Гэрет Уильямс. Темное, кривое зеркало.
 
Превращения.
 
Фаза 1, Глава 7, части 1-2.
 
"A Dark, Distorted Mirror" (c) 1997-1999 by Gareth D. Williams, LWA97GDW@sheffield.ac.uk  

Перевод (c) 1999, Александр Краснянский, kavtig@advent.avtlg.ru

 
      Это начало. 
Кош Наранек, комментарий.
 
      Да здравствует Великий! Да здравствует Синевал! Да здравствует Великий! 
      Синевал. Сатаи Серого Совета. Энтил-За рейнджеров. Военачальник клана Клинков Ветра. Шай алит священной войны против землян. 
      Длинный список титулов. Такой удовлетворил бы почти каждого. У самого Бранмера было лишь два из тех четырех, что носил сейчас Синевал. Очень и очень многие прожили свои жизни в служении, не достигнув даже малой доли той власти и того уважения, которыми пользовался Синевал, и были вполне довольны тем, что имели. 
      Синевал не относился к их числу. 
      Он мечтал. 
      Он мечтал о том, как он пойдет по стопам Валена, Вармейн, Дерхана и Бранмера. Он мечтал о том, чтобы протянуть руку к небу и коснуться звезд. Он мечтал о том, как он будет стоять во главе своего народа, перед которым падут врата За'ха'дума. Он мечтал о том, чтобы принести Свет во Тьму. 
      Он мечтал, и теперь его мечты были как никогда близки к реальности. Но была одна помеха, та же самая, что уже много раз вставала у него на пути раньше. 
      Имя ей было Деленн. 
      Время траура по Дукхату закончилось, и Серый Совет был готов избрать его наследника. На протяжении более чем десяти циклов, начиная даже с того времени, когда Дукхат был еще жив, казалось очевидным, что его место уготовано Деленн. Она уже была избранницей тогда, когда Синевал еще не вошел в круг Девяти. 
      Но теперь все переменилось. Деленн не было уже почти целый цикл - она пропала, когда Старкиллер Шеридан совершил свой побег. Захватил ли он ее в плен, или же она ушла с ним добровольно, никто не знал. И хотя самому Синевалу с трудом верилось, что она могла по своей воле присоединиться к Старкиллеру, ему было выгодно постоянно напоминать остальным о такой возможности. Некоторые, в отличие от него самого, даже начинали верить в это. Они еще больше утвердились в своей ложной точке зрения после того, что произошло полцикла назад у планеты под названием Эпсилон 3, когда "Трагати" повстречался там с кораблем Шеридана - "Вавилоном". Старший офицер "Трагати", алит Дирон, доложила о том, что на борту "Вавилона" находилась Деленн, и что та даже передала сообщение, в котором требовала у экипажа крейсера отступить и покинуть планету. Синевал заявил публично, что ничего не знает об этом, но втихомолку стали расползаться слухи и подозрения, подогреваемые открывавшимися сведениями о том, насколько легок был побег Старкиллера. Конечно же, Синевал знал правду (или, по крайней мере, знал столько, сколько мог узнать). Ему жгли душу подобные сплетни, но он позволял им циркулировать. Так было нужно для достижения высшей цели. 
      Кто-то должен стать жертвой, если от этого зависит спасение всех остальных. Древняя минбарская пословица, которую Синевал услышал, будучи первый раз в Грезах. Синевал повторил ее про себя, немного изменив на собственный лад: 
      Деленн должна стать жертвой, если от этого зависит спасение всех минбарцев. 
      Всего лишь несколько недель тому назад воин Калейн был выдвинут в качестве временной замены для Деленн, поскольку для выборов вождя требовалось присутствие всех девяти членов Совета. Для Синевала это была тяжело доставшаяся, но уверенная победа. Теперь лишь один шаг оставался до его величайшего триумфа. 
      Так близко, и все же, еще так далеко. 
      Серому Совету было нужно доказательство, - какое угодно, но доказательство. Ленанн и Ратенн некоторое время после исчезновения Деленн, не умолкая, вопили о необходимости сделать хоть что-то, но те, у кого были головы на плечах, сумели убедить их в том, что риск, таящийся в попытке спасения той, что была наверняка или уже мертва, или стала предательницей, слишком велик. Да и вообще, без Деленн ее прихлебатели не стоили ломаного гроша. Но, в конце концов, свое слово сказал Хедронн, и речь его была весома, как и авторитет представляемой им касты Мастеров. 
      - Докажи нам это, Синевал, - говорил он. - Деленн была избранницей Дукхата, и мы должны с уважением относиться к его воле. Может быть, попытка спасения и была нецелесообразна до сих пор, но мы знаем, каковы твои стремления и в чем будут заключаться твои действия, когда ты будешь избран нашим вождем. Если Деленн жива и томится в заключении, то мы не можем позволить себе рисковать ее жизнью, атакуя землян, и мы не можем выбрать тебя: тогда ты займешь предназначенное для нее место. Дай нам доказательство, Синевал. И тогда мы посмотрим. 
      - Вы получите доказательство, - ответил ему тогда Синевал. 
      - Вы хотели видеть меня, Сатаи? - раздался голос позади него. В нем слушался сильный центаврианский акцент. 
      - Да, посол. Спасибо, что пришли. 
      Посол Рифа. Центаврианин, которому была дарована свобода на Минбаре. Когда Синевал видел его, он чувствовал себя оскорбленным. Не потому, что тот был центаврианином, а из-за того обстоятельства, что Рифа был изгнанником Центавра. Его козни на Приме стоили ему проигранной борьбы за власть, и в результате он оказался тут. Что бы он сам ни говорил, на Приме Центавра его назначение в действительности рассматривали как шутку. 
      Именно это и оскорбляло Синевала - что центавриане рассматривали Минбар как мусорный бак для своих неудачников. 
      Но все же, даже от мусора может быть польза. 
      - Каковы последние новости насчет переговоров по соглашениям между Центаурумом и Правительством Сопротивления землян? - спросил Синевал. 
      - Сатаи, мне ничего неизвестно насчет подобных... 
      - Не лгите мне, посол. Выслушивать ложь - унизительно для человека на моем месте, для Серого Совета, который я представляю, а также, для моего народа. У нас обоих есть свои источники информации на Приме Центавра, и мы оба хорошо знаем, что шаги к миру с землянами были предприняты с подачи вашего старого врага - министра Лондо Моллари. К несчастью, в последнее время, я был несколько занят, так что мои сведения устарели. Но я уверен, что к вам это не относится. Итак, каковы же новости? 
      Синевал ясно видел вспышку гнева в глазах Рифы. Похоже, так с ним бывало всякий раз при упоминании Моллари. 
      - Правительство Сопротивления все еще раздумывает. По крайней мере, так они говорят Центауруму. Я же полагаю, что они спорят насчет того, кто для них будет лучшим союзником - мой народ, или нарны. 
      - Понимаю. В таком случае, не явится ли это отличным поводом для знатного центаврианского дипломата посетить землян? 
      - У меня есть достаточно сторонников в Центауруме, чтобы организовать нечто подобное, - медленно проговорил Рифа, и было заметно, что он напряженно размышляет. - И даже для того, чтобы мое... назначение сюда не стало помехой для этого. Но зачем, Сатаи? 
      - Сатаи касты Жрецов Деленн исчезла почти цикл назад. Мы знаем, что в этом деле замешаны земляне. Мне... хотелось бы убедиться, жива она или мертва, а если жива, то как к ней относятся. Как к пленнице, или же как к желанной гостье. 
      - Я раньше не слышал об этом, - сказал Рифа, про себя отмечая истинный смысл того, что не было сказано вслух. 
      - Пустое любопытство порицается нашим народом. Каждому из нас говорят лишь то, что ему необходимо знать, и ничего больше. И кстати, посол, у вас не будет повода считать меня неблагодарным. 
      Ему не было нужды добавлять: "когда я получу всю власть". Оба они хорошо знали, каковы ставки. 
      - Я всегда счастлив служить вам, Сатаи. Я достану нужную вам информацию. Рифа поклонился и вышел. 
      Синевал снова погрузился в свои мечты, но в них было черное пятно, с присутствием которого ему пока приходилось мириться. Кого-то надо приносить в жертву для спасения всех остальных, но в какой момент количество жертв может перейти допустимую грань? Закончится ли их ряд на Деленн, или за ней последуют все, кто сейчас занимает места в Сером Совете? Все это уже стоило Синевалу его чести, и он с горечью вспоминал, за счет кого он поднялся на эту высоту. И еще, как он подозревал, по чьей вине сбежал Шеридан и пропала Деленн. 
      Не просто так ее прозвали Несущей Смерть. 
* * *
      "И мы обретем единство с другой половиной нашей души в войне против общего Врага..." 
      Так говорили сквозь тысячелетие пророчества Валена. В поисках понимания несчетные поколения исследователей изучали их с той поры. Деленн была единственной из всех, кому, наконец-то, удалось отыскать их истинный смысл. 
      Она бережно поставила на место последнюю часть машины. Единственное, что ей теперь было нужно, - это сам Трилюминарий. 
      - Ты уверена? 
      Она повернулась на голос. Капитан Джон Шеридан, Старкиллер, самый страшный враг ее народа. Она видела в нем честность, благородство и нежность, погребенные под четырнадцатью годами войны и неисчислимых смертей. Может быть, именно с ее помощью Джон Шеридан сумеет вновь обрести свой истинное лицо. 
      - Да, - просто ответила она. 
      - Тебя ожидает плохой прием, - предупредил он. 
      - Я не питаю иллюзий насчет того, как ко мне относится твой народ, - твердо сказала она. - Но люди Минбара... если только я покажу им истинное значение слов Валена... если только я объясню им, что я видела Валена на Вавилоне 4, - они выслушают меня, они поймут меня, и тогда в моих силах будет оттянуть их от края пропасти, и снова показать им правильный путь. 
      - Ты так уверена в этом... 
      Она снова поглядела на него. 
      - Кажется... ты сомневаешься, Джон. 
