи Деленн, и он успеет спасти её до того, как туда явятся её соплеменники.
      Он успел поклясться в этом Неруну перед тем, как минбарец умер...

* * *

      - Сюда, Ваше Превосходительство.
      Лондо взглянул на стражника, который вёл его в подземелье дворца, и его внезапно охватило любопытство. На кого он работает? Лондо заплатил ему немало, но вдруг кто-то платит ему больше? Кошелёк Лондо был не бездонным.
      Он получил весть сегодня утром, когда готовился к встрече леди Мореллы. Её принёс один из его информаторов при дворе. Сообщение было коротким и недвусмысленным.
      Леди Морелла убита. Подозреваемый схвачен.
      Лондо не очень хорошо знал третью вдову императора Турхана, но ему было известно о её даре прорицательницы, а это был большой секрет, известный лишь избранным. Она стала отшельницей с момента смерти Турхана во время предыдущей войны с нарнами, и с тех пор почти никогда не появлялась на публике. То обстоятельство, что она захотела встречи с Лондо, само по себе было крайне удивительным.
      Сперва он решил, что всё это - шутка, устроенная Тимов, чтобы как следует разозлить его, но, связавшись с камердинером Мореллы, он убедился, что Тимов сказала правду. Он не узнал причины, по которой леди Морелла пожелала встречи с ним и, похоже, теперь уже не узнает.
      Двор в своей обычной манере пытался скрыть факт смерти Мореллы, но от Лондо, автоматически занявшего пост премьер-министра после того, как был убит, - простите, погиб в результате несчастного случая Урза Джаддо, скрыть его было невозможно. Особенно после того, как он подобно буре ворвался во дворец и потребовал выложить ему всё, что известно. Император Мэррит и эта, будь она четырежды проклята, леди Эльризия пытались сделать вид, что ничего особенного не произошло, но Лондо воспользовался своей личиной беззаветной преданности и выяснил правду.
      Леди Морелла была убита прямо в своей постели этой ночью, причём с изощрённой жестокостью. Говорилось о том, что было жутко много крови и разных неаппетитных вещей. Служанка, обнаружившая тело, была, очевидно, настолько потрясена, что вскоре покончила с собой.
      Спустя некоторое время после страшной находки во дворце был замечен какой-то землянин. Он скрывался, но был схвачен и помещён под арест. Лондо решил, что ему будет лучше встретиться с этим человеком до того, как тот тоже падёт жертвой несчастного случая или наложит на себя руки. Расследование убийства гораздо проще вести, если все подозреваемые живы и способны отвечать на вопросы. Это сильно облегчает дело.
      Спускаясь в подземелье, Лондо размышлял об одной вещи. Морелла была прорицательницей и, по слухам, могущественной. Все центавриане обладают частицей дара предвидения, - особенно ярко это проявляется в способности видеть собственную смерть. Лондо ярко помнил своё смертное видение - Г'Кар душит его на ступеньках императорского трона. Было ли Морелле явлено что-то подобное? Если так, то ведь она могла совершить определённые приготовления, к примеру, оставить послание?
      А может быть, и нет. В конце концов, она же была прорицательницей, а персоны такого сорта, как правило, любят напускать невероятное количество тумана. Если даже она и оставила сообщение, оно, скорее всего, содержит в себе что-нибудь наподобие: "Роза цветёт пышнее всего ночью", или ещё какую-нибудь бессмыслицу. С тем же успехом она могла быть ворлонцем.
      Лондо дошёл, наконец, до камеры, в которой держали арестанта-землянина, и остановился. Стражник отворил дверь, и Лондо отсыпал ему горсть дукатов. Стражник кивнул и шагнул в сторону, и Лондо вошёл внутрь.
      Вид человека оставлял желать лучшего. Его основательно поколотили. Сопротивление аресту было широко распространённым оправданием. Его поза выдавала, насколько он обессилен. Но, несмотря на это, он поднялся, когда Лондо вошёл в помещение.
      - А, - воскликнул он. - Вы, должно быть, министр Моллари. Рад встретиться с вами.
      - Ну, а кто же вы такой? - спросил его Лондо.
      - Забавно. Именно этот вопрос я и намеревался задать вам, министр.
      Лондо замолчал. Видимо, стража побила его слишком сильно. Было не похоже, что заключённый сохранил вполне здравый рассудок. Грустно. Земляне бывают такими хрупкими.
      - О, нет, - сказал он, заметив выражение лица Лондо. - Я вовсе не сумасшедший, можете мне поверить.
      - Говорите, не сумасшедший? Тогда почему же вы, такой благоразумный человек, убили благородную леди? Я ещё понимаю, если бы это была Эльризия, но леди Морелла...
      - Я не делал этого.
      - Ну да, а по Императорскому Дворцу вы прогуливались для поправки собственного здоровья, так? Пили воду, любовались видами...
      - Вообще-то у меня здесь был чисто деловой интерес. Я, в некотором роде... негоциант.
      - Да ну? И всё-таки, не позволите ли поинтересоваться вашим именем, господин негоциант?
      Он улыбнулся.
      - Морден.





      Альфред Бестер придерживался мнения, что очень многие старинные изречения несут в себе истину. Он верил в то, что жившим прежде людям ума было не занимать, и отдавал предпочтение классическим методам ведения своих дел, чем бы он ни занимался. Тщательные приготовления, методичное планирование, чёткое понимание, рациональное обдумывание проблемы, - всё это никогда не казалось ему чем-то устаревшим.
      Правило, которое он ставил на первое место, формулировалось очень просто. Оно гласило: "Знай Своего Врага".
      Никто не мог бы упрекнуть Бестера в скромности его мечтаний. Он желал всё. Поражённый с рождения проклятием своей парализованной руки, поражённый в юности проклятием маленького роста, поражённый проклятием своих способностей, которых никто не понимал, и все боялись, Бестер держался только за счёт силы своих амбиций. Своих амбиций и своего превосходства.
      Единожды узрев телепатов, люди презрели их, возненавидели, спихнули в сторону со своей общей дороги, заточив в большой чёрный ящик под названием Пси-корпус, и оставили их гнить там, внутри. Бестер не был первым, кто осознал эту горькую правду, но лишь он один догадался, как можно извлечь из этого выгоду. Он вспомнил старое изречение:
      "Проклятье одного человека - дар небес для другого".
      Телепатия была даром, а не обузой. Она могла служить ценным ресурсом, который следовало лелеять и защищать. Телепаты - существа более сильные, одарённые, избранные, - будущее было за ними. А он будет пользоваться плодами их дара.
      Сам Бестер как телепат был силён, очень силён. Его рейтингом было P12, и ему доверили работу в Пси-надзоре, где он быстро стал лучшим из лучших. Вскоре он обрёл всю полноту влияния, - и личного, и политического, - которая была достижима для него. Так что же с того, что он не был свободен, что ему пришлось жениться на той, которую выбрал за него Корпус, что он обязан был подчиняться требованиям Корпуса? Бестер был терпелив. Он умел ждать.
      И теперь, когда Корпус ушёл в небытие, Бестер остался единственным наследником всего их знания и силы. Всего того, что он сохранил и принёс сюда. Это место он назвал просто - Приют.
      Ему были известны все секреты, которые считались утраченными вместе с Корпусом. Он знал о проекте "Лазарь", о программе искусственной личности. Ему были известны многие секреты Бюро 13, Звёздной Палаты и Межпланетных Экспедиций.
      Это хорошо согласовывалось с другой известной пословицей: "Знание - Сила".
      Бестер не был военным. Он предпочитал вести игру за кулисами и предоставлять другим право делать грязную работу. Скоро обстоятельства изменятся, и ему придётся нарушить это правило, но к этому он будет готов. А пока он был вполне удовлетворён тем, что у него есть возможность сидеть тихо, ждать и слушать, копить своё знание. И хотя он никогда не увлекался военной историей, он читал слова Сунь-Цзы, общепризнанного величайшего стратега всех времён и народов. Они воспринимал их как очень ценный совет.
      "Тот, кто не знает ни своего врага, ни себя самого, не победит и в сотне сражений. Тот, кто знает лишь себя, но не своего врага, станет победителем в пятидесяти битвах из ста. Но тот, кому ведом и он сам, и его враг, одержит победу сто раз".
      Бестер не был намерен проигрывать и единственного раза, но в то же время он знал, что поражение подчас было просто иным обличьем победы.
      Он поднял голову и улыбнулся, ощутив за дверью эмоциональные контуры четверых человек. Большинству телепатов для того, чтобы провести сканирование, надо было видеть объект. То же самое относилось и к Бестеру, но он был способен чувствовать фон разрозненных мыслей даже сквозь дверь или стену.
      Он, разумеется, узнал верного и мужественного Майкла Гарибальди. Бестеру вдруг захотелось узнать, как там поживает его жена Лиана. Судя по всему, она должна была разрешиться от бремени не позднее, чем через пару месяцев.
      Вместе с ним был командор Корвин, лояльный своему капитану и... Бестер раздражённо хмыкнул. Это было неприятно. Он применял какую-то странную методику блокирования телепатических воздействий. По своей природе она была похожа на минбарскую, что было вовсе не удивительно. Какого-нибудь другого телепата такой трюк, возможно, и сбил бы с толку, но против Бестера это было настолько же эффективно, как стена из бумаги против мчащегося во весь опор барана. И, тем не менее, его это раздражало.
      Третьей была Сатаи Деленн. Её метальные барьеры были гораздо слабее, что несказанно удивило Бестера. Под внешней оболочкой он ощутил затаённую пульсацию боли. Да, он ожидал чего-то подобного. Чем быстрее он выяснит все подробности того, что произошло с ней, тем лучше.
      И, наконец, сам капитан Джон Шеридан, Старкиллер.
      - Открыть, - скомандовал Бестер двери.
      Первым, конечно, зашёл Гарибальди, а за его спиной был...
      - Приветствую, капитан Шеридан, - сказал Бестер. - Рад видеть вас. Я уже долгое время с нетерпением ожидал этой встречи.