      - Да. Пролитая кровь требует нового кровопролития. Ты не сможешь положить этому конец, Деленн. Я не думаю, что кто-нибудь смог бы. Я все вспоминаю встречу с Синевалом в том вашем зале. 
      - Как зеркало, - прошептала она, вспоминая их противостояние в зале Серого Совета. Тогда ей казалось, что Шеридан и Синевал - чуть ли не зеркальные отражения друг друга. 
      - Синевал - всего лишь один человек, - сказала она. 
      - Больше и не надо. 
      Коммуникатор на его руке пискнул. Это был вызов от Аллана, офицера, которому было поручено охранять каюту Деленн. 
      - Капитан, мисс Александер здесь, она просит встречи с вами. 
      - Скажите ей, что Маркус на Проксиме. Он больше не работает на меня. 
      Он лгал, но это было необходимо. Сьюзен Иванова служила связью между Правительством и Тенями. Ее было необходимо держать под плотным наблюдением. 
      - Она говорит, что знает это. Она хочет поговорить с вами, сэр, и с заключенной. 
      Шеридан не знал, как относиться к Лите Александер. Она была одним из нескольких телепатов, обитавших на Проксиме. Наследие почившего Пси-корпуса. Иногда она носила значок и форму, но время от времени нарушала старые правила, - она получила несколько предупреждений по поводу неадекватного использования телепатических способностей. Кроме того, она принимала участие в допросе Деленн. Шеридан видел, чего стоил Деленн тот допрос, и из-за одного этого склонялся к мысли отправить Литу прочь, но, поглядев на Деленн, он увидел, как та кивнула. 
      - Хорошо, впустите ее, но пусть сразу говорит, что ей надо. 
      Дверь открылась, и Лита вошла. Она промчалась мимо Шеридана, полностью проигнорировав его присутствие, и остановилась рядом с машиной Деленн. Пожирая ее взглядом, она произнесла всего одно слово: 
      - Кризалис. 
      Шеридан окинул ее стальным взглядом. С самого момента встречи с Бестером пару месяцев назад Деленн учила его, Корвина и Маркуса - всех, кто был вовлечен в маленький заговор против новых союзников землян, - технике минбарской медитации. Предполагалось, что это препятствует телепатическому сканированию. Похоже, что это сработало на Бестере. Это наверняка должно было сработать на Лите. 
      - Я не сканировала вас, - сказала Лита, очевидно, поняв его реакцию. - Мне это сообщил ворлонец. 
      Шеридан заметил, как вздрогнула Деленн. 
      - Его зовут Кош. 
      - Он был... когда-то... частью меня, - прошептала Деленн. 
      - Бог знает почему, но теперь он - часть меня. Он велел мне встретиться с вами, и передать такие слова: "Это начало". Вот. Для вас это что-нибудь значит? 
      - Возможно. 
      - Хорошо. И еще... Я хотела сказать вам... Простите меня. За то, что я делала с вами. 
      Деленн мягко, ласково улыбнулась, и ответила: 
      - Спасибо. 
      Лита улыбнулась в ответ и повернулась, чтобы уйти. Когда она дошла до двери, то внезапно остановилась, повернулась и сказала: 
      - Капитан, я не знаю, что за игру вы затеяли с Маркусом, но понимаю, что не могу остановить вас. Имейте в виду, что если с ним из-за вас что-нибудь случиться, я вас не прощу. Никогда. 
      И она ушла. 
      Шеридан взглянул на Деленн. 
      - Что я мог сказать ей? - проговорил он. - Я не знаю, какая опасность подстерегает Маркуса, но нам действительно нужна та информация, которую он может достать. 
      - Информация для нас ценнее его жизни? 
      - Может быть. Мне бы хотелось знать правильный ответ, но жизнь - сложная штука. 
      - Да, по-видимому, это так. 
      Она неспешно достала Трилюминарий. 
      - Ты готова? 
      - Да. 
      Она поместила Трилюминарий в верхнюю часть машины. 
      - Я буду здесь, - сказал он. - Можешь на меня положиться. 
      Она улыбнулась. 
      - Спасибо. 
* * *
      Увидеть на Минбаре центаврианина можно, только если вам крупно повезет. Но для того, чтобы увидеть центаврианина на вечере минбарской поэзии, требуется просто невероятная удача. 
      Вир Котто был исключением среди центавриан. 
      Учитывая то, что официально он занимал должность атташе посла Рифы, работал главой дипломатического представительства, делал всегда самую тяжелую и неприятную работу и каждый раз оказывался козлом отпущения, сейчас Вир должен был быть по горло занят подготовкой к их совместной предстоящей поездке на Проксиму 3. Но неофициальные, хранимые в глубокой тайне, обязанности Вира, касавшиеся заклятого врага Рифы - Лондо Моллари, требовали от него заняться сперва кое-какими другими делами. 
      Поэма как раз закончилась, и была встречена одобрительной реакцией слушателей. На первых порах ти-ла - традиционная минбарская поэзия - ставила Вира в тупик. Стихотворения центавриан, как правило, были короче, проще и, в общем и целом, гораздо скабрезнее, но, в конце концов, он привык к ней и даже приучился получать от нее удовольствие. 
      Он немного отпил из бокала, наблюдая, как поэт негромко разговаривает с публикой. Напиток, разумеется, не содержал алкоголя, но Вир, все же, не знал толком, из чего тот был сделан. Рифу не волновало отсутствие спиртного на Минбаре - бревари он пил только по случаю государственных праздников, а Вир был вообще равнодушен к выпивке, но практически любой другой центаврианин оценил бы их положение, как кошмарное. 
      Наконец, поэт попрощался с присутствующими поклоном и вышел. Вир знал, что тот заметил его, и встретит в их обычном условленном месте, но для начала, с целью соблюдения конспирации, он должен был как-то убить время тут. Он затеял вежливый светский разговор с минбарцем-мастером, после окончания которого удалился из помещения, направившись к укромной аллейке, где никто не застанет их врасплох. Минбарцы уважительно относились к желанию уединиться, но все же... 
      - Что-нибудь слышно от Г'Кара? - спросил Вир. 
      Его очень беспокоило затянувшееся молчание главы их конспиративной сети. 
      - Алит Нерун послал сообщение, достигшее меня несколько месяцев назад. Ха'Кормар'А Г'Кар пока что занят укреплением своих позиций на Эпсилоне 3. Он собирает корабли, способные сражаться на его стороне. Сам алит Нерун отправился в пределы Лиги Неприсоединившихся Миров, чтобы отыскать там нечто такое, что могло бы помочь нашему делу. Несомненно, что Ха'Кормар'А Г'Кар полагает, что в ближайшем будущем не избежать серьезных конфликтов. 
      - Он прав. Серый Совет вот-вот выберет нового лидера. Посол Рифа и я завтра отправимся на Проксиму 3. Посол не сказал мне, зачем, но я готов держать пари, что совпадение одного с другим не случайно. 
      - Да, похоже на то. 
      - Вот именно. Когда вы отправитесь в путешествие на Приму Центавра? 
      - Я покидаю Минбар завтра, так же, как и вы. 
      - Хорошо. Я был бы признателен, если бы вы передали это министру Моллари. 
      Вир передал своему визави инфокристалл. 
      - Если бы все было как обычно, я бы отдал ему это сам, но... в свете последних событий, мне кажется, что ему следует получить эту информацию как можно быстрее. 
      - Я сделаю все возможное, чтобы эта информация попала к нему. Вы сможете встретиться с капитаном Шериданом во время своего пребывания на Проксиме 3? 
      - Я надеюсь. Учитывая, куда все катится, он действительно очень нужен нам. 
      - Я... полагаю, что это так. Алит Нерун дал мне еще одно поручение, - чтобы я передал частное сообщение капитану Шеридану и Сатаи Деленн. 
      Вир взял из рук минбарца кристалл и положил его в карман своего камзола. 
      - Я проведу на Приме Центавра два месяца. Мы встретимся, когда я вернусь. Да пребудет с вами Вален. 
      - Вам того же. 
      Вир покинул аллею и суетливо пошел прочь. Он чувствовал, как инфокристалл оттягивает карман его камзола. Он казался ему очень тяжелым. 
* * *
      Для Сьюзен Ивановой возможность оказаться одной для того, чтобы выполнить какое-нибудь задание ее союзников, стала редким удовольствием в последнее время. С того самого момента, как капитан Шеридан и эта его минбарская ведьма заставили Маркуса шпионить за ней (все, конечно же, делалось для ее собственной безопасности), у нее очень редко появлялась возможность заняться своими основными обязанностями. Впрочем, это не имело очень уж большого значения, поскольку теперь все складывалось само собой, почти без ее участия, да и сказать, что ей плохо с Маркусом, она тоже не могла. 
      Нет, наоборот: будучи с ним, она получала слишком много удовольствия, и именно поэтому ей иногда нужно было отдыхать от его присутствия. У нее был большой выбор способов, как достичь этого, но на этот раз она не придумала ничего лучше, как подсыпать ему снотворного в выпивку. Господи Боже, он пил воду. Пил ли ее тут хоть кто-нибудь еще? У нее было не так много времени, но достаточно, несмотря на то, что она и так уже убила большую его часть, просто глядя на то, как он спит. 
      Он был невинен, и это было так непривычно для нее. Пси-корпус лишил ее детской невинности, забрав мать, а отец лишил ее своей любви. Но Маркус - он видел, как погибла его семья, как была разрушена колония, в которой он жил; все, что он имел, было вычеркнуто напрочь, и, тем не менее, он сохранил свою невинность. Он заплакал в первый раз, когда ей удалось соблазнить его, и его слезы привели Сьюзен в состояние невероятного потрясения. 
      Ей пришлось напоминать себе, зачем она делает все это. Ей пришлось напоминать себе о минбарцах, о ворлонцах, о Пси-корпусе. Снова и снова твердила она про себя одну и ту же фразу: "Кто-то должен стать жертвой, если от этого зависит спасение всех остальных". Раз за разом напоминала себе, что она здесь не для того, чтобы кувыркаться в постели с Маркусом. 
      Если бы она не напоминала себе обо всем этом сама, это бы не преминули сделать двое ее спутников-Теней. Они были недовольны. Она не знала, что им известно о желании, о сексе, о любви, но она понимала, как они озабочены присутствием Маркуса. Они требовали, чтобы она либо убила его, либо посадила на него Стража, и ей приходилось выдерживать отчаянные словесные схватки, доказывая им, что действия такого рода могут навлечь на нее ненужные подозрения. 
      Но им ли она напоминала об этом - или себе? 
      Она протянула руку к двери комнаты, бывшей целью ее нынешнего путешествия, и нажала кнопку сигнала. Она знала, что та, с которой она хотела поговорить, была там, и еще она знала, что кое-кого другого, кто тоже жил здесь, в этом жилище сейчас не было. 
      Дверь открылась, и на пороге возникла бледная рыжеволосая женщина. 
      - Сьюзен, - пробормотала она. - Сьюзен. Прости. Я в таком виде... 
      - Все в порядке, Анна. 
      Анна Шеридан шагнула назад, приглашая Сьюзен - и ее невидимых спутников - войти в комнату. Сьюзен, медленно поворачивая голову, оглядела помещение. Все было в полном беспорядке, запах дешевого нарнского спиртного смешивался с еле теплившимся ароматом апельсинового цвета. Повсюду были разбросаны предметы одежды, постель была смята и неубрана, и было совершенно ясно, что тут не убирались уже многие месяцы. 
      Сьюзен посмотрела на Анну. Ее красивые черты покрывала маска усталости и горечи. Рыжие волосы до плеч были измяты и торчали во все стороны, - очевидно, она не поправляла прическу после сна. От нее перло запахом сивухи и пота, а большая футболка - единственное, в чем она была - уже давно нуждалась в стирке. 
      - Тяжелая ночь, да? - сказала Сьюзен. 
      Анна кивнула. 
      - И не первая. Бормотуха кончилась сегодня в три часа ночи. 
      - Джон... его не было тут? 
      Сьюзен знала наверняка, что его здесь не было. Он витал на своем космическом корабле вместе со шлюхой-минбаркой. Глядя на женщину, которая, как все больше уверялась Сьюзен, становилась ее подругой, она почувствовала вспышку острой ненависти к Деленн за то, что та лишила эту несчастную последней радости в жизни. 
      Анна покачала головой и вдруг разрыдалась, уронив голову в свои ладони. 
      - Я не видела его уже много месяцев, - зашептала она. - Я даже не знаю, тут он, или еще где-нибудь. 
      - Он здесь. "Вавилон" стоит на орбите. Правительство ожидает в скором времени атаки минбарцев, и оно желает, чтобы корабль был в полной боевой готовности. 
      - Пусть они приходят, - бормотала Анна. - Они отняли у меня мою лучшую подругу, мою дочь и моего мужа. А теперь им нужна моя жизнь - что ж, пусть подавятся ей. 
      - Что ты говоришь! - воскликнула Сьюзен, сама удивившись своей искренности. - Мои друзья будут здесь, когда появятся минбарцы, и они не пропустят их, я обещаю. Что же касается Джона... я не знаю, что с ним происходит. Я тоже не видела его долгое время, но слышала, что он все время вместе с Деленн. 
      - Опять она! - вскинулась Анна. - Что он в ней нашел? Господи, она же ведь минбарка! Она убила нашу дочь! Это... это мерзко. Это просто мерзко, отвратительно, невозможно и... о, Боже! Как мне хотелось бы, чтобы она была здесь! 
      Сьюзен тихо потянулась к Анне, обняв ее и прижав к себе. Она услышала, как раздраженно зашипели ее соглядатаи, но она не обратила на них никакого внимания. Она делала это для них же, так что, если при этом она могла утешить Анну, то именно так она и поступит. 
      - Я думаю, ты должна поговорить с ним, - сказала она. - Просто расскажи ему, каково тебе. Может быть... я не знаю. Может быть, у тебя что-нибудь получится. 
      - Ты так думаешь? 
      - Я знаю. 
      - О, Господи. Я - просто чучело. 
      Анна скривилась в горькой улыбке. 
      - Посмотри на меня. Посмотри вокруг. 
      - Я... - у Сьюзен мелькнула мысль о спящем Маркусе. - Я помогу тебе прибраться - и привести в порядок себя. А потом ты сможешь полететь на "Вавилон" и поговорить с Джоном. 
      - Спасибо. Я не знаю, что бы я делала без тебя. 
      Сьюзен услышала шипение своих спутников и внезапно, в один краткий миг, вопреки рассудку, возненавидела себя за то, что ей приходилось делать. Но только лишь на один миг. 
* * *
      Среди девяти членов Серого Совета бывали такие, как Синевал - они говорили часто и громогласно. Бывали и другие, вроде Хедронна, которые говорили редко, но в чьих словах заключалась большая сила. Иногда в нем были люди наподобие Деленн, которым не было нужды говорить, чтобы демонстрировать свою силу. Но были там и такие, как Ратенн - к их словам прислушивались редко, и еще реже следовали им. 
      Это не означало, что его мнения и идеи были хуже, чем, к примеру, у Синевала. Просто ему приходилось искать посредника для их изложения. Обычно это была Деленн, - она слушала и понимала его, но теперь Деленн не было. О ней молчали, ее предали забвению и оболгали. Ратенн знал, что мысль о ее добровольной помощи Старкиллеру была абсурдна, - нет, хуже, чем абсурдна, - кощунственна. И теперь Синевал занимал ее, - что бы там ни говорили, ее - место. 
      Нужно очень сильно постараться, чтобы разозлить минбарца, но разгневанный минбарец - повод испугаться, как выяснили на своем горьком опыте земляне. Ратенну нужно было найти выход своей злости, и он слушал ти-лу. Воспоминания о прошлом и думы о будущем. Поэт был и талантлив и просветлен, но его слова ничуть не смягчали гнев Ратенна. В конце концов он поднял руку, и поэт прервал чтение, почтительно поклонившись. 
      - Вы знаете Сатаи Деленн? - спросил он. 
      - Мне известно... о ней, - ответил поэт, не поднимая взгляда. Правила приличия не позволяли кому угодно глядеть в глаза Сатаи Серого Совета. 
      Ратенн посмотрел на поэта. Новость об исчезновении Деленн не была всеобщим достоянием, и если он разгласит этот секрет, его могут ждать неприятности. Но, все же, как говорится, поэту дано право услышать слова Сатаи. 
      Тоска от неправильности происходящего снедала его. Поэт все еще стоял со склоненной головой. 
      - Воины со своей глупой гордостью, - прошептал Ратенн. - Они разрушат наш Совет. Синевал развалит Совет. А мы, Третий Храм Чудомо, не пошевелим и пальцем, чтобы остановить его. А все почему? Потому что у нас иного выбора. Запомните этот Серый Совет, шаал Ленньер. Вспоминайте нас в ваших стихах, ибо скоро некому больше будет это делать. 
      Когда вы отправляетесь к центаврианам? 
      - Завтра утром, Сатаи. 
      - Я все думаю о том, как на Центавре воспримут ваше творчество, шаал. Почему-то мне не кажется, что эти стихи окажутся очень близкими для них. Но если хоть кто-то и способен достучаться до их сердец, то это вы. Шаал Майян должна гордиться вами. 
      - Да, Сатаи. Так оно и есть. 
      - Я рад, что она ценит вас по достоинству. Идите, шаал Ленньер, и да пребудет с вами Вален. 
      - Благодарю вас, Сатаи. 
      Ленньер поклонился и ушел. Ратенн, наконец-то, оказался в одиночестве, окруженный со всех сторон неясными тенями. В его груди пылала злость. 
      Воины! Совет был в руках касты Жрецов задолго до Дукхата, еще во дни самой Лиравал. 
      Ратенн поклялся себе памятью Деленн, что те времена должны наступить вновь. 
* * *
      Мало кто на борту "Вавилона" не знал в лицо Анну Шеридан, - некоторые знали ее с тех пор, как она вышла замуж за капитана вскоре после переселения на Проксиму 3. Но никто не видел ее на корабле уже больше года, и, насколько было известно командору Корвину, капитан не встречался с ней уже почти шесть месяцев. 
      Поэтому, получив известие о том, что Анна находится в причальном отсеке, требуя, чтобы ей дали поговорить с мужем, и, между прочим, интересуется, по какой причине меры безопасности стали гораздо строже, чем обычно, он первым делом сильно удивился. 
      - Она... трезвая, мистер Аллан? - нерешительно спросил Корвин. 
      Невзирая на капитана, который упорно делал вид, что эта проблема его не волнует, тот факт, что Анна - пьяница, был не таким уж великим секретом на Проксиме. 
      - Да, сэр, - ответил Зак. - Мало того, даже намека никакого на это дело нет. 
      - Я спускаюсь. 
      По пути из рубки в причальный отсек, Корвин мучительно пытался придумать, что он должен ей говорить. 
      "Простите, миссис Шеридан, но ваш муж в данный момент занят тем, что охраняет нашу минбарскую пленницу, которая, скажем так, окуклилась с целью исполнения древнего пророчества. А, между прочим, меры безопасности сейчас столь строги именно потому, что мы не желаем, чтобы кто-нибудь узнал об этом, и еще нам очень не хочется, чтобы Сьюзен имела возможность разгуливать по кораблю, пока мы не решили, что с ней делать. Вообще говоря, ни все они, ни я сам толком не знаем, как нам теперь относиться к Сьюзен". 
      Вот. Так будет в самый раз. 
      Он все еще продолжал разговаривать сам с собой, входя в причальный отсек, когда обнаружил там Анну, уже проявлявшую признаки нетерпения. Корвин даже слегка вылупил глаза, когда увидел ее. Ее волосы были свежевымыты, подстрижены, и уложены в новую прическу. На ней были просторные голубые брюки и топик, а также украшения. Корвин старался подмечать в людях как можно больше мелочей, и он углядел обручальное кольцо, блеснувшее на пальце Анны. Она не надевала его уже многие годы. 