* * *

      - Где она?
      Сьюзен Иванова вздохнула и расправила плечи. В последнее время Маркус всё чаще стал повторяться. Это было неприятно.
      - Твоя мама никогда не говорила тебе, что неприлично говорить об одной женщине, когда ты проводишь время с другой?
      Он злился, но ничего не мог поделать. О да, конечно, он был в состоянии наброситься на неё с кулаками, но ни она, ни он сам отнюдь не желали этого. Ему бы это ничуть не помогло найти свою возлюбленную телепатку, а Сьюзен коробило от мысли, что ей пришлось бы причинить Маркусу вред.
      Кроме того, он всё равно не стал бы нападать на неё. Для него ударить женщину было немыслимым делом. Маркус чем-то напоминал ей старинных рыцарей без страха и упрёка, - благородных, добрых, чистосердечных...
      Сьюзен наполнила свой бокал тошнотворной нарнской сивухой и осушила его залпом. Она знала, что Маркусу лучше не предлагать спиртного. Один лишь его взгляд красноречиво говорил о том, насколько глубоко он раньше погружался в трясину пьянства. И чего ему стоило выбраться из неё.
      Сьюзен ненавидела выпивку нарнского розлива, но сейчас можно было достать только её, а ей действительно было очень нужно напиться. Она не хотела признаваться в этом себе самой, но выхода нет... Маркус стал для Ивановой единственным, на кого она ещё позволяла себе возлагать надежды. Она не собиралась позволить Пси-корпусу отобрать его у неё точно так же, как он отобрал у Сьюзен всё, что у неё было хорошего в жизни.
      - Ты когда-нибудь имел дело у себя дома с телепатами? - спросила она. - С такими людьми, как представители Пси-корпуса?
      - Где Лита? Где капитан Шеридан? Где...?
      - Маркус. Поверь мне. Пожалуйста. Я скажу тебе всё, что ты желаешь знать, но сначала... просто выслушай меня.
      Похоже, что чем дольше это будет затягиваться, чем труднее ей придётся. Она нервно сглотнула и отвернулась, не желая смотреть ему в глаза, рассказывая об этом. Она не хотела, чтобы он разглядел в ней этот давний, и по-прежнему властный над ней страх.
      Тени были очень недовольны тем, что она тратит время на Маркуса. В жарких спорах она убеждала их, что в её действиях есть смысл. Ещё можно было сделать так, что он перейдёт на их сторону по своей собственной воле. Без необходимости использовать Стража, без взятия под ментальный контроль, без превращения его в центральный процессор корабля. И если им удастся сделать это с ним, то, вне всякого сомнения, то же самое они смогут проделать и с любым другим человеком.
      Они так и не поверили ей до конца, и, конечно же, им было известно о сокровенной причине её поступков, но было похоже, что их это не волнует. Она не раз задавалась вопросом, о чём же они думают, за какие идеалы готовы пойти на смерть, и значит ли для них что-нибудь слово "любовь". Она многое отдала бы, чтобы узнать, чего они хотят.
      - Маркус, ты слышал мой вопрос?
      - Я... да. Помню нескольких коммерческих телепатов, и всё. Однажды, когда я был маленьким, к нам прилетал Пси-коп. Мы на них и не обращали особенного внимания. Да и с чего бы?
      - У нас Пси-корпус присутствовал повсюду. Я родилась в Российском Консорциуме, в небольшом городке, хотя и нельзя сказать, что в глуши. У нас всё время появлялись телепаты. Они занимались делами, связанными с бизнесом и другими подобными вещами.
      Она крепко зажмурилась, пытаясь отогнать преследующий её призрак пережитого ужаса.
      - Моя мать была телепаткой. Как мне кажется, у неё был потенциал среднего уровня, но она никогда не тренировалась специально. Ей было доступно не слишком многое. Она ни для кого не представляла угрозы. Она была способна читать только мои мысли. Возможно, ещё ей было немножко доступно сознание моего отца и моего брата Гани, но чаще всего она соприкасалась только лишь со мной одной.
      Люди из Пси-корпуса пришли за ней в день её тридцатипятилетия. У неё был небогатый выбор. Отправиться в тюрьму, вступить в Корпус или принимать наркотики. У неё была молодая семья, у неё были мы. Она не захотела оставить нас и выбрала "лечение". Эти препараты убивали её. Понемногу, раз за разом. В конце концов, она покончила с собой, но умерла она не в тот момент. Тогда она уже была долгое время мертва, во многих смыслах этого слова.
      Она кое-что сказала мне перед смертью. Всего лишь три слова. "Никому не говори". И я молчала. Я держала это в секрете, все время перебегая с места на место, прячась, уходя из одной школы в другую. Каждый раз - новые лица, новое окружение, новое имя. Вот почему у меня нет акцента, если ты это заметил. Я ни разу не жила в каком-нибудь месте достаточно долго, чтобы он мог у меня появиться.
      Мой отец знал о том, кто я такая, но не было похоже, чтобы он верил в это до конца. Во всяком случае, он ни разу не говорил при мне об этом. После того, как умерла мама, он как будто и сам в чём-то умер. Он никогда не любил меня так, как она, но после этого он вообще перестал проявлять свои чувства ко мне. Он погиб на Земле. Ганя... Не думаю, что ему что-то было известно, но я уверена, что он не сказал бы никому. Он погиб незадолго до Битвы на Рубеже.
      Ни один живой человек не знает этого, Маркус. Ни один. Но я скажу тебе, потому что... потому что ты должен узнать, что я такое, чего я хочу...
      Я телепат. Я не очень сильная, и меня никогда не тренировали. Единственным человеком, к чьему сознанию я когда-либо была способна прикоснуться, была моя мать. Но Пси-корпусу было довольно и этого. Вот почему я всю жизнь бежала, когда понимала, что Пси-корпус напал на мой след. Иначе они схватили бы меня и сделали бы то же, что и с моей матерью.
      Пси-корпус был почти целиком уничтожен, когда погибла Земля, но кое-кто из них всё же остался в живых. Ты помнишь Бестера? Он всё ещё где-то рядом, и, конечно же, твоя Лита. Их здесь достаточно, чтобы представлять опасность, и если бы кто-то из них раскусил меня, они бы забрали меня без всяких колебаний. Им бы просто пришлось это сделать. Лита - один из немногих более-менее сильных телепатов на Проксиме. Правительство Сопротивления никогда не упускало возможности разжиться дополнительными ресурсами, дополнительным оружием, вообще чем-нибудь ценным. В том числе и дополнительными телепатами.
      Они бы отдали меня в руки тех, кто олицетворяет собой остатки Корпуса, и я бы уже ничего не смогла поделать.
      Так было до тех пор, пока я не встретила Теней. Они спросили меня, чего я хочу, - тот же самый вопрос, который я однажды задала капитану Шеридану. Я ответила им... что я хотела бы жить без страха. Я хотела прекратить свой вечный бег, остановиться, забыть о погоне. Я хотела почувствовать себя в безопасности!
      И теперь моё желание исполнилось. Я перестала бояться и стыдиться самой себя. Тени... неважно, что там говорили тебе, они - не враги нам. Да что они сделали тебе такое, что ты так горячо настроился против них? Всё, чего они хотят, это помочь нам. Они хотят, чтобы мы вернули себе своё место в Галактике. Каждый из нас, каждый представитель человеческой расы пятнадцать лет жил в страхе! Благодаря Теням мы теперь можем перестать бояться.
      Они хотят лишь помочь нам, Маркус, и всё, что я делала с тех пор, как вернулась сюда, я делала во благо Человечества. А ты... Тени не поняли тебя. Они бы давно убили тебя, но я не могла позволить, чтобы это случилось.
      Маркус, я могу помочь тебе. Всё, что нужно - чтобы ты поверил мне. Я не желаю тебе вреда.
      Маркус, чего ты хочешь?
      Она видела свет, мерцающий в его глазах. Она ощущала его опалённую память. Она почти могла... коснуться его.
      Нет! Она в испуге рванулась мыслью назад. Она могла соединяться только со своей матерью. Тени пытались усилить её способности, но преуспели лишь частично. Ей по-прежнему было доступно немногое. Может быть, её дети оказались бы сильнее её, но сама она не может стать настоящим телепатом.
      Она вдруг поняла, что не сможет войти в разум Маркуса. Сьюзен не могла преодолеть своего внутреннего барьера. Вторгнуться в его мысли без разрешения... это стало бы актом насилия, таким же мерзким, как и всё то, что Пси-корпус сделал с ней.
      - Зачем они уничтожили мой дом? - спросил Маркус. - Если они хотят только помогать нам, почему они убили всех, кто был мне дорог?
      Она чувствовала всю боль, всю горечь произносимых им слов. Уже почти год это горе терзало его душу.
      Будь ты проклят, Джон! - подумала она. - Ну зачем ты впутал его в свою собственную войну?
      - Это была... случайность. Тени поместили свой корабль внутрь планеты давным-давно, гораздо раньше, чем её колонизировали. Они... не хотели никого убивать, но им нужно было извлечь свой корабль. Они... хотят извиниться.
      - Случайность? - глухим голосом проговорил Маркус. - Всего лишь... случайность? Деленн сказала, что причиной и этой войны была случайность. Неужели это может служить оправданием того, что сделали минбарцы?
      - Нет, но... мы же пытаемся помочь, Маркус. Мои друзья... они помогли мне, они могут помочь и тебе. Всё, что нужно - разрешить им сделать это. Прошу тебя! Ты не должен сражаться против них. Чего ты хочешь, Маркус? Просто скажи мне, и ты получишь это.
      - Я хочу знать, где Лита.
      Сьюзен вскочила, будто от удара. Она чуть было не упала на пол, но успела удержать равновесие. Она не могла произнести ни слова, и лишь молча буравила его взглядом, думая о том, как всё могло бы сложиться, если бы их жизнь пошла иначе.
      Пси-корпус отнял у неё всё. Неужели он отнял у неё и это?
      Её коммуникатор заработал, и она медленно подняла руку, не отрывая взгляда от Маркуса.
      - Да? - сказала она.
      - Добрый день, посол Иванова. - Это был генерал Хейг. - Я хотел бы поговорить с вами сразу, как только это станет возможным. Мы заметили внушающие нам беспокойство признаки активности минбарцев.
      - Я... хорошо. Я сейчас приду.
      Она выключила коммуникатор и ещё раз посмотрела на Маркуса.
      - Пожалуйста. Подумай хорошенько над моими словами.
      Она направилась к двери.
      - И не делай глупостей. Тени смотрят за тобой, - бросила она через плечо.
      Сьюзен вышла из комнаты.

* * *

      - Ну, хорошо, мистер Морден, надеюсь, вас не затруднит объяснить мне, что же именно вы делали тут?
      Лондо внимательно изучал сидящего перед ним землянина. Морден, - если, конечно, это было его подлинное имя, выглядел... обычно. Несколько нарочито обычно. Лондо не так часто имел дело с землянами, но за последний год он провёл немало времени, занимаясь препирательствами с Правительством Сопротивления Проксимы 3 по поводу мирного соглашения. Все его усилия в этом направлении только что пошли насмарку усилиями дорогого друга лорда Рифы, но Лондо всё же научился более-менее разбираться в землянах. Их манера занятий политикой была не столь утончённой и сложной, как у центавриан, но для того, кто не был знаком с их обычаями, она могла представлять определённую проблему.
      Морден был одет просто - во всё чёрное. Его костюм был в нескольких местах порван, а на его лице были ссадины и кровоподтёки, - стражник намекнул Лондо, что заключённого слегка побили. Было ясно видно, как он слаб, но он игнорировал свои травмы так, будто это не имело для него ни малейшего значения. Просто маленькое досадное недоразумение.
      - Я... присутствовал на деловой встрече, - сказал он, слегка улыбнувшись.
      Это была улыбка особого рода, - видевшему её становилось очевидно, что обстоятельства, породившие эту улыбку, не касались никого, кроме её владельца.
      - С кем именно?
      - О, это несущественно. Ну, знаете, ничего такого экстраординарного.
      - Мистер Морден, я знаю то, что у вас серьёзные неприятности. Вас обвиняют в убийстве придворной леди, причём не какой-нибудь, а матери нашего императора. Если вы не соизволите стать более сговорчивым со мной, то, боюсь, что остаток вашей жизни рискует стать некомфортабельным, неприглядным и удручающе коротким.
      - Уж не хотите ли вы сказать, что против меня есть улики?
      Лондо устал. Он не переставал ощущать усталость большую часть времени за последние три или четыре года, с тех самых пор, как он повстречал Г'Кара и позволил втянуть себя в шпионские игры этого нарна. Именно по совету Г'Кара Лондо начал наступление на дипломатическом фронте в попытке заключить мир с землянами. Лондо помог Г'Кару и, таким образом, поставил под угрозу собственное будущее и карьеру. А ещё он глубоко погряз в схватке за власть, вот-вот грозящую перерасти в гражданскую войну. А ещё он был женат на трёх самых... невыносимых женщинах, являвшихся передовым достижением центаврианской селекции. И, наконец, его вызвали на аудиенцию с леди Мореллой, третьей женой императора Турхана только лишь для того, чтобы сообщить о её насильственной смерти.
      Жизнь уже просто в открытую издевалась над ним.
      - Мистер Морден! Вас обвиняют в убийстве центаврианки, которая была весьма уважаема в придворных кругах. Вы здесь чужак. О каких уликах вы можете говорить?
      - Я не совершал этого.
      - Я уверен, что осознание этого доставит немало приятных минут вашему трупу, мистер Морден. Возможно, вы виновны, возможно, нет, но всё дело в том, что я не в состоянии выяснить, как всё обстоит на самом деле, если вы и дальше будете отказываться отвечать на мои вопросы. С какой целью вы прибыли на Приму Центавра?
      - Я торговец. Я привёз на продажу кое-какие товары археологического характера.
      - И где же вы продавали их?
      - О, - он неопределённо махнул рукой. - Тут и там.
      - Мистер Морден! Вы хорошо представляете себе, в насколько отчаянном положении вы находитесь?
      - Приношу свои извинения, министр. - Морден снова улыбнулся и отвесил преувеличенно подобострастный поклон. - Больше не повторится. Отвечая на ваш вопрос, я скажу, что я продал некоторое количество центаврианских древностей некоей леди Друзелле, и ещё больше - на устроенном мной аукционе.
      - Леди Друзелла?
      Лондо приходилось слышать о ней. Она была женой лорда Марраго, представителя военной верхушки и управляющего оккупированными территориями во время войны с нарнами. Он начальствовал над несколькими колониями, захваченными на ранних стадиях той войны. У него ведь есть дочь, не так ли? Вот только как её зовут? Такая маленькая, симпатичная, незамужняя и бестолковая? Ещё слишком увлекается поэзией...
      Задумавшись, он досадливо крякнул. Забыл. Вот и он сам начал стареть. Теперь его память уже не такая цепкая, как раньше. Лорд Марраго никогда не был склонен принимать участие в борьбе за власть на Приме. Он находил гораздо больше удовольствия в управлении вверенными ему колониями. Леди Друзелла тоже не представляла собой важной особы, но, с другой стороны, такое обличие позволяло ей делать многие вещи, оставаясь при этом в тени... Могла ли она организовать убийство леди Мореллы?
      Или Лондо просто старый параноик?
      - И где же именно вы достали эти свои древности? Сомневаюсь, чтобы они могли попасть к вам на Проксиме 3.
      Последняя колония людей располагалась достаточно далеко от владений Центавра.
      - По правде говоря, нет. Вообще-то, я некоторое время... провёл вдали от родины. Я занимался исследованиями у самого Предела.
      - Да? И вы обнаружили там что-нибудь интересное? Кроме этих ваших древностей?
      Морден помедлил, как бы смакуя вкус того, что собирался сказать. Потом улыбнулся.
      - Да.
      Лондо застонал.
      - Так что же вы делали этой ночью в Императорском Дворце?!
      Ну чего ради он старается? Почему бы ему не быть сейчас в своей постели, наслаждаясь покоем? Или, ещё лучше, в игорном заведении, обнимая одной рукой красивую леди, а другой потрясая парочку зачарованных игральных костей?
      Почему? Потому что Лондо целеустремлённо боролся за счастье своего народа, потому что он верил в то, что должны вернуться добрые старые дни былого могущества Центавра. Потому что он верил, что центавриане достойны большего и лучшего. Потому что он верил в то, что творящемуся сейчас безобразию можно и нужно положить конец.
      И потому, что он не позволит кому бы то ни было сделать центавриан такими, какими они были до войны - упадочными, жалкими, замкнутыми и пустыми. Ни нарнам, ни землянам, ни центаврианам, ни минбарцам, ни ворлонцам. Никому.
      - У меня была встреча. С леди Мореллой. Она... заинтересовалась некоторыми вещицами из тех, что я продавал, и пожелала, чтобы в следующий раз я позволил бы ей выбрать вещь по вкусу из свежей партии.
      - Это ложь, мистер Морден. Во всяком случае, вторая половина того, что вы сказали.
      - Да? - сказал он. - Пожалуй, вы правы.
      Он замолчал, и Лондо как будто кожей ощутил впивавшийся в него взгляд землянина.
      - Вы что-то ещё хотели сказать?
      Лондо выругался.
      - Вы сумасшедший, мистер Морден. Меня не волнует, виноваты вы или нет, меня не волнует, что вашу голову после казни насадят на пику. Меня беспокоит только то, что если вы и в самом деле невиновны, настоящий убийца останется на свободе, и будет по-прежнему угрожать всему, что мне дорого. Я не позволю, чтобы это случилось, мистер Морден. Я дам вам время, чтобы вы... чтобы вы оценили положение, в котором находитесь. Я вернусь к вам позже. Ради вашей же пользы, прошу вас в будущем быть более сговорчивым, чем вы были сейчас.
      Лондо загрохотал кулаком по двери и вышел из камеры. У него начинала болеть голова. Это было похоже на похмелье, если не считать, что перед этим он не получил никакого удовольствия. Он устал, он был вне себя, и он хотел напиться.
      Он вовсе не хотел выяснять отношения с этой, будь она тысячу раз проклята, ведьмой Эльризией и этим слюнявым имбецилом Картажьей. Но его желания редко совпадали с тем, что он должен был делать во имя своей цели.
      А Морден, чего же он хотел? Если бы кто-нибудь подслушал то, о чём он в тот момент неизвестно с кем разговаривал в камере, то ему удалось бы выяснить кое-что довольно занятное...
      - Ну вот, теперь я влип. У тебя есть какие-нибудь планы насчёт того, чтобы вытащить меня отсюда? О, благодарю покорно, для тебя всегда проще всего отделаться общими словами. Знаешь, мне ведь сложно будет жить без головы. Мне больше нравится, когда она на моей шее, а не на центаврианской пике...
      Ах да, как же я сам не подумал. Кажется, ты говоришь разумные вещи.
      Но этого не слышал никто, и разговор Мордена с невидимым собеседником остался без чьего-либо внимания. А жаль.