      - Я хотела бы видеть моего мужа, если это не очень трудно, - с вызовом проговорила она. - Конечно же, если он не очень сильно занят. 
      - Видите ли... - начал Корвин. 
      Что там говорил капитан? "Можете вызывать меня только в самом крайнем случае". Корвин не был уверен, что знает точное его определение, но из своего опыта он мог сделать вывод, что если вдруг поблизости появятся двадцать минбарских крейсеров, это сойдет за крайний случай, а вот любое событие меньшего масштаба - нет. 
      - Боюсь, что он действительно занят в настоящий момент. Если вы желаете оставить какое-нибудь сообщение для него, то... 
      - Я прекрасно могу сделать это при помощи электронной связи, - отрезала она. - Я хочу поговорить с ним сама. 
      - Я глубоко извиняюсь перед вами, - начал Корвин. - Я доложу ему о вас сразу, как только получу такую возможность, но я боюсь, что мы здесь все в последнее время очень заняты... 
      "Очень заняты" - не то слово. На Корвина свалилось так много учебных тревог, инспекций и проверок, что он начинал побаиваться от постоянной усталости превратиться в зомби, бездумно расхаживающего взад-вперед и столь же бездумно делающего привычную работу. 
      - Знаете, командор, - неожиданно вмешался Зак. - Я тут все думал об одной вещи. Мисс Александер бормотала что-то, когда возвращалась от него несколько часов назад. Она все повторяла и повторяла слово "Кризалис". Как вы думаете, что бы это значило? 
      - Понятия не имею, сержант, - раздраженно ответил ему Корвин. 
      - Мисс Александер? Ага, все понятно. Он с удовольствием впускает к себе каких угодно женщин, лишь бы не меня. А я - всего-навсего его жена! И что, интересно, это еще за Кризалис такой? 
      - Нам с вами остается лишь гадать, - светским тоном заговорил с ней Зак. - Они же мне ничего не говорят. Думаю, это что-то минбарское. 
      - Молчать, сержант! - рявкнул на него Корвин. - Я прошу прощения, миссис Шеридан, но капитан занят. Я обязательно дам ему знать о вас, когда он освободится. 
      - Занят? - медленно проговорила Анна. - Да, я понимаю, он все время сильно занят - с другими женщинами и с минбаркой! Можете не трудиться, командор! 
      Она повернулась и устремилась прочь. Корвин в ярости повернулся к Заку. 
      - Эй, я же не знал, что это такой большой секрет, - начал оправдываться Зак. - Прошу прощения. 
      - Я не ожидал от вас, что вы будете с каждым встречным и поперечным распускать язык о вещах, которые являются секретом, сержант. 
      - Ах, черт побери. Вы правы. Виноват, командор. Видите ли, я в последнее время очень уж мало спал. Вся эта дополнительная безопасность, тренировки, проверки и так далее. Я просто уже... немножко как лунатик, знаете ли. 
      Корвин вздохнул, и его гнев отхлынул. 
      - Я понимаю. Сколько вам еще сидеть на посту? 
      - Да вроде, еще часа четыре. 
      - Как закончите, отправляйтесь на поверхность. Устройте себе отдых, расслабьтесь. На нас всех в последнее время очень сильно давят дела, и, насколько я вижу, для некоторых, это уже слишком. Просто, постарайтесь не делать подобных глупостей впредь, мистер Аллан. 
      - Конечно сэр. Прошу прощения. 
      - Не думаю, что это что-нибудь меняет. У капитана и его жены отношения и без того нелегкие, и будь я проклят, если слово "Кризалис" что-то ей скажет. Проклятье, я ведь связан со всем этим, но даже я не знаю, что значит эта чертовщина. 
      - Да, сэр. И все же, извините. 
      - Можете не беспокоиться на этот счет. Наверное, ничего плохого не случилось. 
      - Да, сэр. 
* * *
      - Пришло время, когда мы должны взглянуть фактам в лицо, - говорил вице-президент Кларк. - Время, отпущенное нам, истекает. День, дату которого мистеру Уэллсу удалось узнать от нашей пленницы-минбарки, прошел уже два месяца назад. Даже принимая в расчет время, необходимое Серому Совету на то, чтобы утрясти свои политические вопросы, на данный момент они уже должны избрать себе вождя, или как раз заниматься этим. А это значит, что корабли минбарцев могут оказаться здесь со дня на день. 
      - Мы все это знаем, Морган, - тусклым голосом проговорила президент Крэйн. 
      Ее здоровье оставляло желать лучшего, и она пришла на это собрание только из-за того, что обсуждаемый вопрос был очень важен. Более чем четырехчасовые дебаты не добавили ей бодрости, и теперь она выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание. 
      - Мы знаем это, и мы уже долгое время ведем приготовления. Лейтенант Иванова заверила нас, что ее друзья следят за ситуацией, и что они появятся здесь в нужный момент. Наши зонды раннего предупреждения пока не передают ничего необычного. Мы будем готовы, Морган... 
      - Но, - вмешалась генерал Такашима, - у нас действительно очень мало времени. Мы так и не дали твердого ответа на мирные предложения Центаурума. Центавриане могут быть полезными союзниками для нас. Учитывая, что через пару дней сюда прибудет лорд Рифа, мы не должны упускать такого ценного шанса. Наверняка, минбарцы задумаются, если на нашей стороне будут еще и центавриане. 
      - Мне так не кажется, - заявил Кларк. - Но, все равно, союз с Центавром важен для нас. Какая польза все это время нам была от нарнов? Да никакой. Так что, если центавриане хотят предложить нам свою помощь в войне с Минбаром, с нашей стороны было бы глупо отказываться. 
      - У меня все еще остаются сомнения насчет этого лорда Рифы, - тихо сказала Крэйн. - Я никогда раньше не слышала этого имени. Почему центавриане не послали министра Моллари или кого-нибудь из его помощников? В конце концов, именно он был первым, кто выдвинул идею соглашения. 
      - У министра Моллари много дел и обязанностей, - ответил Кларк. - Лорд Рифа - видный представитель центаврианской знати, и на его верительной грамоте стоит печать самого императора Центавра. Если у вас есть какие-то сомнения на его счет, вы можете высказать их прямо ему. 
      Мне, однако, кажется, что перед нами стоит более серьезная проблема. Потенциальная угроза безопасности. Когда Сатаи Деленн привезли сюда, я выступал за то, чтобы оставить ее в живых. В качестве военнопленной и потенциальной заложницы, она представляла собой значительную ценность и, в самом деле, мистер Уэллс получил от нее большое количество бесценных сведений. В последнее время, однако, она постоянно находится на "Вавилоне". Как следует из доклада капитана Шеридана о его фиаско у Эпсилона 3, ее присутствия на борту оказалось недостаточно, чтобы помешать минбарскому кораблю открыть огонь по "Вавилону", а, следовательно, ее ценность как заложницы представляется теперь сомнительной. Кроме того, капитан Шеридан много раз отвечал отказом на запросы мистера Уэллса, а также любых других сотрудников Службы Безопасности, по поводу возобновления ее допросов. 
      Оказывает ли она какое-то... нездоровое влияние на капитана Шеридана, или нет - судить не мне. Так или иначе, я полагаю, что из факта ее наличия у нас мы уже не можем извлечь никакой пользы, и теперь он представляет собой лишь потенциальную опасность. Чем быстрее мы избавимся от нее, тем лучше. 
      И, разумеется, публичная казнь послужит неплохим средством поднятия морального духа людей, не правда ли?
 

      Если бы капитану Джону Шеридану год назад сказали, где и чем он будет заниматься в этот день, он бы не поверил и рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы это. Тогда он был верным защитником Человечества, последней надеждой на спасение от минбарцев, бесстрашным капитаном корабля Земного Содружества "Вавилон". Все казалось таким простым. Конечно, его дочь Элизабет уже погибла, и его жена Анна доводила себя ночами до пьяного ступора, но, по крайней мере, он знал, кто он такой, и зачем он делает свою работу. 
      Но потом случилось то, что случилось: он привел "Вавилон" на Вегу 7 для ремонта, его предал администратор На'Фар и захватили в плен минбарцы. В камере минбарской тюрьмы его нашла Сьюзен Иванова, он сбежал оттуда, захватив по дороге Деленн, и с того момента в его жизни наступил полный хаос. 
      Все события, начиная с полета на Нарн, - освобождение сатаи Деленн из-под допроса Уэллса, вся чехарда вокруг Эпсилона 3 и Г'Кара, таинственная встреча на Вавилоне 4... они казались ему странно нереальными. Как если бы он вспоминал какой-то малопонятный сон. Ему хотелось проснуться и увидеть, что он снова на Земле - и рядом с ним только Анна и Элизабет, и они находятся в саду его отца, воздух в котором напоен ароматом цветущего апельсина. И у них еще целая жизнь впереди - такая, которую стоит прожить, которая могла бы стать реальностью, если бы только минбарцы остановились, не стали сжигать Землю. 
      Но всякий раз он приходил в себя и понимал, что Элизабет мертва, Анна стала чужим человеком для него, Земли больше нет, - как нет его семьи и памяти о ней. А он сидит здесь, на "Вавилоне", глядя на гигантский кокон перед собой. 
      Конечно, Деленн называла его Кризалис, но от этого происходящее не казалось ему менее бессмысленным. Он ловил себя на абсурдной мысли, что он ожидает ее появления оттуда в виде бабочки с крыльями и всякими такими штуками. Он и в самом деле не имел понятия, во что превратит ее Кризалис. Единственное, что давало хоть какую-то надежду - это ее уверенность в том, что так она сумеет сблизить две расы. На взгляд Шеридана, это была совершенно глупая мечта, но вера, пламенем кипевшая в ее глазах, почти убедила его самого. 
      Почти. 
      Шеридан не верил в пророчества, в судьбу, в то, что у всего рано или поздно наступит счастливый конец. Когда он пытался думать о мире между землянами и минбарцами, перед его глазами вставала "Черная Звезда", минбарские флоты, реющие над Марсом, сатаи Синевал в зале Серого Совета, и он чувствовал, что все это может закончиться лишь большой кровью. Возможно, если бы Минбар погиб так же, как погибла Земля, то тогда, может быть, речь могла бы идти о мире, но он сильно сомневался насчет этого. 
      Так почему же он сидит здесь, наблюдая за коконом, в котором была скрыта женщина, стоявшая у кормила войны против его народа? Зачем он зажигает свечи, расставленные в каком-то определенном порядке, в котором он не видит смысла? Для чего он находится тут, в то время как ему следует управлять кораблем? Почему он следует словам пророчества, в которое не верит сам? 
      Почему? Потому что он верит в нее. Шеридану в жизни несколько раз выпадало счастье знакомства с людьми, вокруг которых вращалось все. Эти люди внушали уважение и послушание одним своим присутствием. Он предполагал, что сам является одним из них, хотя его внутренние ощущения были далеки от этого. Он вспоминал генерала Ричарда Франклина, "Громовержца", ауру силы, которая явственно ощущалась в его присутствии. Он вспоминал своего первого командира - капитана Джека Мэйнарда, с его практически неистощимым запасом знаний, рассказов и пословиц. Он вспоминал своего отца, дипломата от Бога, к чьим негромким словам прислушивались императоры, вожди и пророки, и еще он вспоминал свою мать, чей тихий голос заставлял утихомириваться двух непослушных детей. 
      Все они были мертвы ныне, но Деленн была жива. Она не была военачальником, и Шеридан не думал, что она выдающийся дипломат. Исходя из того, что ему было известно о минбарской кастовой системе, он заключил, что она была жрицей. И все же, она обладала той же самой силой, какая была свойственна всем великим воителям и дипломатам, которых когда-либо знал Шеридан. И было в ней нечто большее. Вера. Совершенно искренняя, подлинная вера в правоту своего дела. 
      Шеридан не верил ни во что. Наверное, именно потому он так стремился разделить ее веру, как утопающий стремится ухватить глоток воздуха. И вот, он ждал теперь ее. Но все-таки он подозревал, что в бочке уверенности имелась-таки ложка сомнения. Деленн не знала, что с ней случится после этого, но поступала она так, будто была полностью уверена в успехе. Поэтому, ощущая благодарность за все те слова поддержки, что были сказаны ею, он сидел, и ждал. 
      Она сказала, что это может занять несколько дней - может быть, даже, две недели. Сейчас она находилась внутри уже пять дней. Шеридан почти ничего не ел и не пил, но ему и раньше приходилось проводить целые дни без еды и воды, так что голод не беспокоил его. Она прекратила двигаться внутри Кризалиса дня три назад, и теперь Шеридан уже не мог видеть ее сквозь толстые переплетения оболочки. 
      Он ждал. Командор Корвин понимал в происходящем еще меньше Шеридана, но он уважал своего командира и сделал все, чтобы ничто и никто не беспокоил его. Даже известие о том, что Анна попыталась добиться встречи с ним, не дошло до Шеридана, а если бы он знал об этом, то, возможно, все сложилось бы иначе. Но сейчас Шеридан пребывал в тишине и полумраке, ощущая непривычный покой. 
      Так не могло продолжаться беспредельно. Всему приходит конец. Шеридан понимал это, но все-таки почувствовал легкое раздражение, когда вдруг запищал его коммуникатор и до него донесся голос Корвина. 
      - Сэр, я очень сожалею, - заговорил он. - Но мы принимаем вызов по Золотому Каналу от вице-президента Кларка. Я пытался убедить его, что вы плохо себя чувствуете, но он настаивает на немедленном разговоре с вами. Он говорит, что это срочно. 
      - Я понимаю. Благодарю, Дэвид. Я буду говорить из своего кабинета. 
      Шеридан еще раз поглядел на Кризалис. Он мысленно пообещал Деленн, что он уйдет ненадолго и скоро вернется. Даже если ему придется спуститься на планету, он будет здесь через несколько часов. Он вернется, и будет с ней все оставшееся время. 
      - Я скоро вернусь, - сказал он Кризалису. - Извини меня, я скоро вернусь. 
      Он вышел из комнаты и запер дверь своим личным кодом доступа. После этого он повернулся к стоявшему на вахте охраннику. 
      - Никто, кроме командора Корвина, не имеет права входить в эту каюту до моего возвращения. Если кто-нибудь попытается проникнуть, арестуйте его и заприте в камере. 
      В силу необходимости каюта Деленн, несмотря на довольно уютное убранство, считавшаяся камерой, находилась далеко от рубки и кабинета Шеридана, располагавшихся в носовой части корабля. Поэтому путь в кабинет ему предстоял неблизкий. И даже если Шеридан несколько замедлял шаг, делал это он отнюдь не намеренно. Ему не нравится Кларк, но разве это повод, чтобы лишний раз злить его, не так ли? По крайней мере, так он говорил самому себе. 
      Наконец, он добрался до своего кабинета, встал перед коммуникационным пультом и включил Золотой Канал. Лицо Кларка, появившееся на экране, не было особенно доброжелательным. 
      - Долго копаетесь, капитан Шеридан, - бросил он. 
      - Прошу прощения, господин вице-президент, - ответил Шеридан. - Я занят многочисленными проверками и другими делами. Мы должны быть уверены, что корабль будет готов к появлению минбарцев. 
      - Наши зонды раннего предупреждения пока не показывают признаков активности со стороны минбарцев. В случае чего, у нас будет в запасе, по крайней мере, двенадцать часов. 
      - Можете мне поверить, господин вице-президент, это чертовски мало. 
      - Посмотрим, но, пока что, "Вавилон" может обойтись без вас несколько часов. К нам прибыл дипломат с Центавра, чтобы обсудить возможность заключения двустороннего договора о взаимопомощи, и он желал бы встретиться с вами... 
      - Господин вице-президент, я очень занят. Я уверен, что он сможет обойтись без личной встречи со мной... 
      - Он настаивает на том, что это необходимо, капитан, а я, в свою очередь, считаю нужным напомнить вам, что вы служите Правительству. Если мы сможем заключить этот договор с Центавром, нам, может быть, вообще не придется сражаться с минбарцами. 
      - Господин вице-президент, я воевал и против минбарцев, и против центавриан, и я хочу сказать вам, что если центавриане вздумают заступиться за нас, и пошлют какие угодно силы, минбарский флот пройдет сквозь них, как нож сквозь масло. А если даже они не станут помогать нам военными средствами, то нарны наверняка продадут нас минбарцам со всеми потрохами, и разломают ваши зонды раннего предупреждения, вместе со всем остальным проданным нам оборудованием. 
      - Посмотрим, капитан. Так или иначе, мы требуем вашего присутствия на Проксиме 3, и вам необходимо прибыть сюда в ближайшее время. 
      Шеридан выругался про себя. 
      - Я буду, господин вице-президент. 
      Сигнал пропал, и он, отступив назад, присел в раздумье на краешек стола. Центаврианин, здесь? Считалось, что это пространство принадлежит нарнам, и нарны постоянно прилетали на Проксиму и улетали с нее, - в данный момент, правда, больше улетали, чем прилетали. Но зачем центаврианину забираться так далеко в зону боевых действий? Минбарцы могут появиться в любой момент (Шеридан не очень-то доверял этим зондам). Так почему же знатного центаврианина не страшит риск попасть под перекрестный огонь, не говоря уже о риске превратиться в отбивную по милости какого-нибудь встречного нарна? 
      Вопросы. Опять сплошные вопросы, и ни одного ответа. 
      Шеридан снова выругался и стал готовить все для того, чтобы Деленн пребывала в безопасности, пока он будет на Проксиме. Все равно, он улетит туда ненадолго. В худшем случае, на несколько часов. Да, не более того. 
* * *
      Для знатных вельмож Примы Центавра секретные встречи и тайные заговоры в последнее время стали едва ли не обязательной частью повседневной жизни. Император Мэррит был доброжелательным, компетентным, вежливым и искренним. Все это вместе означало, что ему было бы проще нарисовать себе громадную мишень на лбу и выйти погулять на стрельбище. 
      Было много таких, которые в один голос утверждали, что Мэррит и в подметки не годится своему отцу, и они были в общем-то правы, но истина была в том, что Турхан был великим человеком только в начале своего правления. Он вытащил Центавр из нарнского кошмара, причем потери престижа, порядка и жизней при этом оказались меньше, чем предполагали самые большие оптимисты. А то, как он развивал отношения с инопланетными правительствами, в особенности, с набиравшим силу Земным Содружеством, несло центаврианам новую надежду на восстановление государства и, быть может, возрождение былого могущества. 
      Но Турхан, как и многие великие правители, прожил слишком долгую жизнь. Со временем он стал стар и болен, и уже не мог удержать двор в своих руках. Самый сильный союзник Центавра - Земное Содружество - был сметен с политической сцены, и от него остался лишь крохотный обломок. Поскольку центавриане ничем не могли помочь этому обломку, земляне обратились за помощью к нарнам, и те стали помогать им с радостью, не так уж много требуя взамен. 
      А потом началась война с Нарном, обозначив собой путь к возрождению Республики Центавра, что немало удивило всю Галактику, а в особенности, нарнов, которые вдруг обнаружили, что их военная машина не столь сильна, как им хотелось бы. 
      Турхан умер, не дожив до конца той войны, и его сын взошел на трон. Но был он не более чем символической фигурой. Пока все внимание было сосредоточено на войне, маленькая группа дворян сумела подняться к вершинам власти и направить Республику по пути величия. Умело используя средства дипломатии, военного искусства и ту же самую стратегию изматывания противника, что ранее применили против них нарны, Лондо Моллари, Урза Джаддо и Форверд Рифа сумели благополучно вывести Центавр из войны. Да, она закончилась кровавым патом, но, по крайней мере, центавриане сохранили свою свободу, и теперь восстанавливали то, что было разрушено. 