* * *

      - Примите мои соболезнования по поводу недавно постигшего вас горя, капитан. Я знаю, что это значит - потерять того, кого ты любишь. Я искренне сочувствую вам.
      Шеридан, прищурившись, поглядел на Бестера. Кто мог сказать, не издевается ли над ним Пси-коп? Так или иначе, откуда это Бестеру стало известно о смерти Анны - или телепатические барьеры Деленн, всё-таки, не работают против него?
      - Именно, - подтвердил его мысль Бестер. - Они не работают, но у вас нет причин для беспокойства. Они не работали и до этого. Может быть, они были бы вам полезны против какого-нибудь другого телепата... но не против меня.
      Шеридан вздрогнул и свирепо взглянул на Гарибальди, который в ответ пожал плечами.
      - Итак, капитан. Теперь, когда у нас не осталось секретов друг перед другом, я думаю, мы можем поговорить о деле. Ах да, сперва - ещё немножко правды. Мой визит на Проксиму 3 имел причины отличные от тех, которые мне, вероятно, удалось выдать за истинные. Мне приходилось слышать о новых союзниках Человечества, и мне стало... любопытно. Я также слышал много и о вас самих. Во время своего пребывания на Проксиме я намеревался просканировать вас, и подтвердить таким образом всё то, что мне удалось узнать.
      Шеридан не любил, когда из него делали идиота.
      - От кого вы узнали всё это?
      Бестер улыбнулся.
      - Прошу вас, капитан. Позвольте мне оставить при себе некоторые маленькие секреты. Я предпочитаю не создавать проблем для некоторых... индивидов, которым в данный момент лучше остаться неназванными.
      - Значит, я вас не интересовала совсем? - спросила Деленн.
      Шеридан видел, как Бестер внимательно посмотрел на неё. Кто знает, может быть, именно сейчас он копается в её мыслях?
      - Нет-нет, дело не в этом. Просто вы были для меня... второстепенной целью, если так можно выразиться. Тот факт, что я не смог подобраться к вам достаточно близко, чтобы произвести сканирование, был... досадным, но не более того. Рано или поздно всё приходит ко мне само.
      - "Всё придёт к тому, кто ждёт", - процитировал Шеридан.
      - Именно, капитан. Вы попали в самую точку. Я также считаю необходимым отметить, что не испытываю по отношению к вам враждебности по причине вашего... обращения со мной. Я уважаю всякого, кто хранит подобную верность своим друзьям. Полагаю, что это качество хорошо послужит вам в будущем.
      А теперь поговорим о тех условиях, на которых зиждется ваше пребывание здесь, капитан. Вы будете работать на меня. У меня есть один очень способный и преданный мне капитан - Бен Зайн, но было бы преступлением позволить таланту наподобие вашего прозябать без дела. Имеются некоторые... виды деятельности, в которых у меня, время от времени... возникает потребность. И, в случае, если Бен Зайн будет занят, или я посчитаю, что вы лучше подходите для выполнения работы, я попрошу вас выполнить её для меня.
      Взамен я предоставлю вам и тем членам вашего экипажа, которых вы выберете сами, убежище здесь, в Приюте. Я обязуюсь укрывать вас от вполне объяснимого преследования со стороны Правительства Сопротивления Проксимы 3 и предоставляю вам шанс послужить на благо Человечества более эффективным способом.
      Капитан, мы с вами оба хорошо знаем, что облечённые властью люди на Проксиме отошли от светлых идеалов Земного Содружества. Стремление к самосохранению, - это хорошо и правильно, но и для него есть предел, и некоторые обитатели Проксимы шагнули далеко за эту черту. Может быть, нам удастся помочь Человечеству вернуться к тем идеалам, что были основой Земного Содружества, может быть, нет, но мы должны, по крайней мере, попытаться сделать это.
      - На Проксиме есть очень много ни в чём неповинных людей, - ледяным голосом сказал Шеридан. - Людей, которые не были затронуты... которые всё ещё продолжают верить в идеалы. Мы не можем оставить их без защиты.
      - Я не намерен никого оставлять без защиты, капитан. Мы вернём "Вавилон" на Проксиму, - его отведут туда мои люди. Будучи на последнем рубеже обороны, вряд ли он сможет сделать многое, но это лучше, чем ничего. Для вас же, капитан, у нас есть в запасе гораздо лучший корабль. Он называется "Парменион". Это самый новый, скоростной и оснащённый корабль из тех, которыми мы располагаем в данный момент. Капитану Бен Зайну было предоставлено право выбирать первым, но он довольно-таки сильно привязан к своему "Озимандиасу", и оставил "Парменион" вам и командору Корвину. Мистер Гарибальди проводит вас на корабль и познакомит вас с майором Кранцем, который теперь будет вторым помощником командира.
      - Как вы поступите с Деленн? - спросил Шеридан.
      Он почувствовал её взгляд и протянул руку, мягко коснувшись её ладони. Он взял её за руку, и она крепко сжала его пальцы.
      - Она является для нас ценным ресурсом, капитан, но я не намереваюсь обращаться с ней так же плохо, как Правительство Сопротивления. По своему желанию она может либо жить вместе с вами на "Парменионе", либо остаться здесь. Если мне удастся установить какую-либо связь с минбарцами, она сможет занять неофициальный пост посла.
      Тем не менее, я попрошу вас разрешить начальнику моей Медицинской Службы провести обследование, чтобы мы смогли понять, к чему же привела ваша трансформация.
      - Доктор Кайл на борту "Вавилона" уже проводил обследование.
      - И я полагаю, что он сможет поделиться информацией с доктором Хоббс, которая работает у нас. Сатаи Деленн, я надеюсь, вы согласны с этим условием?
      А что если она не согласна? - мрачно подумал Шеридан, но, как оказалось, повода для беспокойства не было.
      - Я буду рада помочь вам доступным мне способом, - сказала она.
      Она ещё крепче стиснула его ладонь.
      - Хорошо. Ну что ж, благодарю вас, капитан, и вас, командор. На этом, пожалуй, закончим. Ах да, ещё одно. Как я понимаю, у вас на Проксиме сложилась репутация... как бы это получше сказать... "горячей головы". Я понимаю, что вы очень опытный стратег и тактик, и я предоставляю вам право выполнять мои приказы тем способом, который вам представляется наилучшим, но позвольте мне прямо заявить вам следующее.
      Вы будете следовать моим приказам, капитан. Вы не будете отклоняться от них и не станете отказываться от их выполнения. Будущее целой галактики может измениться под влиянием событий нескольких следующих лет, и я никому не позволю поставить под угрозу это будущее. Проявите своеволие, - и, смею вас заверить, пожалеете об этом. Никогда не забывайте, кто я такой и на что я способен.
      Всего хорошего, капитан. Вам также, командор. Приятно было встретиться, Сатаи.

* * *

      Мистер Уэллс знал Литу Александер уже несколько лет. Он привык рассматривать её как удобное подручное средство, хотя она не всегда ответственно подходила к своим способностям. Он знал, что она компетентна, профессиональна и хорошо умеет использовать свою силу.
      Теперь же к ней лучше подходили такие определения, как "избитая", "окровавленная", "дрожащая" и "напуганная", и Уэллс считал, что она вполне заслужила такое. Боггс, конечно, слегка перестарался, но он только что потерял одного из лучших друзей, так что Уэллс прощал ему некоторую понятную несдержанность. И, кроме того, Уэллс был согласен, что после содеянного Литой к ней не стоило проявлять милосердие.
      - Я крайне разочарован, - проговорил он, садясь.
      Она поглядела на него. Её левого глаза не было видно из-под громадного синяка.
      - Крайне разочарован. У меня к вам лишь один вопрос. Почему?
      Она пошевельнулась и тихонько охнула.
      - Где... Маркус?
      - Наркотики, подавляющие телепатическую активность, сейчас как раз должны действовать в полную силу, - сухо проговорил Уэллс. - Сам я не телепат, но я изучал детали использования и результаты применения этих препаратов. Способности телепата составляют весь смысл его существования. Они делают вас особенными, отличными от других, важными. Отнять у вас ваш дар, - и вы перестанете отличаться от всех прочих. Это вызывает серьёзную психологическую травму. Как если бы художника лишили рук, оглушили музыканта или покалечили солдата. Это отнимает у вас не просто возможность заниматься вашим делом, но вас самих, - то, что делает вас особенными, уникальными.
      У вас редкий дар, мисс Александер. Только один из десяти тысяч человек - телепат, не так ли? Если не брать в расчёт тех, чьи способности практически бесполезны, получается, что вас очень и очень мало. А вы злоупотребляли своим талантом. Сперва - для своего собственного удовольствия, как если бы сознания других людей были вашими собственными игрушками. А теперь, вы использовали силу, которой располагаете, чтобы предать свой собственный народ.
      По крайней мере, вы не пытаетесь отрицать это. Мистер Аллан подробно изложил нам всё, что вы рассказали ему. Он также является для нас ценным источником сведений о том, что происходило на борту "Вавилона". Конечно, есть вещи, о которых он не желает рассказывать. Что ж, это свойственно людям. Но всё то, что он рассказал нам, - правда. Я слышал так много лжи, что я сразу распознаю правду, когда мне приходится слышать её.
      И теперь, мисс Александер, у меня к вам остался всего лишь один вопрос. Мне известно, что вы сделали. Мне известно, каким образом вы это сделали. Мне кажется, что я знаю почему, но я просто желаю услышать это из ваших собственных уст.
      Почему?
      - Где... Маркус?
      Уэллс сцепил пальцы рук и посмотрел поверх них на Литу. Она выглядела просто жалко, и он бы предпочёл вообще не допрашивать её. По правде говоря, он был уверен, что необходимую ему информацию можно добыть у этого самого Маркуса, о котором спрашивает она, но... Маркус был вне пределов его досягаемости. Им интересовался кое-кто другой, и поэтому Уэллсу ничего не оставалось, кроме как иметь дело с Литой.
      Надо думать, Боггс был, всё-таки, излишне жесток. Уэллс подумывал о том, чтобы самому проконтролировать процесс, но не решился. Когда он обнаружил тело Каттера, он потерял самоконтроль. Он находился в миллиметре от того, чтобы убить её. В тот момент он узнал о самом себе кое-что нелицеприятное, и с тех пор не переставал бояться потерять самоконтроль ещё раз.
      Всегда существовали другие способы разрешения проблем помимо голого насилия.
      - Знаете, я раньше учился на психолога, - небрежно начал он. - Я научился вызнавать истинные причины людских поступков. Над человеком довлеет его прошлое, его настоящее, его детство, его желания, мечты, вожделения. Но потом началась война, и я почувствовал в себе иное призвание. Я обладаю определёнными способностями, которые настолько же уникальны и ценны, как и ваши, и я поставил их на службу людям.
      Я полагаю, что мне известно, по какой причине вы помогли ей бежать. Причина эта в том, что у вас отсутствует чёткое осознание своей собственной индивидуальности. По всей видимости, я был непозволительно беспечен, позволив вам сформировать с Сатаи Деленн во время её допроса некую связь особого рода. Вы попались на её крючок. Вы... вы с радостью приняли то, что пришло к вам, и вам даже стало казаться, что это было необходимо.
      Я могу понять, что привлекало вас. Вы нашли в ней нечто необычное, странное, чуждое, удивительное, прекрасное... Да, в определённом смысле минбарцев можно счесть прекрасными. Но, как я уже сказал вам, я психолог. Я вижу не только внешнюю оболочку явлений, я привык глядеть вглубь. И то, что я вижу под внешней оболочкой минбарской расы, - это гордость, высокомерие и ослепление собственным превосходством. Да, они могущественны, но они сами не знают, что им делать с этим могуществом. Они тратят его, расходуют попусту... Им доставляет удовольствие бездействие, покой и безмятежная уверенность в собственном благополучии, а если кто-нибудь посмеет, как мы, бросить им вызов, они отвечают со страшной, несоизмеримой силой.
      Вот истинное лицо расы, которую вы обожествляете, Мисс Александер! Вот кому вы помогли! Разве можете вы забыть о том, что они сделали с Землёй? И не пытайтесь заявить мне, что вы не потеряли в этой войне кого-нибудь, любимого вами, потому что это ложь, и мы оба хорошо знаем об этом.
      Сами по себе вы не представляете никакой ценности. Единственное, что делало вас полезной, - это ваш дар, и им вы злоупотребили.
      Но есть возможность, что и вы ещё сможете послужить во благо людей. Тех самых людей, которых вы раньше, конечно же, не замечали со своей высокой колокольни, - их вам мешали разглядеть ваши перчатки, ваш значок и ваша гордость... Люди обеспокоены, обозлены и напуганы. Им нужен кто-то, на ком можно было бы выместить свой страх. Если угодно, жертва, чтобы задобрить богов перед приходом минбарцев.
      Этой жертвой должна была стать Сатаи Деленн, но, благодаря вам, она избежала этой участи, так что нам нужна замена. Правительство Сопротивления решило, что лучше всего подойдёте вы.
      Мы больше не встретимся, мисс Александер. Располагайтесь поудобнее, и приятных вам сновидений.
      Уэллс поднялся из кресла и пошёл к двери. В один из моментов, он снова чуть было не утратил самоконтроль, но успел вовремя осадить себя. Он задыхался, и желал как можно быстрее убраться отсюда. Ему нужно было отдохнуть, привести в порядок свои мысли и чувства.
      - Я... я... - вдруг сбивчиво заговорила Лита.
      Уэллс повернулся и прислушался к ней.
      - Я поступила правильно... Я знаю... Я поступила... правильно.
      - Значит, вы не знаете ничего. Всего хорошего, мисс Александер.
      Уэллс вышел, затворив за собой дверь.