      Тогда-то и грянул гром. Во время войны Лондо Моллари довелось увидеть что-то такое, о чем он предпочитал никому не рассказывать. В то время его послали с дипломатическим заданием к дрази, на которых напали нарны, и он исчез, и не появлялся больше недели. Когда он вернулся, то был рассеянный и невнимательный, а по ночам часто просыпался в холодном поту. Урза Джаддо сосредоточил все свое внимание на императоре, пытаясь, в то же время, закончить войну и улучшить положение в государстве. А Форверд Рифа... он все чаще стал грезить о власти, несомненно, под влиянием своей благоверной супруги, Эльризии. Очень скоро Урза и Рифа оказались на разных концах политического спектра, и весь Центаурум раскололся и был близок к открытому противостоянию. Будучи вынужденным, в чем-то против своей воли, выбирать одну из двух сторон, Лондо пошел в союзники к своему старому другу Урзе, но никакого удовольствия от этого он не испытывал. Однако у Рифы оказалось слишком много сторонников, чтобы от него можно было избавиться раз и навсегда, так что его пришлось послать с глаз долой на Минбар. Урза стал премьер-министром императора, а Лондо... продолжал копать свой огород. 
      Но в какой-то момент между изгнанием Рифы и настоящим временем дела стали валиться из рук Правящей Троицы - Мэррита, Урзы и Лондо. До сих пор неженатый Мэррит все больше попадал под влияние леди Эльризии, которая впуталась в какие-то интриги вместе с двумя женами Лондо - Мэриел и Даггер. Несколько знатных центавриан таинственным образом скончались по естественным причинам. Мэррит все больше и больше отдалялся от реальности, а полчища племянников и кузенов Турхана полезли во все окна и двери дворца, попутно занимая видные места на политической сцене. 
      А еще оставались нарны. Из-за недавнего нападения на захваченную ими во время войны колонию Рагеш 3, все уже налаженные было отношения полетели к черту. Выглядело так, будто никто не отдавал приказа об этой атаке, и никто, кстати, не обращал внимания, что центавриане в результате оказались биты. Это не имело значения - ведь, если нарны нападут, то... что ж, Центавр побеждал их раньше... Центавр победит и на этот раз. 
      И вот, в то время как на Приме Центавра занимается пожар, император Мэррит отрезан от мира, пленяемый благородной леди Эльризией, Урза Джаддо занят своими личными делами, Лондо Моллари... имеет достаточно своих собственных, совершенно нетипичных проблем, с которыми он вынужден разбираться... 
      Лондо ненавидел поэзию. Лондо терпеть не мог минбарцев. Минбарская же поэзия положительно выводила его из себя. Единственной причиной, по которой он торчал на вечере минбарской ти-лы, было то простое обстоятельство, что здесь не могло быть и духа ни одной из его жен. (У Тимов не хватало терпения для подобных вещей, Мэриел была слишком занята своими интригами, и даже у Даггер не нашлось бы доброго словечка для всей этой дребедени). Ах да, Лондо же сидел здесь еще по одной причине. Поэт. 
      Он никогда раньше не встречался с шаалом Ленньером, но переданное вчера лично ему закодированное сообщение надоумило его пойти для встречи именно сюда. "Над домом Лис завтра будут девять теней". Лондо терпеть не мог кодов, и он надеялся, что со всеми этими тайными делишками он покончил многие годы назад. Но слово "тень" означало, что проигнорировать это сообщение он не мог. Дело было связано с Г'Каром. 
      Много раз, выполняя разные его поручения, Лондо спрашивал себя, почему он делает это. Если его раскроют, он окажется в крайне тяжелом положении. Политические заговоры - это одно, а вот выдача строго охраняемых государственных секретов и влияние на политику государства в интересах некоего нарна не могло закончиться для него ничем иным, кроме безотлагательной и очень болезненной расправы. 
      Но, каждый раз задавая себе этот вопрос, он вспоминал тот большой корабль, который издавал крик в его голове, и чуть было не убил его. Тот, который каждую ночь вплывал в его сон, - он видел его, пролетающим над Примой Центавра. И он вспоминал Г'Кара, нарна, который спас его. Все началось с того, что Г'Кар атаковал его корабль. Оба они оказались в ловушке на пустынной планете, а их корабли разбились. Поначалу Г'Кар изрыгал слова, наполненные черной ненавистью, а Лондо был испуган до крайности, потому что вспомнил видение своей смерти и узнал в нем Г'Кара. Но потом они оба увидели корабль, и Г'Кар тогда произнес имя Г'Квана. Он сел, и стал говорить с Лондо, - он рассказывал ему о Древнем Враге и о мертвом мире по имени За'ха'дум, рассказывал о Книге Г'Квана и о Тьме, что летит над землей. Лондо слушал его, скорее из страха, чем из любопытства, и начинал понимать. Он разделил с этим нарном его страх и его решимость. Они распрощались тогда, - каждого подобрали свои, но, как только война закончилась, Лондо стал выслеживать Г'Кара. Двигала им при этом не жажда мести, а интерес. И когда вдруг, посреди ночи, к нему в дом явился минбарец, и стал говорить о Г'Каре, а потом попросил об услуге, Лондо выслушал его и дал согласие. 
      Теперь он являлся элементом тайной игры Г'Кара. Лондо не мог с уверенностью сказать, что верит в Древнего Врага, или в слова нарнских пророков, но он не мог отделаться от воспоминания о том корабле, от своих снов, от смертного видения. Может быть, работая на Г'Кара, ему удастся предотвратить то, что он видел в нем - они двое душат друг друга на ступенях императорского трона. Может быть, но кто знает наверняка? 
      И вот поэтому он и был сейчас тут, вынужденный выслушивать эти невыносимые стихи, попивая остывшее бревари и глядя на маленький, незаметный значок на груди поэта. Он напоминал светлый кружок, в центре которого находился черный меч. У Лондо была похожая штука - он носил ее в качестве застежки камзола у своей шеи. По этому знаку сторонники Г'Кара могли узнавать друг друга. 
      Поэма, к несказанной радости Лондо, наконец-то закончилась, и несколько центавриан поднялись со своих мест, чтобы выразить свое восхищение шаалом Ленньером. В последнее время в свите императора все больше входило в моду все минбарское - минбарские фасоны, минбарские обычаи и, особенно, минбарская поэзия. Лондо удалось уловить краем уха, как некоторые из присутствовавших здесь центаврианок самым бесстыжим образом назначили поэту свидания. Услышав их слова, кто угодно на его месте густо покраснел бы и ушел, но минбарец лишь улыбался и кивал головой. 
      Наконец, сам Лондо обратился к шаалу Ленньеру с личной просьбой - доставить удовольствие своим творчеством ему и его женам в узком семейном кругу. Ленньер, поразмыслив, согласился - из вежливости и в свете укрепления связей между народами. Лондо от души повеселился, когда представил себе Тимов, Мэриел и Даггер, вынужденными сидеть и слушать всю эту кошмарную галиматью. И, кроме того, это послужит неплохим поводом заставить их ломать головы над тем, что у него на уме - так он сумеет направить их по ложному следу. А пока что шаал Ленньер принял приглашение Лондо совершить путешествие во дворец Моллари с целью проведения частной аудиенции. 
      Не раньше, чем они оказались в личной машине Лондо, которая была создана, чтобы наглядно демонстрировать статус владельца, поражать своим видом, обеспечивать надежную защиту от чужих ушей, а также с учетом разных приятных мелочей вроде скорости и комфорта, - не раньше, чем они оказались в ее салоне, Лондо заговорил. 
      - Ну, так? Какие новости от Г'Кара? 
      - В последнее время, боюсь, никаких, - ответил Ленньер после долгого, изучающего осмотра окружающей обстановки. - Однако у меня есть новости от посла Рифы, или, если выражаться точнее, от его атташе. 
      - Да, господин Котто. У меня были с ним кое-какие дела. 
      - Посол Рифа, по всей видимости, отправляется в центр легитимной власти землян на Проксиме 3. Он летит с целью... укрепления дипломатических отношений... чтобы обсудить союз землян и Центавра. 
      - Что?! - взревел Лондо. 
      Осекшись, он оглянулся. Конечно же, в машине не было окон, и она была полностью защищена от прослушивания. Даже водитель не мог слышать его, но все же... когда он заговорил снова, то продолжил уже тихим голосом: 
      - Этот договор - мой. Я организовывал все по указанию Г'Кара. И теперь вы говорите мне, что этот... этот... ибмецил прется куда-то со своей дипломатией. Как... нет, не говорите мне. Лорд Джарно. Он может сделать все, что угодно, для своего дорогого и ненаглядного друга Рифы - благодаря которому ему постоянно так крупно везет в накоплении игорных задолженностей. А любимая жена лорда Джарно - я бесконечно благодарен Великому Создателю, что ее мужем стал он, а не я, - близкая подруга нашей милой леди Эльризии, которая является единственной женщиной на этой планете еще хуже ее. Это в коготках Эльризии трепыхается наш маленький император. Да, теперь я понимаю, как это могло произойти. Спасибо вам за ценную информацию. Что-то в последнее время слишком многое происходит без моего ведома. Думаю, мне следует, не откладывая, поговорить с моим другом Урзой. Вы хотите мне сказать что-то еще, или я могу приступать к разбиванию своей головы? 
      - Нет, у меня для вас есть еще кое-что, но... - Ленньер, казалось, был рассеян. - Простите, а этот запах характерен для данного вида транспорта? 
      - Какой запах? Я не ощущаю ничего необычного. 
      - Это газ, - сказал он. - Полагаю, какой-то паромид. Я едва-едва чую его. 
      Лондо посмотрел на него расширившимися глазами. 
      - Что? Паромид гарадина? О, Великий Создатель! 
      Он стукнул кулаком по пульту связи. 
      - Водитель, остановиться немедленно! 
      Ответа не было. 
      - Водитель! О, Великий Создатель, за что ты покинул меня? 
      - Это ядовито? 
      - Очень. 
      Лондо начал колотить в двери, но те не открывались. 
      - К счастью, я приготовил для себя путь к отступлению, - пробормотал он. 
      Пытаясь нащупать что-то левой рукой под креслом, правой он закрывал рот и нос. Наконец, Лондо дернул за рычаг, и люк в крыше машины раскрылся. Встав на кресло, он стал выбираться наружу. Машина двигалась не то, чтобы очень быстро, но достаточно стремительно, чтобы прыжок с нее окончился бы тяжелыми увечьями. 
      Ленньер тоже выкарабкался наружу. 
      - Мы можем как-нибудь убраться отсюда? 
      - Ага, - проворчал Лондо. - Не так уж мне и нужен полный комплект моих конечностей. 
      Он зажмурился и прыгнул. Удар о землю оказался не столь болезненным, как он ожидал, но его нога сильно подвернулась, и он был вынужден прислониться к дереву, чтобы не упасть. Кому в голову пришла дурацкая идея выстроить дворец у черта на куличиках? Ах да, ему. Ленньер приземлился благополучно, не испытав ни малейшего дискомфорта. 
      Лондо что-то пробормотал про себя насчет минбарцев, глядя, как его личный транспорт растворяется в ночи. Машина стоила ему целого состояния, а теперь он вряд ли увидит ее снова. 
      - По всей видимости, водитель был подкуплен. 
      - Похоже на то. Паромид гарадина. Газ без запаха и привкуса, медленный яд. И очень недешевый. Видится мне за всем этим ручка моей дорогой леди Эльризии. Полагаю, поговорить с Урзой действительно необходимо. И чем скорее, тем лучше. Это заходит уже слишком далеко. 
      - Я склонен согласиться с вами. 
      - Ах! - с досадой воскликнул Лондо. - Теперь мне придется вызвать Тимов, чтобы она прислала нам другого водителя. Вот дьявол! Она будет просто на седьмом небе от счастья. 
      - Ваша жена? 
      - Одна из них. Вот вам мой совет - никогда не женитесь. Из этого не выйдет ничего хорошего, сами убедитесь. Эх! Ну зачем я вообще впутался во всю эту историю? Вот был бы я простым страховым агентом... 
      - Простите? А что это такое... страховой агент? 
      - А-а, не обращайте внимания. Вам лучше не знать этого. Правда. 
* * *
      Сьюзен Иванова всегда воспринимала изощренные дипломатические фокусы как, в лучшем случае, нечто надоедливое и раздражающее. Но, несмотря на это, она приучилась к ним, - дипломатия стала неотъемлемой частью ее новой жизни. Тем не менее, она чувствовала, что ей гораздо больше по душе дела тайные и темные, нежели открытые словесные баталии на переговорах. Именно поэтому сейчас она находилась не на встрече лорда Рифы с капитаном Шериданом и Правительством Сопротивления, а на пути к обиталищу своей подруги. 
      Маркус, как всегда, был с ней. От его постоянного наблюдения было легко избавиться, но она слишком часто делала это в последнее время, и он стал подозрительнее. И, кроме того, пока он следил за ней, она, в свою очередь, могла приглядывать за ним самим. 
      Но в тот момент, когда она получила сообщение, переданное через коммуникатор, она поняла, что ей придется действовать раньше, чем было задумано. Маркус был просто очарователен, но теперь он становился серьезной угрозой. Ей нужно было проводить операцию, а он представлял собой препятствие на пути. До сих пор она не предполагала, что ей придется сделать это, но она знала, что удачной возможности упускать не следует. 
      Уже больше половины года эта проститутка-минбарка стоит у нее на пути. Как будто ей недостаточно того, что она уничтожила планету Сьюзен, убила ее брата и ее отца, а также все надежды на лучшее будущее. И это из-за нее Сьюзен теперь приходилось действовать против капитана Шеридана. Ей нравился Шеридан, она восхищалась им. Это было очень странно, но он чем-то напоминал отца Сьюзен. И еще в ней проснулись теплые чувства к жене Шеридана - Анне. В первый раз она вошла в контакт с Анной в рамках плана ближнего прицела, согласно которому Анна должна была убить Деленн, и, таким образом, Сьюзен избавилась бы от этой помехи, не замарав собственных рук. Но, познакомившись с Анной, Сьюзен вдруг захотелось быть с ней мягкой и доброй, надеяться и мечтать вместе с ней. Она надеялась, что в один прекрасный день Шеридан придет в себя и вернется к Анне. Она обдумала такую возможность и, в итоге, сумела совместить ее с собственными планами. 
      И еще был Маркус. Она видела его и раньше, - он сопровождал капитана Шеридана, но потом душка-капитан дал ему приказ быть все время с ней. Формально, Маркус был ее дипломатическим атташе и телохранителем. На самом деле, он являлся шпионом, но это было ей известно благодаря маленькому, удобненькому, почти невидимому подслушивающему и следящему устройству, которое она поместила внутрь Шеридана. Поэтому она была в курсе всего, что происходит, - по крайней мере, до тех пор, пока жучок не перестал работать пару месяцев назад. В результате, Маркусу было понятно лишь то, что ей было лень принимать меры против его шпионажа. 
      Тем не менее, Маркус оставался обузой для нее, так почему же она не спешила убрать его с дороги? Она стеснялась сказать слово на букву "л", но глубина неожиданно вспыхнувших в ней чувств поразила ее. Поначалу, попытки соблазнить его имели своей целью перетянуть его на сторону Сьюзен, но она не предполагала, что наткнется на такую невинность и такую неподдельную эмоциональность. Маркус... заинтересовал ее, и еще он слегка напомнил Сьюзен ее брата Ганю, каким тот был до того, как Пси-корпус отобрал у них мать. 
      Естественно, Теням не нравилось такое положение вещей. Они были целиком и полностью за то, чтобы убить его, но она была против, а поскольку все шло в согласии с их планом, то какая им разница? 
      И вот, наконец-то, перед ней замаячил призрачный шанс. Надежды было мало, и для достижения цели ей сперва было необходимо сделать несколько важных вещей, но... если она уложится в то время, что у нее есть, то она убьет Деленн. И еще, она сделает так, что ни у кого на борту корабля не будет к ней ни малейшего сочувствия, и Джон, быть может, вернется к Анне. 
      Сделать все это очень просто, но сначала нужно избавиться от Маркуса. 
      - Я думал, что ты хотела пойти к какому-то своему другу или подруге, - сказал он, видимо заметив, что они отклонились от обычного пути. - Сейчас мы идем в следственный изолятор. 
      - Все правильно, - сказала она. - Но сначала мне нужно сделать кое-что еще. Мистер Уэллс недавно говорил по поводу усиления моей охраны, или что-то в этом духе, и он пожелал, чтобы я пришла и обсудила с ним этот вопрос. Это ненадолго. 
      - А с кем ты разговаривала через коммуникатор? 
      Во время того разговора ему не удалось услышать ни слова, как он ни пытался сделать это. 
      - Именно с ним. Он сообщил мне, где его можно будет отыскать. 
      - А... 
      Он не поверил ей, но это не обеспокоило Сьюзен. Ох, Маркус, со временем ты все поймешь. Это она во всем виновата. Эта минбарка... 
      Мориши, как обычно, был за своим столом, и пропустил ее без лишних вопросов. Сьюзен Иванова была одним из немногих людей, обладавших правом свободного доступа в любой уголок Главного Купола. Вице-президент со Стражем на шее мог творить настоящие чудеса. 
      Сьюзен непринужденно взяла Маркуса за руку. Он вздрогнул, но руки не отнял. Она улыбнулась. Интересно, думал ли капитан Шеридан, что все обернется вот таким образом? Вообще говоря, кроме Маркуса, послать Шеридану было больше некого. Дэвид? В ее присутствии он до сих пор начинал краснеть и заикаться, тут и говорить не о чем. Любой другой подходящий человек из экипажа "Вавилона" был слишком тесно связан с Шериданом и знал почти так же много, как и он. Нет, Маркус был идеальным выбором, но, все-таки... Иногда Сьюзен хотелось, чтобы передатчик в теле Шеридана все еще работал бы. Должно быть, ему как-то удалось найти и удалить его, и он не позволял ей приблизиться к себе настолько, чтобы она смогла произвести замену. Ну, что ж, такова жизнь. 
      Они дошли до конца коридора, где их ждал охранник по фамилии Боггс. По лицу Сьюзен пробежала легкая улыбка. Очевидно, ее информатор предпринял кое-какие шаги, чтобы все было шито-крыто. Нужно не забыть поблагодарить его. 
      - Ну так, и где же мистер Уэллс? - спросил Маркус. 
      - А вот, прямо тут, - сказала Сьюзен, в то время как Боггс открыл дверь. Маркус застыл на месте, очевидно, заподозрив неладное. Улыбка Сьюзен стала еще шире. 
      Боггс рванулся вперед и ударил Маркуса локтем в лицо. Шпион грохнулся на пол, и Сьюзен отпустила его руку, одновременно сорвав с нее коммуникатор. Маркус отшатнулся назад, подняв руку, чтобы заблокировать следующий удар Боггса. Маркус нанес ему два быстрых удара, и сотрудник Службы Безопасности сам свалился навзничь. Сьюзен преувеличенно выразительно вздохнула и подождала, пока Маркус не примет неустойчивую позу. Когда это произошло, она тут же выбросила руку вперед и толкнула его в спину. Он упал на пол камеры, а она быстро захлопнула дверь за его спиной. 
      Боггс медленно поднимался, осторожно ощупывая окровавленный нос. 
      - Я говорила тебе, чтобы ты был осторожен, - сказала ему Сьюзен. - Точнее, я хотела тебе это сказать. 
      - Неважно, - пробормотал Боггс. - Дайте мне только поговорить с ним, и я... 
      - Отставить. Если на нем появится хоть царапина, я спущу тебя в мусорный коллектор. Просто держи его тут, чтобы он не мешал мне, пока я занимаюсь своими делами. Если ты сделаешь ему хоть что-нибудь, пока меня не будет, то ты пожалеешь, что родился на белый свет. Понятно? 
      - Да, мисс. 
      - Вот и отлично. Благодарю. 