* * *

      - А-а, леди Эльризия. Как всегда, рад встрече с вами.
      Лондо обозначил кивком приветственный поклон, - не доходя нескольких сантиметров до уровня, который можно было бы счесть отвечающим требованиям вежливости. Может быть, леди Эльризия и обладала неслабым влиянием, - она ведь взяла на себя роль управляющей всеми поместьями лорда Рифы в период его, как смел надеяться Лондо, очень продолжительного отсутствия, - но это ещё не значило, что Лондо был обязан проявлять к ней уважение.
      В обществе, где брак по любви считался поступком вызывающим, глупым и опасным, семейное счастье было исключением, - оно приходило, только если молодожёнам крупно везло. Лондо являлся ярким примером обратного. Тимов ненавидела его, Даггер без зазрения совести пользовалась его положением в своих собственных корыстных целях, а Мэриел... нет, о ней лучше не говорить ничего, чтобы не перейти рамки приличий. И, тем не менее, у Лондо был единственный повод для радости. Это был Рифа, а не он, кому "посчастливилось" взять в жёны прекрасную леди Эльризию.
      Да, Лондо признавал, что, если оценивать её с точки зрения внешности, она была прекрасна. Даже если её красота была того сорта, что живёт в баночках и отнимает несколько часов поутру, чтобы снизойти на свою владелицу. И ещё Эльризия была проницательна, умна и обладала очень высокими запросами. Хорошие качества для мужчины и очень, очень плохие - для женщины. Тем более, для такой, чьим истинным предназначением было продолжать знатный род и постоянно выглядеть ягодкой, а в случае необходимости - стать связующим звеном между двумя династиями. Ум для этого не требовался совершенно.
      Эльризия честно сыграла свою основную роль - у неё и Рифы был сын. Он постоянно блистал на военных парадах, полагая, вне всякого сомнения, что способен наповал сразить нарнов своей элегантностью. Эльризия символизировала крепкий союз между двумя знатными домами, так что в этом отношении она была безупречна. И она постоянно вращалась в светских кругах, блистая своей красотой. Это было бы более чем достаточно для любой женщины, но нет! Ей хотелось большего.
      - О, министр Моллари, - сказала она. - Мы не ждали, что вы явитесь во дворец этим утром. Что заставило вас сорваться, и умчаться в такую даль из вашего поместья?
      - Э... некоторые дела особого рода. Ничего существенного.
      - Это связано с убийством леди Мореллы? Ужасно. Просто ужасно. Я слышала, что убийца уже находится в тюрьме?
      - В тюрьме находится подозреваемый, госпожа. Его вина ещё не доказана.
      - О, правда? Ну что ж, у нас есть надёжные способы доказательства вины, не правда ли, дорогой? - она улыбнулась своему компаньону.
      Лондо приходилось несколько раз встречаться с Картажьей. Племянник старого императора Турхана, Картажья был отпрыском царственной линии, и, таким образом, требовал повышенного внимания к своей особе. Впрочем, следовало сказать, что царственная линия мало выигрывала от его присутствия в своих рядах. У Лондо мелькнула шальная мысль, - неужели он всё ещё такой же слюнявый, каким был в детстве?
      - Именно, - подтвердил Картажья. - Мы же ведь можем задать работу нашим придворным палачам... ой, простите... болевым техникам. Хм, болевые техники? В смысле, что за дурацкое словосочетание? Нет, в самом деле! Вы, может быть, скажете, что как их ни называй, будет одно и то же, но нее-е-ет, у них имеется своя организация, и они настаивают, чтобы их называли именно болевыми техниками. Я просто не нахожу слов. Так или иначе, организовать дело будет совсем не сложно.
      - Боюсь, что в данный момент... пытки не вполне уместны, лорд.
      - Ты что же это, Моллари? Не хочешь даже дать мне шанса поразвлечься? Ну, да это ведь просто нечестно!
      - Заткни свой рот, дорогой, - мягко проговорила Эльризия.
      Лондо раньше не приходилось видеть члена императорской семьи с такой недовольной физиономией. Смотреть на него в этот момент было необычайно занятно.
      - Примите мои поздравления с вашей недавней помолвкой, - сказал Лондо Эльризии. - Кстати, где сейчас наш император?
      - Он отдыхает. Дело в том, что он был очень... сильно загружен этой ночью. Полагаю, что к моменту своего запланированного совещания с Центаурумом он уже будет в полном порядке. Кстати говоря, возник вопрос о том, кто должен заменить нашего бедного Урзу.
      - Да, - согласился Лондо, стараясь, чтобы скрип его зубов не был слишком громким. "Бедный Урза" был его другом. Лучшим другом, и если его смерть - случайность, тогда Лондо - юпитерианский древесный червь.
      - Императору и мне кажется, что вы страдаете от слишком тяжёлой деловой нагрузки, Лондо, - проговорила Эльризия. - Вы проделали настолько великолепную работу, что кажется просто недопустимым взваливать на ваши плечи новые обязанности в то время, как вам лучше отдохнуть. Ведь вы уже далеко не так молоды, как раньше.
      - Работа поддерживает во мне огонь молодости, моя госпожа. Но... чью кандидатуру вы бы предпочли видеть утверждённой Центаурумом?
      - О, лорд Джарно чудесно умеет работать. Он ведь заслуживает известного признания своих заслуг, не правда ли?
      - Конечно, моя госпожа. Вы полностью правы.
      Лорд Джарно? Этот человек - идиот! Лондо припомнил его незабываемое выступление перед Центаурумом. После этого все его члены, как один, проголосовали за то, чтобы стерилизовать его во имя сохранения чистоты расы. С другой стороны, он был женат на леди Джарно, к которой вышесказанное также относилось в полной мере.
      Ещё лорд Джарно был известен как скромный поклонник азартных игр. Точнее говоря, он просто не знал в них меры. Впрочем, то же самое относилось и к Лондо, но он, по крайней мере, всегда чувствовал, в какой момент пора завязывать. Лорд Джарно не располагал этим даром и, в результате, задолжал кругленькую сумму не кому-нибудь, а самому лорду Рифе. По законам Центавра, Рифа, - или ответственная за управление его владениями леди Эльризия, - могли в любой момент в погашение долга наложить лапу на собственность Джарно. Это делает его легко управляемым, разве не так?
      - Да, превосходный выбор, - согласился с ней Лондо.
      У него были свои подозрения о причинах прокатившейся по Приме эпидемии "несчастных случаев", и о том, кто стоит за кулисами всего этого. А ещё он понимал, что слишком стар для того, чтобы постоянно переживать покушения на свою жизнь.
      - Нам очень приятно, что вы одобряете этот шаг, Лондо. Я прошу прощения, но пришло время, когда мне нужно пойти и разбудить императора. Всего хорошего, Лондо.
      - До встречи, моя госпожа. Всего хорошего, принц Картажья.
      Они ушли, и Лондо остался в одиночестве, злобно бормоча что-то себе под нос. Женщины и политика! Тьфу! Потом она, чего доброго, захочет занять место императора!
      Ему действительно нужно было отдохнуть. И выпить. И перекинуться с кем-нибудь в карты. И...

* * *

      В эти дни на Проксиму прибывало очень мало кораблей. Вся колония была взята под жёсткий военный контроль. Но даже если и не принимать это во внимание, всё равно мало кого тянуло сюда в такой момент. Появление минбарцев ожидалось минуты на минуту. И уж особенно сюда не тянуло нарнов.
      Кха'Ри официально отказал в какой-либо помощи Проксиме 3, объяснив это тем, что нарны не в состоянии отвлекать свои силы от задачи сдерживания Центавра, хотя в области, где происходило противостояние центавриан и нарнов, не происходило ничего угрожающего. Правда же заключалась в том, что члены Кха'Ри были достаточно проницательны, чтобы разглядеть признаки неотвратимого поражения, и могли придумать тысячу других способов угробить свои корабли, помимо бросания их на съедение сверхмощной минбарской армаде. А что касается тех из них, кто, подобно, например, советнику На'Тод, был осведомлён о... скажем так, иных обстоятельствах, то они считали, что было бы недальновидно помогать планете, с которой им, возможно, самим придётся сражаться в скором будущем. Мало кому было известно мнение Ха'Кормар'А Г'Кара на этот счёт, но Та'Лон знал, что, будь он в силах сделать это, он бы помог Проксиме.
      Большинству оставалось лишь строить догадки насчёт того, кому же он помогал на самом деле.
      Та'Лон предполагал, что ему будет нелегко попасть на Проксиму, особенно если учесть, что по его прикидкам он заявится туда за каких-нибудь несколько часов до минбарцев. И хотя Правительство Сопротивления будет радо любому лишнему кораблю, у Та'Лона останется крайне мало времени на выполнение его задания.
      Некоторое время он потратил на то, чтобы связаться с агентами Г'Кара. Эпсилон 3 молчал. Центаврианский атташе при Сером Совете ещё до отлёта сообщил ему тот минимум сведений, что знал сам, а другие агенты, разбросанные по Лиге Неприсоединившихся Миров, знали очень мало такого, что не касалось их непосредственно.
      В итоге, Та'Лону не было известно ничего о том, что произошло в последнее время на Проксиме. Он не знал о трансформации и бегстве Сатаи Деленн. Он не знал о том, что капитан Шеридан больше не служит своему правительству. Он не знал также, насколько глубоко проникли корни Тьмы в сердце Правительства Сопротивления.
      Он знал лишь то, что он должен выполнить клятву, данную своему другу - передать его последнее послание к своей любимой. Нерун встретил смерть воина, славный конец, и Та'Лон знал, что должен выполнить свой долг в память о нём.
      Так он и прибыл на Проксиму... мир Тьмы, мир глубокой ночи.

* * *

      "Парменион" потряс Корвина. Пока майор Кранц знакомил его и капитана с кораблём, Корвин то и дело замечал непривычное в окружающей обстановке.
      Это был тяжёлый крейсер того же класса, что и "Вавилон". Но "Вавилон" пережил столько усовершенствований, переделок и поспешных ремонтных операций за все эти годы, что сейчас, буквально говоря, являлся единственным представителем своего собственного класса. "Парменион" был более новым, чистым, ладным и гораздо более боеспособным кораблём.
      - Наша команда состоит из отлично подготовленных и тренированных профессионалов, - говорил Кранц. - Они с нетерпением ожидают встречи с вами. Они - самые лучшие из тех, кого смог отыскать мистер Бестер. Некоторые из них - в своём роде... солдаты удачи.
      - Вы хотите сказать "наёмники"? - мрачно осведомился Корвин.
      - Они сражаются на нашей стороне. Они сражаются за мистера Бестера. Разве имеет значение, сколько им за это платят? Команда состоит в основном из людей, но есть также и инопланетяне, - в основном нарны. Некоторые деятели из военных кругов Нарна тайно осуществляют тесное сотрудничество с мистером Бестером. Отдельные члены Кха'Ри глубоко заинтересованы в работе, проводимой в Приюте, и финансируют нашу деятельность.
      - Как получилось, что правительству на Проксиме ничего не известно обо всём этом? - спросил Корвин.
      - Им известно, хотя и очень мало. Мистер Бестер время от времени оказывает им поддержку. Но всё дело в том, что конкретные детали остаются секретом для них. Когда придёт время, мы станем действовать более открыто, чем сейчас. О нас знают некоторые расы из Неприсоединившихся Миров. В последнее время у нас случались небольшие стычки с некими стрейбами. Это довольно неприятные существа.
      У вас скоро появится возможность пообщаться с экипажем боевой рубки, но сперва вам следует поговорить ещё кое с кем.
      Кранц остановился перед дверью и нажал на кнопку сигнала. Через пару секунд дверь открылась, и им навстречу вышла молодая девушка. Корвин растерянно мигнул и оглядел её. С ног до головы она была затянута в обычную форму Пси-корпуса - чёрную, утилитарного покроя. На ней были перчатки и значок. На вид он не дал бы ей больше шестнадцати.
      - Алиса Белдон, - представилась она. - Телепат уровня P8. Во всяком случае, пока. Старший телепат на борту "Пармениона".
      Корвин пожал ей руку и представился в ответ. Капитан сделал то же самое.
      - Я горжусь, что мне удалось встретиться с вами, капитан Шеридан, - сказала она. - Я хорошо помню тот день, когда пришла весть об уничтожении "Чёрной Звезды". Хотя мне тогда было всего семь лет, я помню, как мы собрались и...
      - Вы заставляете меня чувствовать себя стариком, - хохотнул Шеридан.
      По лицу Корвина расплылась улыбка. В день победы над "Чёрной Звездой" ему самому было пятнадцать.
      - Вы придёте в рубку чуть попозже? - осведомился у неё капитан. - Я приготовил речь, и хочу, чтобы её послушали все.
      - Конечно, капитан.
      Она снова улыбнулась и, на прощание, слегка поклонилась капитану и Корвину. Перед тем, как дверь закрылась, Корвин успел заметить лукавую улыбку на её лице. Он перевёл взгляд на майора Кранца.
      - Для чего нужен телепат на таком корабле?
      - Все корабли Приюта имеют на борту хотя бы по одному телепату. Нельзя сказать заранее, когда и для чего они вдруг станут нужны.
      - Я не думал, что Бестер станет подвергать телепатов такой опасности. И не слишком ли она молода для восьмого уровня?
      - Ну... дело в том, что в своё время проводилась масса определённого рода экспериментов с телепатами младшего подросткового возраста. В результате удалось добиться заметного увеличения их способностей. Что же касается вашего недоумения, то, в конце концов, телепаты являются для нас ценным ресурсом, а искусство настоящего лидера заключается в разумном использовании ресурсов, имеющихся в его распоряжении. Вы согласны со мной, капитан?
      - М-м-м? О, да. Конечно.
      - Сэр? - забеспокоился Корвин. - С вами всё в порядке?
      - Да. Просто... припоминаю мою напутственную речь.
      - Что?
      - Напутственную речь. Это... моя личная традиция. Каждый раз, не позднее суток после своего нового назначения, я произношу напутственную речь. Учитывая всё, что произошло в последнее время, мне кажется, что я заслужил эту маленькую роскошь.
      - Я никогда не слышал об этом.
      - Дело в том, что я пробыл на "Вавилоне" так долго, что с тех пор, как принял командование им, мне ни разу не представлялась возможность произнести её снова. Просто... не знаю. Кажется, мне нужно что-то такое, что позволило бы восстановить разорванную связь с прошлым.
      - Я понял. Теперь я буду ждать, что же вы скажете.
      - Не побоюсь выставить себя назойливым человеком, но, всё-таки, попрошу и вас, командор, - сказал Кранц. - Команда хочет услышать и то, что скажете вы.
      - Я? Но я же... я же... я не оратор. Я просто... э...
      - Не надо так волноваться, Дэвид, - усмехнулся Шеридан. - Это не так трудно, как кажется. Если, конечно, я сумею вспомнить это место... Чёрт! Похоже, я потерял навык в этом деле.
      - Не беспокойтесь, сэр, - сказал Кранц. - У вас есть ещё, по крайней мере, час или два, чтобы вспомнить всё.

* * *

      Если бы кто-нибудь из дворцовой свиты императора увидел леди Эльризию, вальяжно развалившуюся на самом императорском троне, у неё бы могли возникнуть большие проблемы. Трон принадлежал одному лишь императору. Нет, конечно же, премьер-министр тоже иногда занимал это почётное место в случаях, когда император отсутствовал или бывал занят, а дипломатический приём должен был состояться в тронной зале, но, всё же... протокол следовало уважать. Ни у одной из жён императора Турхана даже мысли не возникало о том, чтобы взобраться на его трон. (Ну, если, конечно, не считать досадного недоразумения с его первой женой и послом дрази во время того пресловутого банкета. Впрочем, тогда выяснилось, что причиной всему был избыток фиолетового цвета в украшениях и драпировке).
      Леди же Эльризия явно не испытывала угрызений совести по этому поводу. Она давно уже решила, что может сидеть там, где пожелает. Будущая императрица вольна делать то, что ей вздумается.
      С формальной точки зрения, титула императрицы не существовало. Императорские жёны оставались теми же самыми "леди", хотя они и пользовались гораздо большим почётом и уважением. Эльризия собиралась изменить эту традицию. Она собиралась изменить множество разных вещей.
      - Нет, ты слышала, как он разговаривал со мной? Это была наглость, говорю тебе! Неслыханная наглость! Я хочу, чтобы его высекли!
      - Картажья, дорогой. Замолчи. Эльризия быстро уставала от его инфантильной болтовни. Если бы Мэррит был не до такой степени постным и скучным, она бы, возможно, предпочла бы проводить время в его компании. В конце концов, она же собиралась стать его женой и императрицей.
      Императрица Эльризия. Что ж, звучит совсем неплохо.
      Но, как всегда и во всём, здесь была проблема. И у этой проблемы было имя - Лондо Моллари.
      Он представлял собой чистый анахронизм. Старая гвардия. Достаточно лишь взглянуть на его причёску и послушать его выговор, чтобы понять это. Он всё ещё верил в "старые добрые времена" центаврианского могущества. Старые добрые времена ушли безвозвратно. Эльризия была намерена положить начало новым добрым временам.
      И если бы люди вроде Лондо и её дражайшего мужа не стояли у неё на пути, ей было бы гораздо, гораздо легче добиться этого.
      И Эльризия делала, что могла. Несколько попыток покушений так и не дошли до завершающей стадии, но она была уверена, что её газовая западня в машине должна была сработать. Она ведь заплатила приличную сумму за это. Но нет, Лондо удалось вырваться и из неё.
      - Как ему это удаётся? - спросила она саму себя. - Что, неужели все боги сговорились и встали на его сторону? Как может тот, кто постоянно прожигает своё состояние в играх, быть столь удачливым?
      - Удача рано или поздно оставляет кого угодно, - сказал Картажья.
      Эльризия призадумалась, потом улыбнулась.
      - Знаешь, это первая умная вещь, которую ты сказал за целый день. Поздравляю.
      Её личный коммуникатор неожиданно заработал. Маленькое, очаровательное устройство, которым пользовались министры и военная верхушка, чтобы быстро находить друг друга. Один из них она присвоила себе, и теперь пользовалась им в собственных целях. Эльризия выслушала пришедшее ей сообщение, и недобрая усмешка появилась на её лице.
      - Да ты просто провидец, Картажья, - сказала она. - Похоже, что министра Моллари только что постиг... несчастный случай. Его личный автомобиль, - полагаю, замена того, которым он владел раньше, - взорвался, когда министр возвращался в своё имение. Очевидно, были проблемы с двигателем. Те, кто их делает, должны лучше следить за качеством своей работы, правда?
      Картажья улыбнулся. В этот момент он действительно напоминал разумного человека.

* * *

      - Когда мне был двадцать один год, я совершил путешествие в Тибет, чтобы увидеть Далай-ламу. Тогда это было наполнено для меня большим смыслом. Много вещей кажутся очень важными, когда тебе всего лишь двадцать один год. Мы обедали вместе с ним... я уже забыл, что там подавали. А потом, он поглядел на меня и спросил:
      "Ты понимаешь?"
      Я ответил ему: "Нет". А он просто улыбнулся и сказал мне: "Хорошее начало. Будет еще лучше, когда ты поймешь, чего ты не понимаешь".
      Теперь Далай-ламы больше нет. Нет Тибета, нет Гималаев, нет Земли... Да, их теперь больше нет, но они живы в наших сердцах и душах, в нашей памяти. Один... очень дорогой мне человек сказал однажды: "Любовь не знает границ". Если любовь не знает границ, значит, их не знает и память, а вместе с ней - наши надежды, наши мечты и стремления. Мы все потеряли слишком многое, и все пережили тяжкие страдания.
      И похоже на то, что нам предстоит страдать ещё больше и потерять всё, что у нас осталось. Может быть, нам не будет суждено вернуться домой. Может быть, наши враги, в конце концов, окажутся сильнее нас.
      Я не знаю вас всех, и никто из вас близко не знает меня, но я беру на себя следующее обещание. Всю мою жизнь я служил Земле. Да, Земля теперь перестала существовать, но это вовсе не означает, что мы перестанем верить в то, что она раньше символизировала для всех нас. Земля продолжает жить в каждом из нас, и я буду продолжать служить ей, - и все вы будете служить ей, - точно так же, как делал это прежде я.
      Я не могу дать вам гарантий, что сумею сохранить ваши жизни, и любой на моём месте, кто пообещал бы вам это, стал бы лжецом. В этой галактике любые гарантии сейчас неуместны. Но я клянусь вам, что сделаю всё, на что хватит моих сил, во имя Земли и во имя Человечества.
      Когда-то был на Земле президент, который сказал... который сказал... Чёрт! Что же он там сказал?
      Шеридан пришёл в замешательство и покраснел, слыша с разных сторон приглушённые смешки.
      - Ладно, - продолжил он, поняв вверх обе руки. - Хорошо, я забыл, что он сказал. Я просто хотел наглядно продемонстрировать, как важно то, чтобы я мог положиться на всех вас, и чтобы каждый из нас мог положиться на другого. Мы с командором Корвином - новички на этом корабле, но мы намерены и готовы делать всё, на что способны, для вас, для блага Земли и Человечества.
      Шеридан закончил и был вознаграждён восторженными, хотя и несколько сдержанными аплодисментами. Он окинул взглядом рубку, и вдруг на его лице появилась широкая и тёплая улыбка. Это была его первая за долгое время улыбка, которую видел Корвин, тоже улыбнувшийся вместе с ним.
      - Похоже, что я не буду слишком удачлив, - шепнул ему капитан. - Теперь ваша очередь.

* * *

      Синевал ощущал странное чувство душевного подъёма, которое охватывало его всякий раз, когда он вёл приготовления к крупной военной кампании. Нетерпение, возбуждение, бьющая через край энергия. Почти как ребёнок, которого впервые ведут в храм. Он хорошо понимал, что теперь он стал воплощённым духовным, политическим и эмоциональным центром минбарского народа, и такие эмоции были... неуместны для лица его уровня. Вот потому-то он и проводил большую часть времени в Зале Серого Совета, глядя на панораму неба, видимую из центра гигантской армады, которая продолжала собираться вокруг его корабля.
      Количество кораблей исчислялось сотнями. Крейсера, новые Белые Звёзды, челноки... Были среди минбарцев такие, которые удивлялись вслух, - разумеется, тогда, когда не подозревали, что Синевал слышит их, - зачем для этой битвы нужен такой огромный флот. В конце концов, им же придётся иметь дело с одними лишь землянами. Что за оборона у Проксимы 3? Один тяжёлый крейсер, некоторое количество кораблей средних и малых классов; возможно - силы союзников-нарнов... Ах, ну да. Ещё там будет Старкиллер.
      Но на Минбаре были люди, которые знали правду. Синевал, глава Серого Совета, посол Центавра Рифа со своим помощником, а также многие из самых верных Синевалу рейнджеров.
      У Проксимы 3 была гораздо более надёжная защита. На их стороне была сама Тьма.
      Посол Рифа предоставил доказательство того, что земляне заключили союз с Врагом. Подробности, впрочем, были неизвестны, но они и не имели значения. Уже восемь циклов, с того самого момента, когда первый корабль Теней поднялся из песков красной планеты, Серый Совет знал, что этот день придёт. Враг возвращался, и Великая война, о которой говорил Вален, должна была вот-вот начаться.
      Минбарцы были готовы к ней. Был риск, что вместо этого они впадут в бессмысленную апатию и будут ждать явления каких-то туманных символов и знамений, но Синевалу удалось это предотвратить. Требовались решительные действия. Каста воинов решит исход Великой войны, Священной войны, а Синевал... Синевал будет тем, кто поведёт их в бой. Его имя встанет в один ряд с именами величайших минбарцев. Его будут поминать наравне с Валеном, Вармейн и Дукхатом...
      Синевал, не торопясь, покинул Зал Совета. Традиция требовала, чтобы Великий никогда не покидал этот Зал. Это была лишь одна из традиций, которые Синевал намеревался изменить.
      Он нашёл его. Минбарец, которого он искал, разговаривал с Калейном, воином, ставшим Сатаи после исчезновения и проклятия Деленн. Оба воина встали и поклонились Синевалу.
      - Приветствую, Шай Алит Трифан, - сказал Синевал.
      - Великий. Это большая честь для меня...
      Калейн снова поклонился и ушёл. Он знал, что двух старых друзей следовало оставить наедине друг с другом.
      Трифан замешкался, но Синевал приветствовал его жестом привязанности и дружбы, вытянув руку и склонив голову. Трифан улыбнулся и ответил ему тем же.
      - Всё ли готово, Трифан? - спросил Синевал. - Нет, зачем я спрашиваю это? Разумеется, всё готово.
      - Мой корабль в превосходном состоянии, Великий. Мы более чем готовы.
      - Что ты можешь сказать по поводу этих Белых Звёзд? Ведь на испытания было отведено так мало времени.
      - Это отличные корабли, Великий. Быстрые и, в то же время, мощные. Мне кажется, всего лишь с тремя из них я бы мог расколоть оборону последней базы землян.
      - Нам придётся иметь дело не с одними лишь землянами, мой старый друг.
      Трифан склонил голову.
      - Да.
      Синевал уважал своего друга. Трифан был одним из величайших воинов своего поколения. Он был ещё совсем молодым и многообещающим воином, когда служил на "Трагати" под командованием самого Синевала во время битвы у Земли. Синевал хорошо видел, как беззаветно он умеет отдавать себя делу, и рекомендовал его Бранмеру, когда тот занимался созданием Рейнджеров. Трифан стал одним из них, и вскоре поднялся до самых высот этой организации. Дерхан успешно тренировал его, но, в конце концов, дал ему обескураживающую характеристику. Мало кто мог превзойти Трифана во владении мечом и посохом, но гордыня и тьма проникли в самое его сердце. Синевал тоже видел это, но полагал, что Трифана можно будет избавить от засевшей в нём тьмы. Слова Дерхана роковым образом сказались на судьбе Трифана, когда пришло время выбирать замену для Бранмера на посту Энтил-За. В итоге это место занял сам Синевал. Но он никогда не переставал верить в своего друга и пожаловал ему титул Шай Алита, предоставив в его распоряжение эскадру Белых Звёзд.
      - Который из кораблей твой? - спросил Синевал.
      - Белая Звезда девять. "Вален".
      - Девять? Добрый знак.
      - Возможно. Ты будешь вместе с нами, Великий?
      - Конечно, Трифан. Я всегда стремлюсь в самую гущу битвы.
      - Прости мою дерзость, но... так ли это мудро? Ты не должен подвергать себя опасности. Мы не желаем потерять тебя так же, как Дукхата.
      - Я не боюсь погибнуть, Трифан. Десница Валена ведёт меня. Мне нечего бояться.
      - Нам всем нечего бояться.





      Тысячу лет этот мир лежал недвижимо, как мертвец. За ним наблюдали осторожные, выжидающие взгляды тех, кто помнил, кто знал о том, что придёт время, когда обитатели мёртвого мира восстанут ото сна.
      Это время, предречённое Валеном, пришло. На За-Ха-Думе снова кипела жизнь. Огромные корабли, чёрные, как ночь, снова рассекали просторы Галактики. Рабы и слуги За-Ха-Дума заполняли его подземелья. Древняя сила пришла в движение, обретая свою прежнюю мощь. Все, кому было предначертано принять участие в первой битве Великой войны, готовились к ней. Эта война обещала стать столь же ужасной и кровопролитной, как и та, что предшествовала ей.
      А где же был в этот момент сам Вален? Где были Изначальные, что скрылись, оставив после себя так мало, - словно тающий след, неясная черта на песке? Где были те, кому суждено стать подобиями Вармейн, Валена, Столвинга и А'Иаго Мар-Хана?
      На чьих плечах лежало сейчас будущее Галактики? Ворлонцы были, как обычно, отрезаны от мира и интересовались лишь собственными делами. Минбарцы и люди готовы были схватиться друг с другом насмерть, и люди были поражены Тьмой. Минбарцы тоже подверглись её влиянию, хотя и не замечали этого. Нарны и центавриане воевали друг с другом, а Неприсоединившиеся Миры были раздроблены и брошены всеми на произвол судьбы.
      Но, всё-таки, было несколько проблесков света в надвигавшемся мраке. Одним из них был Эпсилон 3, но могла ли слабая надежда, что пробуждал он в сердцах, открыто противопоставить себя явившейся Тьме?
      Первое испытание, первая проба сил должна была состояться у планеты по имени Проксима 3. Здесь лежало поле битвы, на котором вот-вот должны были встретиться в смертельной схватке воли и судьбы землян, минбарцев, нарнов, центавриан, теней и ворлонцев.
      Черта на песке.
      Для людей, в глазах которых уже отразился пламень их гибнущих надежд и мечтаний, их родной планеты, эта проведённая здесь черта означала Рубеж. Человечеству больше некуда было бежать, не к чему стремиться, не во что верить.
      Рубеж был установлен у Проксимы, Рубеж, который вскоре будет затоплен потоками крови...
      И пламени...
      И тьмы...
      Генерал Хейг тяжело вздохнул и вознёс неслышимую молитву Господу, в которого уже давно перестал верить. Он обмяк в своём кресле, понимая, что его долг - поставить Правительство в известность о только что полученной информации. Он понимал, но у него не оставалось сил, чтобы сделать это. Он не мог. Он просто...
      Как он скажет им о том, что страх, преследовавший их все эти одиннадцать лет, только что обрёл силу реальности?
      Минбарцы были на пути к Проксиме.
      Люди готовились к этому долгое время. Нет, всё-таки, правильнее сказать, что они боялись этого долгое время. Фактически, минбарцы уже долгое время заставляли себя ждать. Если верить информации, полученной от Сатаи Деленн, период траура по их погибшему вождю должен был закончиться месяцы тому назад. Они уже давно должны были выбрать себе нового. А им не мог стать никто, кроме Синевала - воина из клана Клинков Ветра. В отсутствие Деленн, которая могла бы противостоять ему, это казалось неизбежным.
      Но время шло, а минбарцы не появлялись. Как и многие люди Проксимы, генерал Хейг позволил проснуться надежде. Может быть, Деленн была не права. Может быть, они выбрали какого-нибудь жреца или мастера, который вовсе не стремится продолжать войну. Может быть, Вселенная моргнула. Может быть, у Бога изменились планы. Может быть, Человечеству даётся второй шанс. Проходили дни, и люди расслаблялись, и им начинало казаться, что они в безопасности.
      Они оказались не правы.
      Зонды раннего обнаружения засекли приближающийся минбарский флот. Большой минбарский флот, гораздо больше, чем в самых мрачных предположениях Правительства. Да, они построят здесь Рубеж, будут защищаться, но ведь Рубеж у Земли пал. Почему же должен устоять этот?
      Хейг не был на Первом Рубеже, но ему приходилось слышать рассказы тех, кто был там и кому посчастливилось выжить. Те же самые шансы сдержать минбарцев были бы и у бумажной стены.
      И где теперь они? Исчез Шеридан. Исчез Старкиллер. Предатель и изменник во всех смыслах. Хейг никогда особенно не любил его, но, по крайней мере, уважал. Как же мог он пасть так низко?
      Ах да - "Вавилон" вернули. Те, кто его вернули, не потрудились ничего объяснить. Где теперь был Шеридан, оставалось загадкой. Хейг поручил командование кораблём генералу Такашиме, которая сейчас делала всё возможное, чтобы привести его в максимальную боеготовность. Хейг имел полное право лично командовать им, но он не мог. Он просто не мог...
      Минбарцы идут. Минбарцы идут. Минбарцы идут.
      Он никак не мог отделаться от этих двух слов. Они не переставали раз за разом вспыхивать в его голове.
      Минбарцы идут.
      Он всё ещё не сообщил вице-пре... президенту Кларку. Он всё ещё не сообщил генералу Такашиме. Он ещё не сказал мистеру Уэллсу. Он лишь намекнул об этом кое-кому ещё, и теперь лишь отчаянно ждал и надеялся, что она придёт.
      Дверь открылась, и она вошла.
      Посол Сьюзен Иванова. Посланница таинственной расы, известной как Тени, которые обещали свою поддержку в войне против минбарцев. Всё бы хорошо, вот только нет о них ни слуху, ни духу. А теперь минбарцы идут, и они стали действительно нужны Человечеству. Человечеству нужно хоть что-нибудь.
      Минбарцы идут. Минбарцы идут.
      - Здравствуйте, генерал. Как ваше здоровье? - она одарила его ослепительной улыбкой, садясь в кресло у его стола. - Надеюсь, в порядке?
      - Да... да. Спасибо, хорошо. Я... - Хейг запнулся и сглотнул комок в горле.
      Минбарцы идут. Минбарцы идут! Он не понял, что сказал эти слова вслух, пока не услышал ответ Ивановой.
      - Что, наконец-то зашевелились? Что ж, надо думать, они успели подготовиться на славу.
      Хейг закрыл глаза и попытался дышать ровнее. Он испытывал ощущение, как будто кто-то душит его. Это просто абсурд! Он ведь солдат, опытный солдат. Он сражался с дилгарами, принимал участие в осаде Нового Иерусалима, воевал плечом к плечу с генералом Франклином в кампании на Янусе 7. Он заглядывал раньше в лицо смерти, но это...
      Минбарцы идут.
      - Ваши... - ему перехватило дыхание. - Ваши союзники придут нам на помощь?
      Она улыбнулась.
      - Разумеется, генерал. Я же обещала это. Они придут.
      Хейг кивнул и снова проглотил комок в горле. Глотку словно продрало наждаком. Он налил виски в свой стакан и, не глядя, осушил его одним глотком. На корабле он всегда держал эту бутылку шотландского виски в своей каюте. Потом он перенёс её сюда, и приберегал её для какого-нибудь подходящего случая. Скорая смерть казалась ему вполне подходящим случаем.
      Иванова поднялась на ноги и отвесила ему насмешливый поклон. Она подошла к двери, коснулась её, но неожиданно остановилась и обернулась с улыбкой на лице.
      - Но, конечно, у этой услуги имеется своя цена.

* * *

      Минбарцы идут!

* * *

      Где-то в совсем другом месте, другие люди вели свои приготовления. У них были свои источники информации, свои агенты. Они располагали множеством верных им глаз, ушей и разумов.
      Место, в котором шёл разговор, было известно лишь как Приют. О нём мало кто слышал, и ещё меньше было таких, кто знал дорогу, ведущую сюда. Именно здесь человек по имени Бестер был занят беседой со своим собеседником.
      - Мы знали, что это рано или поздно должно было случиться, - говорил он. - Вопрос лишь в том, готовы ли мы принять участие в деле, или мы должны... позволить событиям идти своим чередом?
      - Мы не можем прятаться до бесконечности. Вы сделали все необходимые приготовления?
      - О, да. - Бестер самодовольно улыбнулся. - Все нужные люди на своих местах. Всё, что необходимо, готово. Если, конечно, готовы мы сами.
      - А вы как думаете?
      - Я не знаю. Я ни разу не встречался с этими... союзниками человечества, но их посланница на Проксиме явно боялась меня, как огня. Это может означать кое-что важное. Что мы были правы.
      - Возможно. Что насчёт капитана Шеридана?
      - Что вы имеете в виду?
      - Что он знает?
      - То, что вы сказали ему и то, о чём он сумел догадаться сам. Во всяком случае, я не сказал ему ничего. Он очень умный человек и очень опасный. Я полагаю, что он без особого труда освоится на "Парменионе".
      - А Сатаи Деленн?
      - А, это... довольно интересный вопрос. Я приказал своим врачам обследовать её. Она представляет собой... помесь человека и минбарца. Так сказать, живёт в обоих мирах сразу. К сожалению, её генетический аппарат очень нестабилен. Сама она не желает рассказывать о своём превращении, но я бы на её месте не питал надежд на долгую жизнь. Если, конечно, она не сумеет как-то завершить тот процесс, который был прерван... Но это уже, я полагаю, лежит в вашей области компетенции.
      - Я постараюсь выяснить всё, что смогу, но в данный момент у нас нет времени на это. Минбарцы будут на Проксиме через двенадцать часов. Сколько потребуется "Пармениону" и "Озимандиасу", чтобы добраться туда?
      - Около восьми часов. Вероятно. Она намного быстрее, чем мои Старфьюри эскадрильи "Чёрная Омега". Я понимаю это так, что мы собираемся активно вмешаться в события?
      - Я сомневаюсь, что нам удастся удержать от этого капитана Шеридана. А Сатаи Деленн может предоставить нам шанс покончить со всем этим без кровопролития.
      - Хорошо, раз вы так считаете, то пусть. В конце концов, вы же знаете минбарцев гораздо лучше, чем я. Итак, вы собираетесь сообщить Шеридану правду? Или это должен сделать я?
      - Нет. Он должен сделать свой собственный выбор. Слишком долго он был игрушкой в чужих руках, без ясных представлений и целей. Он отринул своё прошлое, но теперь он должен определить, каким будет его будущее. Он должен решить, чью сторону принять, оказавшись наедине со своими сомнениями.
      - А что если, он сделает неверный выбор?
      - Тогда мы устраним его. Мне тоже не нравится эта мысль, но недавно я узнал одну хорошую пословицу. "Кого-то нужно принести в жертву, если это необходимо для всеобщего спасения".
      - "Потребности большинства перевешивают потребности меньшинства", - в тон говорившему сказал Бестер. - "Цель оправдывает средства". Получше следите за собственными мыслями. А то, что-то вы начинаете думать точь-в-точь как я.
      - "Отчаянные времена порождают отчаянных людей". Не вы ли однажды сказали мне это?
      Бестер улыбнулся.
      - Именно так.

* * *

      Хейг похолодел. Цена? Она раньше не говорила ни о какой цене. Что ещё за цена...?
      Минбарцы идут.

* * *

      Тимов ненавидела интриги. Она презирала политику. Ей становилось дурно при мысли о социальном самоутверждении. И ещё раздражали политические убийства - по её мнению, это было крайне неучтиво. Всё, что ей было нужно, - это жить в мире и спокойствии, чтобы можно было спокойно ругаться со слугами и превращать жизнь своего мужа в ад кромешный. Неужели её запросы столь нескромные?
      Судя по всему, да. С того момента, когда она поняла, что для того, чтобы быть на равных с Мэриел и Даггер, ей придётся играть в ту же самую игру, что и им, она потеряла остатки покоя. Не одна, так другая проблема то и дело сваливалась на неё, и большинство из этих проблем крутились вокруг леди Эльризии, о которой Лондо говорил часто, и не всегда при этом выбирая благопристойные выражения.
      - Ну, ну, Лондо, успокойся, - приговаривала она, постукивая пальцами по залысине на его лбу. Она отлично знала, что так его можно довести до белого каления. - Всё будет хорошо, вот увидишь.
      - Где Дриго? - негодовал Лондо. - Я не собираюсь оставаться в этом месте ни единой лишней минуты!
      - Ах, ты не должен так волноваться, мой милый Лондо. Дриго скоро вернётся, и он сказал мне, чтобы я постаралась успокоить тебя. Конечно, если тебе это нравится, я могу вызвать Мэриел или Даггер, чтобы они поухаживали за тобой...
      - Тимов! Ты просто ведьма! Чудовище! Ты... ты... Ах, чтоб тебя! У нас даже нет слова, чтобы сказать тебе, кто ты такая.
      Тимов улыбнулась, вспомнив тот разговор. Но её улыбка растаяла, когда она подумала о вызвавших его обстоятельствах.
      Ещё одно покушение на его жизнь, и из всех попыток, эта была очень близка к тому, чтобы оказаться успешной. Машина Лондо была взорвана по пути из столицы в его поместье. К счастью, Лондо успел почувствовать что-то неладное и остался в живых, но получил множественные ожоги. Он сумел выйти на связь с одним из своих информаторов, - мелким, серым человечком по имени Дриго, который доставил его в частный дом, - безопасное место, где он мог спокойно восстанавливать свои силы. Дриго работал также и на Тимов. Поэтому он и вызвал её, рассказав о том, что произошло. Тимов сразу же примчалась туда и, чуть было, не замучила Лондо до смерти, но параллельно с этим занятием она осторожно прощупывала обстановку.
      Высказанное утверждение о том, что это была работа Эльризии, было бы до предела банальным, но осознание того факта, насколько далеко она готова была зайти, наглядно подсказывало масштабы её амбиций. Тимов недолго взвешивала варианты решений, после чего придумала план, который был тут же решительно навязан отчаянно упиравшемуся Лондо.
      - Что? - возмутился он. - Прикинуться мёртвым? Ни за что!
      - Нет, конечно, я понимаю, что это вызовет определённые проблемы. Если говорить конкретно, тебе придётся приложить значительные усилия, чтобы добиться всеобщего признания в этом новом качестве.
      - Такие подлые уловки ниже моего достоинства!
      - Лондо! Заткнись и поработай своей головой хотя бы минуту. Рано или поздно, очередное покушение увенчается успехом. Кто-то очень сильно хочет, чтобы тебя не стало. Я, конечно, сочувствую им, но считаю, что тебе лучше перестать изображать из себя такую великолепную мишень для них.
      - Осторожнее, Тимов, - предупредил он её. - А то я, чего доброго, подумаю, что ты вдруг озаботилась моим благополучием.
      - Ты слишком хорошо о себе думаешь, Лондо. Я просто хочу сказать тебе, что если ты на время уйдёшь со сцены, те люди, которые стоят за всем этим, могут совершить одну или две ошибки, а ты будешь по-прежнему жив, чтобы отреагировать на это надлежащим образом.
      Лондо заметно поник и задумался. Тимов закатила глаза и наигранно вздохнула. Что-то Лондо слишком часто принимается думать в последнее время.
      - Я могу направиться на какую-нибудь из наших внешних колоний. Например, Гораш. Или, может быть, Фрейллис 12. Там у Эльризии не так много сторонников, и, к тому же, есть... - Он неожиданно замолчал и посмотрел на Тимов. - С тобой происходит что-то очень странное, Тимов. У тебя вдруг стали появляться отличные идеи. Что ты пила сегодня утром?
      - Но ведь кто-то же в этом доме должен иногда думать за других, Лондо. Почему бы этим не заняться, к примеру, мне?
      - Как мне теперь убраться с Примы Центавра?
      - Я думаю, что Дриго сумеет справиться с этой задачей. Правда, Дриго?
      - Да, мадам, - отозвался Дриго.
      Уж он-то точно знал, на кого работает.
      - Хорошо. Вот видишь, Лондо. Проблема решена.
      - Да, если бы.
      Но проблема была действительно решена. Лондо было нужно несколько дней отдохнуть, а Тимов провела это время в имении, чтобы, во-первых, не вызывать подозрений, а во-вторых, продемонстрировать всем свою напускную скорбь. Мэриел и Даггер тоже показывали всем, как они горюют, но их скорбь была уж совсем откровенно напускной. В городе тоже был объявлен траур, и прошли надлежащие церемонии, но все были несколько разочарованы тем фактом, что тело Лондо так и не было найдено.
      Тимов испытывала утончённое удовольствие, в подробностях рассказывая Лондо о его похоронах, насчёт чего Лондо впоследствии заметил, что вряд ли кому-нибудь ещё доведётся услышать подобный рассказ.
      Тем не менее, была ещё одна новость из тех, что она принесла Лондо, которая вогнала его в столь же мрачное настроение, как и предыдущая.
      - Что значит "пропал"?
      - Я хочу сказать, что он именно пропал. Вот так - взял и исчез, как будто его там и не было. У тебя точно не пострадал слух от того взрыва, Лондо?
      - Но ведь это же была хорошо охраняемая камера в самой глубине подземелий Дворца! Как оттуда можно исчезнуть?
      - Не знаю, Лондо, я там никогда не была. И, тем не менее, он пропал, и никто не знает, как. Леди Эльризия была крайне... раздосадована этим фактом.
      Тимов не знала, почему Лондо так интересует этот странный мистер Морден, и она сомневалась в том, что он и сам это знает. В те дни кругом было полно всяких тайн и загадок, но это не означало, что раскрывать их было легче, чем обычно.
      А потом он улетел. Частный челнок увёз его из города и тайно доставил на борт "Валериуса", капитан которого был должником Лондо - тот когда-то оказал ему несколько ценных услуг. "Валериус" направлялся в зону боевых действий, и Лондо попросил высадить его по пути на ничем не примечательной планетке под названием Эпсилон 3. Поскольку все вокруг считали, что Тимов ничего не известно о Великой Машине и о заключённом в ней нарне, она сделала вид, что не придала этому никакого значения.
      Она вспомнила их ужин вдвоём перед расставанием. Неловкая тишина, почти нежный обмен колкостями и благодарность, так и оставшаяся невысказанной. Это было очень душевно.
      Тимов пожала плечами и сделала усилие, чтобы развеять свои грёзы. Ещё минута, и ей покажется, что она и в самом деле любит своего мужа. Ха!

* * *

      Минбарцы...

* * *

      Та'Лону раньше не приходилось бывать на Проксиме, несмотря на то, что служба у Г'Кара заставляла его много путешествовать по самым необычным местам. Г'Кар обнаружил, что эта планета подверглась влиянию Теней, и решил не вмешиваться в её дела, дабы не обнаруживать своего существования раньше времени. Он продолжал следить за капитаном Шериданом при помощи своей Великой Машины, но всем его агентам было приказано держаться подальше от Проксимы.
      До этого момента.
      Та'Лон успел получить известие от центаврианского атташе, имевшего возможность наблюдать за Серым Советом. Минбарцы, наконец-то, перешли в наступление. Та'Лон появился на Проксиме за каких-то двенадцать часов до начала их предполагаемой атаки.
      Попасть в сам город оказалось не так уж сложно. В конце концов, со времён последней нарно-центаврианской войны у него остались навыки пилота-истребителя, и у него были заготовлены документы за подписью советника На'Тод, которые от имени Кха'Ри предоставляли ему широкие полномочия. Если начнётся расследование, На'Тод в любой момент могла доказать, что документы поддельные.
      Заявив, что ему необходимо произвести ремонт, Та'Лон посадил свой корабль на поверхность. Он попал на приём к генералу Такашиме, которая, как все считали, занималась организацией оборонительного рубежа. Она, почти не глядя, заверила документы Та'Лона, будучи благодарной за то, что хотя бы ещё один корабль можно было использовать для защиты Проксимы.
      Истинная же причина появления Та'Лона на этой планете имела мало отношения к задачам её обороны. Он должен был выполнить последнюю клятву, которую дал своему другу.
      Как Та'Лону уже успел сообщить Ха'Кормар'А Г'Кар, Деленн не было на Проксиме, но здесь находились другие люди, которым была нужна его помощь. Лита Александер и Маркус Коул. Лита Александер была телепатом, а, следовательно, ценным потенциальным союзником. Маркус Коул долгое время занимался слежкой за агентами Теней, и он мог располагать важной информацией.
      Та'Лон прибыл на Проксиму, чтобы найти Сатаи Деленн, но выяснил, что её здесь больше нет. Но это не поколебало его решимость выполнить задание. Та'Лон жил, чтобы служить людям, и, во имя Г'Кара, он будет следовать велению долга.
      Или умрёт.

* * *

      Джон Шеридан был разносторонним человеком. В зависимости от обстоятельств, он становился лидером, командиром, оратором. Но, прежде всего, он был воином. Деленн в своей жизни встречалась со многими воинами, и она знала, какими различными могут быть эти люди, хотя у всех них было нечто общее.
      Таким был её отец, который боролся, чтобы не сдаться перед лицом горя и одиночества, ставшими его уделом после ухода матери. Такими были Драал и Дукхат, которые сражались за единство минбарцев, за то, чтобы касты не забыли о своём предназначении. Таков был Нерун, который отправился воевать против самой Тьмы во имя любви к Деленн. Таков был Синевал, который вёл битву, руководствуясь понятиями гордости, чести и долга.
      Деленн никогда не забудет тот первый раз, когда она увидела Шеридана. Это произошло в Зале Серого Совета, когда его, избитого, окровавленного, закованного, втолкнули в круг девяти фигур. С первого взгляда он поразил её воображение. Она увидела в нём пламенную гордость, силу, властность, и она увидела, как он стоял напротив Синевала, горя гневом, который, казалось, сам по себе был способен разорвать корабль на части.
      Две стороны одной медали, как говорят земляне. Зеркальное отражение в воде, как говорят минбарцы. Две половины одной и той же души.
      Деленн приходилось видеть Синевала в бою. Это было в тот раз, когда он повёл корабли в последнюю атаку на Землю, пылая переполнявшим его гневом и жаждой мщения, и эти чувства по своему накалу почти сравнялись тогда с её собственными, испытанными после гибели Дукхата... В другом бою она видела Шеридана. Он осмелился безумно шагнуть навстречу верной гибели. Она хорошо помнила вид "Вавилона", врывающегося в строй минбарских кораблей над Марсом.
      Шеридан и Синевал. Две стороны одной медали.
      Но что связывает с Шериданом её? Деленн тщательно изучала пророчества Валена, перечитывая их снова и снова, но она никак не могла достигнуть окончательной ясности их понимания, пока не увидела в первый раз Шеридана. В тот момент всё встало на свои места. Поначалу она сама отказывалась поверить в это, ей казалось, что ответ на давно мучивший её вопрос был кощунственным, невозможным.
      После этого он похитил её, привёз на Проксиму, начались допросы... Тогда она боролась лишь за то, чтобы сохранить здравый рассудок, и чтобы не позволить страшной правде о содеянном ей вырваться наружу.
      А потом он пришёл к ней как спаситель. Простой акт милосердия - еда, вода и возможность отдохнуть, но за ним последовало освобождение. Ей был дан шанс подумать, понять, осознать. Она вдруг обнаружила, что может говорить с ним о том, что волнует её, а он слушал. Она не знала, верит ли он ей до конца, но, по крайней мере, он слушал.
      Всё изменилось после встречи с Валеном. Так много вопросов получили свои ответы, но возникло ещё больше новых вопросов. Она видела будущее - или то, каким может стать будущее. Она видела себя, стоящей над могилой Шеридана на разорённом Минбаре, и она поклялась, что не допустит, чтобы это случилось. Её превращение должно было стать первым из шагов к предотвращению этого тёмного будущего.
      И она вошла в Кризалис, но была вырвана оттуда враждебной силой. Она не помнила почти ничего из того, что происходило в первые дни после того, как Кризалис был разбит. Но в глубине её сознания всё ещё жив был образ - пленница, бьющаяся в тенетах собственного разума, за решёткой из стальных прутьев, и Тени, всё ближе подбирающиеся к ней. Теперь, наконец-то, она была свободна, но её прежнее беспокойство вернулось к ней, обретя новую силу. Она знала, что ей уготована особенная судьба, - пророчества подтверждали это, но неужели всё должно произойти именно так? Нет ли здесь ошибки?
      Она застонала, когда боль острым копьём вонзилась ей в глаза, пройдя сквозь затылок. Это происходило с ней всё чаще и чаще.
      - Деленн? - обеспокоено окликнул её Шеридан.
      Он опустился на колени рядом с ней.
      - Как ты...?
      ... себя чувствуешь? Она не знала. Она не могла понять, что происходит внутри неё. Она предполагала, что ей предстоит испытать боль, пережить... трудности перехода из одного состояния в другое, но такого она не ждала.
      Но как она может говорить ему о своих неприятностях, когда у него самого так много кровоточащих душевных ран? Деленн казалось, что она никогда не сможет забыть его лицо, каким она видела его в момент смерти Анны. Это было лицо человека, в котором стремительно гасли остатки надежды и девственной чистоты. Деленн уже не верилось, что между ними может снова возникнуть их прежняя... атмосфера взаимопонимания. Они были близки друг другу, - настолько близки, насколько это вообще возможно для человека и минбарца. Теперь же... он по-прежнему приходил к ней, по-прежнему слушал её, но в их разговоре всё чаще возникали неловкие паузы, как будто они оба боялись сказать что-то такое, что может причинить другому боль.
      - Со мной всё нормально, - прошептала она.
      С ней не было всё нормально. Она помнила, что говорили ей доктор Хоббс и доктор Кайл.
      - Я хочу сразу заявить, что мне ничего не известно ни о той технологии, посредством которой произошло ваше изменение, но о его природе, - начала тогда доктор Хоббс.
      Это была мягкая, приятная в общении женщина, которая говорила с Деленн без всякой натянутости. Деленн всё ещё побаивалась землян, и осознание того, что хоть кто-то не смотрит на неё, как на убийцу-минбарку, порождало в ней робкие искорки счастья.
      - Я могу говорить лишь о том, что мне удалось выяснить, и я скажу сразу, что ничего хорошего в этом нет.
      Ваша биология очень нестабильна. Вы сказали, что процесс не был закончен. Это полностью согласуется с моими данными. Ваши жизненно важные системы и органы разлажены, и особенно меня беспокоят возможные проблемы с сердцем. Впрочем, я предполагаю проявление и менее... опасных симптомов. Среди них я бы назвала сильные головные боли, тошноту, может быть, даже, потери памяти.
      - Я наблюдаю у себя их все, - призналась она.
      - Я так и предполагала, но боюсь, что положение может ухудшиться. Я могу назначить вам лечение, чтобы попытаться погасить некоторые из симптомов, но мне придётся делать это крайне осторожно, чтобы не повредить обеим частям вашей смешанной биологии. Самое же печальное то, что я не в состоянии добраться до корня проблемы, если только у вас не осталось какой-нибудь части того прибора или приспособления, с помощью которого вы проделали вашу трансформацию. Если бы я могла взглянуть...
      - Он был конфискован мистером Уэллсом, - ответила ей Деленн. - В данный момент, он находится на Проксиме 3.
      - В таком случае, боюсь, что мне удастся сделать немногое. По самым оптимистичным прогнозам, пройдёт лишь два-три месяца, и главные системы вашего организма откажут полностью. И я уже ничем не смогу вам помочь.
      - Два-три месяца мне будет достаточно. Спасибо вам, доктор.
      Деленн пыталась скрыть свой испуг, вызванный той беседой, но ей не очень хорошо это удавалось. Она хотела спрятать свой страх и от себя, и от Джона, который не упоминал об этом в разговорах с ней. По крайней мере, до сих пор.
      - Сколько... нам осталось до прибытия на место? - задала вопрос Деленн, старясь не обращать внимания на то, что Джон был так близко к ней.
      Она могла посмотреть ему в глаза и увидеть там всю череду пережитых им потерь, боли и мук; и кто знает, за какую долю этих мук она должна винить себя?
      - Несколько часов, не больше, - ответил он. - Я... дело в том, что... - он отодвинулся от неё, присев на колени. - Хотел бы я знать, что замышляет Бестер.
      - Ты не веришь ему?
      - Я не верю никому, Деленн. Никому.
      И даже мне, - грустно подумала она. - А почему бы и нет? Разве я сделала что-то такое, чтобы он поверил мне?
      - Что он сказал тебе? Какие он дал тебе приказы?
      - Вот это-то как раз и есть самое смешное во всей истории...

      Шеридан, выполняя просьбу Бестера, пришёл к нему. Пси-коп был хмурым и озабоченным. Однако когда капитан вошёл в комнату, он встретил его улыбкой. В дверях Шеридан разминулся с капитаном Бен Зайном. Ответом на его осторожное приветствие была молчаливая гримаса хмурого долготерпения.
      - А-а, капитан Шеридан.
      Ему не нравилась щучья улыбка Бестера. Причина, по которой Бестер мог улыбаться, не показалась бы приятной нормальным людям.
      - Ну, и как вам "Парменион"?
      - Очень неплохо, - ответил Шеридан. - Это хороший корабль, с профессиональной командой.
      - Отлично. Я доволен, что он вам нравится. Жаль лишь, что у вас не будет времени привыкнуть к нему.
      Капитан, минбарцы начали наступление на Проксиму 3.
      Шеридан с шумом выдохнул воздух. Что ж, он знал, что рано или поздно это случится. Нельзя было сказать, что эта новость потрясла его до глубины души, но, всё же...
      - Будем ли мы предпринимать какие-нибудь действия? - задал осторожный вопрос Шеридан.
      Он всё ещё не был уверен, чью сторону примет Бестер в этом конфликте. Его бы не удивило, если бы вдруг выяснилось, что Бестер собирается пересидеть самый жаркий момент, а затем прибрать к рукам то, чему удастся уцелеть.
      - Конечно, капитан. Это слишком важно, чтобы мы могли оставаться в стороне. Я уже отдал капитану Бен Зайну соответствующие приказы. Он поведёт "Озимандиас" к самой Проксиме 3. Что же касается вас, я хочу, чтобы вы шли на Проксиму 7. Вне всякого сомнения, именно это место минбарцы изберут для выхода из гиперпространства, чтобы выгадать время для подготовки к нанесению удара по самой колонии.
      Бестер замолчал, и Шеридан посмотрел на него.
      - И?
      - Простите, капитан?
      - Как мне дальше поступать с этими минбарцами? Если окажется, что я высунусь у Проксимы 7 в тот момент, когда там будет находиться весь минбарский флот, даже я мало что смогу поделать...
      - Кто говорит о том, что вы должны останавливать минбарцев? Я приказываю вам... просто быть там.
      - Но...
      - Вы же разумный человек, капитан. По крайней мере, я всегда считал вас таким. Я уверен, что ваши... инстинкты поведут вас в правильном направлении. Я дал вам приказ, капитан. Вы свободны.

      - Я ничего не понял тогда. Не понимаю и сейчас. То он настаивает на том, чтобы я жёстко следовал его приказам, то говорит мне, чтобы я всё решал самостоятельно. Мне иногда кажется, что он сам не знает, чего хочет.
      - А что ты станешь делать? - тихо спросила она.
      Деленн ненавидела себя за этот вопрос, но она должна была его задать.
      - Если Враг станет биться там с моим народом, с кем станешь сражаться ты?
      - Я... не знаю. Я не собираюсь убивать людей Земли, Деленн. Я не стану делать этого! Но... не нанесу ли я им большего вреда, если позволю жить? Позволю... чтобы Тьма овладела ими?
      Деленн потянулась и нежно коснулась его руки.
      - Ты примешь правильное решение.
      Но думала она о другом. О Совете Девяти... о великом договоре с Валеном, о предсказаниях...
      Если только она сумеет убедить их в том, что пророчества говорят правду, всё может закончиться без кровопролития. Если она сумеет заставить Серый Совет узреть, что имел в виду Вален... кем был сам Вален... тогда, может быть, зародится надежда. Серый Совет будет там. Синевал не станет упускать возможности побыть во главе. Он всегда гордился тем, что в битве не уходит с переднего края. Как истинный воин.
      Она видела, как его взгляд устремился прямо в её глаза, - и как будто открылась прямая дорога между их сердцами и душами. Другая половина моей души, - поняла она.
      Он резко отвёл взгляд, возможно, осознав то же самое.
      - Я приказал охране патрулировать отсеки, прилегающие к внешнему корпусу. Минбарцы могут попытаться высадиться на наш корабль. Хотя они никогда не делали этого раньше, это не означает, что Синевал не станет этого делать теперь. Или, может быть, люди с Проксимы могут попытаться взять нас на абордаж, я не знаю. Но у меня не осталось никого, чтобы приставить охрану к тебе самой. Если пожелаешь, ты можешь побыть вместе со мной в рубке, но...
      - Нет, - тихо сказала она с грустной улыбкой на лице. - Мне кажется... я не перенесу этого.
      - Я понимаю, - сказал он. - Пожалуйста, будь осторожна. Я не желаю...
      Она улыбнулась ещё раз.
      - Верь мне.
      Она сделала над собой усилие, чтобы сдержать рвущуюся наружу злость на саму себя. Как там говорят земляне? Минбарцы никогда не говорят всей правды?
      - Насколько... опытные эти нарны?
      - Они очень хороши. Их командир - Ко'Дат - заверила меня, что они своё дело знают. - Шеридан улыбнулся. - Мы прозвали их "Сотня ребят мамаши Ко'Дат".
      Деленн улыбнулась ему в ответ.
      - Береги себя, - прошептала она.
      - И ты тоже.
      "Парменион" мчался сквозь багровые всполохи гиперпространства навстречу Проксиме, навстречу Битве на Втором Рубеже.

* * *

      - Какая... цена? - севшим голосом проговорил Хейг. - Вы раньше...
      - Простите? - переспросила Иванова. - Я вас не очень хорошо слышу.
      - Что ещё за цена?! Вы никогда не упоминали...
      - Правда? Ну, извините. Должно быть, и впрямь забыла. Вы же знаете, какая это штука - память. Так и норовит подставить ножку в неподходящий момент.
      Хейг тяжело распластался по спинке кресла. Он не должен... Он не может... Минбарцы идут.
      - Какая... какая у вас там цена?
      - Да так, мелочь. Что-то вроде комиссионного сбора, взимаемого посредником при заключении сделки. Вас совсем не затруднит её уплатить.
      - Какая цена?! - взорвался Хейг. Он вскочил на ноги, записки и документы полетели на пол с его стола. - Это вам не игра! Они... они идут, и если ваши друзья не помогут нам, МЫ ВСЕ УМРЁМ! ЧТО ЗА ЦЕНА?!
      - Лита Александер. Что вы делаете с ней в данный момент?
      Хейг моргнул.
      - Мисс Александер? Какое она имеет...?
      Он схватил ртом воздух и зажмурил глаза. Виски плохо чувствовало себя у него животе, и у него были все причины к такому поведению. Генерал уже несколько дней ничего не ел.
      - Её держат в следственном изоляторе. Обо всех деталях осведомлён мистер Уэллс... Почему вы интересуетесь ей?
      - Это моя цена. Я хочу получить её.
      - Что? Я... Я не...
      Минбарцы идут.
      - Что вы намереваетесь с ней сделать? Я имею в виду, в качестве наказания за её преступление?
      Хейг был просто не в состоянии думать. Это было настолько... дико. Минбарцы идут, и всего лишь через двенадцать часов вот это, - всё это, что его окружает, перестанет существовать. Он не должен... Он не может...
      - За измену всё равно полагается смертная казнь, - пробормотал он, главным образом, для собственного успокоения. - Её должны судить, доказать её вину и после этого - казнить. Но... есть ещё другие... которые спорят о том, что... с ней делать. Господи, вам-то какое до этого дело?
      - У меня с ней личные счёты. Я хочу получить её в своё распоряжение. Я хочу убить её. Без суда. Без следствия. Я хочу убить её своими руками.
      Хейг не мог поверить, что слышит это. Он просто не мог поверить, что всё это происходит с ним наяву, но... Минбарцы идут. ГОСПОДИ БОЖЕ, МИНБАРЦЫ ИДУТ!
      Но он колебался. Это было неправильно. Она по праву заслужила справедливый суд, но дело было не только в этом. Уильям Хейг всегда считал себя принципиальным человеком. Он с гордостью носил форму Вооружённых Сил Земли, никогда не сожалея о том, что надел её, без тени страха или сомнения. Он знал, что не запятнает честь мундира. Конечно, он пережил немало падений с той поры, когда надел её в первый раз, но это...
      Если он даст согласие, он станет негодяем, - законченным, неисправимым негодяем.
      И всё же, что одна, - может быть две, - жизни значат перед судьбой всего Человечества? Лита Александер всё равно погибнет, если минбарцы сделают с Проксимой 3 то же самое, что они сделали с Землёй. Неужели одна жизнь стоит так много?
      Кого-то нужно принести в жертву, если это необходимо для спасения всех. Потребности большинства перевешивают потребности меньшинства.
      Но ведь это... Это не так. Это аморально. Это незаконно. Это...
      Иванова пожала плечами и направилась к двери. Дверь открылась...
      - Стойте! - крикнул Хейг. - Да! Да, делайте с ней что хотите, но скажите им, чтобы они были здесь.
      Иванова улыбнулась.
      - Спасибо вам, генерал. Я всегда была уверена, что вы способны верно сориентироваться.
      - Я сказал вам. Я не знаю, в какой камере она находится, но вы можете спросить мистера Уэллса. Я... я дам ему знать о своём решении. Я... я...
      - Не стоит так волноваться, генерал. Рано или поздно, все мы окажемся в преисподней. У вас там будет весёлая компания.
      Иванова ещё раз улыбнулась ему и ушла.

* * *

      Даже если учесть, что времени на испытания этих новых кораблей класса "Белая Звезда" выделено почти не было, Трифан чувствовал себя в нём необычайно удобно. Их скорость и сила поражали его, - он и не предполагал, что при таком небольшом размере корабль может обладать столь отменными характеристиками. Но его беспокоили вопросы о том, насколько тяжёлые повреждения они могут выдерживать, а также, будут ли они достаточно эффективны в предстоящем бою. Казалось, что те элементы ворлонской технологии, что были внедрены в конструкцию кораблей, давали им полную гарантию, и, возможно, так оно и было. Это был один из тех немногих случаев, когда ворлонцы действительно помогли своим бывшим союзникам, - единственный с того момента, когда на Марсе был обнаружен корабль Теней.
      Да, ему бы хотелось получше освоиться с этим прекрасным кораблём, но Синевал сказал, что это уже невозможно. Враг ждал их у Проксимы. Старкиллер ждал их у Проксимы. Земляне ждали их у Проксимы.
      Их судьбы ждали их у Проксимы.
      Трифан не принимал заметного участия в последней войне. В основном он служил помощником при Шакири, великом воине, павшем во время атаки Шеридана в битве у Марса. Трифан был для него тем же, кем был его друг Нерун для Бранмера. Но потом Нерун и Бранмер поднялись до самых высоких позиций в организации Рейнджеров, - и занимали их до тех пор, пока один из них не умер, а другой не исчез таинственным образом, - а Трифан всё это время прозябал без почестей и наград.
      И так было до тех пор, пока Синевал не взял власть в свои руки. Синевал хорошо знал Трифана и даровал ему титул и должность Шай Алита, а также сделал его командиром флота Белых Звёзд. Он занял должность, оставшуюся вакантной после того, как Калейн возвысился и стал Сатаи.
      Трифан не посрамит доверие Синевала. Здесь, у Проксимы, он отплатит за него сторицей.
      Первой из гиперпространства вышла Белая Звезда девять, - "Вален", - а вслед за ней в пространство Проксимы вторгся весь остальной флот минбарцев.
      Здесь пролегал Второй Рубеж, и минбарцы вышли к этой невидимой черте.
      По другую её сторону их незримо ждали Тени...


[ Части 4-5 ]
 

Редактор: Наталья Ермакова
 
Ваши замечания по данному материалу просьба присылать в
редакцию
 
Последнее изменение: 22 ноября 1999 г.