      Сьюзен повернулась и пошла прочь, в сопровождении двух незримых Теней. Они так и не показали себя в драке, - в этом не было необходимости. Но если бы необходимость возникла, они бы пришли ей на помощь. 
      - Хорошо иметь друзей, - подумала она. - Пусть даже и ненадолго. 
      И сейчас она была нужна кое-кому из своих друзей. 
      Анна Шеридан выглядела плохо. Не настолько плохо, как недавно, но все же, вид ее оставлял желать лучшего. Сьюзен было достаточно одного взгляда на свою подругу, чтобы понять, что Анна в последнюю ночь мало спала, а, вероятнее всего, провела это время в компании с бутылкой. 
      Пару дней назад Анна совершила вояж на "Вавилон", чтобы поговорить с Джоном, но тот, увы, был занят. Впрочем, занят он был не так сильно, чтобы не проводить время со своей ненаглядной минбаркой, но Анна, сама того не зная, дала Сьюзен бесценный ключ к загадочному поведению Джона. Одно слово - "Кризалис". 
      От своего союзника среди минбарцев, Сьюзен узнала о пророчествах Валена, и ей ведомо было значение и значимость этого слова. Ее ум немедленно приступил к работе, и, наконец-то, она нашла средство избавиться от Деленн. Все, что ей было нужно - это убрать с дороги Джона, и вот, он как раз был на планете, встречался с центаврианским дворянином. На самом деле, как весьма удачно была осведомлена Сьюзен, этот центаврианин был еще и послом на Минбаре. 
      Эта информация открывала перед Сьюзен массу новых возможностей, но, пока что, ей было достаточно того, что она могла действовать в соответствии с ранее разработанным планом. Этап первый был завершен, - Маркус убран с дороги и не мешает ей спокойно работать. Теперь пришла очередь второго этапа - сделать так, чтобы Шеридан не вмешивался в происходящее. 
      - А, привет, - сонно промямлила Анна, заметив появление Сьюзен. Сама она выглядела неопрятно, хотя ее квартира - ее и Джона, - была немного чище, чем в последний раз, когда здесь была Сьюзен. Постоянный запах перегара сменился ароматом апельсинового цвета, - как предполагала Сьюзен, в этом запахе было что-то особенное для Джона и Анны. 
      - Я... пыталась привести тут все в порядок, - пробормотала Анна. - Мне, вообще-то, особенно нечем заняться. Я вот все думала, куда же девается время, и вдруг поняла, что оно утонуло. Утонуло в бутылке. Я... 
      - Анна, у меня есть для тебя новость. Джон тут, на планете. Сейчас он на какой-то там дипломатической встрече, но это не займет у него слишком много времени. 
      Анна посмотрела на нее, и в ее глазах промелькнул тусклый луч надежды. 
      - Ты думаешь... Он захочет меня видеть? 
      - Я не знаю, но попытка - не пытка. 
      - Я не хочу... нет. Он не придет ко мне сюда, после того, как я недавно пыталась попасть к нему. Наверное, он слишком занят для того, чтобы побыть со мной. 
      - Анна! Подумай, тебе нужно поговорить с ним. Скоро здесь будут минбарцы, и у тебя может просто не оказаться другого шанса. Я знаю, каково это - потерять человека и не сказать ему тех слов, которые должны быть сказаны. Не нужно, чтобы так случилось с тобой. 
      - Ты так думаешь? 
      - Да. Поговори с ним. Скажи ему, как тяжело тебе приходится без него. Это непросто, я знаю, но ты должна попытаться. 
      - Я... да, ты права. Все, что со мной было за эти годы... хуже уже не будет. 
      Анна поймала взгляд Сьюзен. 
      - Я всю еще люблю его, Сьюзен. Все еще люблю. 
      Сьюзен бережно обняла подругу. 
      - Я знаю это, и он тоже знает. Просто, скажи ему это. 
      - Где он? 
      - В конференц-зале. 
      Анна высвободилась из ее объятий и улыбнулась. 
      - Спасибо тебе, Сьюзен. Я не знаю, что бы я без тебя делала. 
      Сьюзен лишь улыбнулась в ответ, но в мыслях у нее были лишь Тени, что присутствовали где-то рядом. Неожиданный всплеск горя и стыда захлестнул ее. Она предавала единственного настоящего друга, что был у нее. 
      Но она знала, что, если бы ей пришлось делать это еще раз, она пошла бы на это без колебаний. Есть вещи, более важные, чем дружба. 
* * *
      Шеридан всей душой ненавидел дипломатов. Он терпеть не мог обмен бессмысленными любезностями с людьми, которых он раньше никогда не видел, и в чьих глазах лишь его репутация играла роль. Его отец сам был выдающимся дипломатом, и Шеридан рос, постоянно слыша о тонком дипломатическом искусстве, о путешествиях в чужие края и о тамошних странных обычаях. Тогда это казалось ему чем-то недосягаемо прекрасным, и он сказал, со всей самоуверенностью и убежденностью, присущей восьмилетнему мальчику, что он, когда вырастет, тоже будет дипломатом. 
      Но это было давно, задолго до минбарцев, задолго до Старкиллера. С момента Битвы на Рубеже, ему приходилось бывать на множестве дипломатических аудиенций. Главным образом, потому, что Правительство Сопротивления желало продемонстрировать его представителям иных миров. В таких случаях он чувствовал себя наполовину как застенчивый ребенок, которого просят продемонстрировать перед друзьями родителей свои таланты в рисовании или в игре на пианино, а наполовину, - как жупел. "У нас есть Старкиллер!" 
      Можно сколько угодно говорить о победе над "Черной Звездой", но она досталась ему лишь благодаря излишней самоуверенности минбарцев, а вовсе не его тактическому искусству или изобретательности. Можно повторять напоминания о Битве у Марса, но там он сражался, ведомый одной лишь чистой яростью, и до сих пор вспоминает это со стыдом. В конце концов, ему до смерти надоели все эти мероприятия, где Правительство то старалось с его помощью произвести впечатление на очередную торговую делегацию, то пыталось добиться союза с кем-нибудь. Шеридан знал, что им никогда и ни с кем не заключить союза. Старкиллер силен, но Минбар сильнее. 
      Но, несмотря на все это, лорд Рифа заинтересовал его. Шеридан был достаточно хорошо знаком со знатными центаврианами, чтобы понять, что расхожее мнение о типичном представителе центаврианской знати, как о помешанном на власти макиавеллисте, декаденте и коварном интригане, было, как и большинство расхожих мнений, недалеко от истины. Неизменно точные слова, выбираемые им в своей речи, и его меткие комментарии не оставляли сомнений, что на уме и Рифы было что-то большее, нежели политическая борьба за власть. Ему было что-то нужно на Проксиме, и, в особенности, ему было нужно что-то конкретное от самого Шеридана. Но Шеридан не мог сказать наверняка, что же это такое. 
      О да, у него были свои подозрения на этот счет. Лорд Рифа ни разу не упомянул в разговоре Сатаи Деленн, о которой Правительство не могло ему не сообщить, из чего следовало, что она как-то связана с его тайной схемой. Если, конечно, лорд Рифа не ожидал, что Шеридан подумает именно так, а на самом деле, он хочет добиться кое-чего другого из того, о чем он сказал нарочно, чтобы... 
      Шеридан бросил это занятие. Попытки думать по-центавриански приводили лишь к головной боли. 
      Не меньший, если даже не больший интерес, представлял компаньон Рифы - Вир. На первый взгляд казалось, что он способен лишь мямлить извиняющимся тоном, но Шеридан понял, что ни одно слово Рифы не пролетало мимо его ушей. И еще Шеридан заметил у него запонку в виде светлого кружка. Такие же знаки он в свое время видел у Та'Лона и Неруна. Нет, конечно же, в последнее время на Центавре стали довольно популярны минбарские фасоны и всякие штучки-дрючки, но верно было также и то, что Г'Кар имел очень широкий круг информаторов и сторонников. Вероятно, среди них были и центавриане. Вир, по всей видимости, заметив направление взгляда Шеридана, затеял с ним беседу в чрезвычайно выспреннем стиле, в которой он пару раз намекнул на что-то, имеющее отношение к тому, что им было бы неплохо как-нибудь попозже обсудить вдвоем некоторые проблемы. 
      Ну что ж, позже, значит позже, а в данный момент, все, что нужно было Шеридану, - это выбраться отсюда и попасть на корабль, чтобы спокойно продолжать следить за коконом... пардон, Кризалисом, где пребывала Деленн. По всей видимости, ей оставалось еще несколько дней, но ему не хотелось рисковать. 
      Но судьба распорядилась иначе. 
      Увидев Анну у выхода из конференц-зала, он замешкался и тихо, сокрушенно вздохнул. Последнее, чего ему хотелось - это пьяного скандала. Он постарался пройти подальше от нее, почти не осознавая этого, потому что находиться рядом с ней было слишком тяжело для него. Анна была для него живым напоминанием о том, что он потерял навек. 
      Но на этот раз все было не так, как он ожидал. Шеридан неожиданно заметил, что ее взгляд совершенно ясен. Он не чувствовал ни намека на запах спиртного. И еще он увидел, что на лице ее лишь тихая печаль. Не в силах оторвать взгляда, как завороженный, он замедлил шаг и подошел к ней. 
      - Анна, - выдавил из себя он. - Ты как... в порядке? 
      Он почти всерьез опасался, что это была какая-то иллюзия, которая вот-вот оставит его, или чья-то злая шутка. Но нет... она была трезва. Его чувства кричали ему, что это и есть та самая женщина, в которую он когда-то влюбился, и которую взял себе в жены. Она не была каким-то наваждением, голограммой или двойником. Перед ним была именно она. 
      Это была настоящая Анна, которая так долго была в плену алкоголя, страха, горя и безнадежности. 
      - Да. Да, спасибо, - нерешительно проговорила она. И ведь действительно, она выглядела великолепно. Должно быть, она специально привела себя в порядок, а ведь она не занималась этим уже долгие годы. Она не наводила на себя красоту даже до того, как погибла Элизабет, зная, что само лишь ее присутствие делает Джона счастливым. Зная так потому, что он сам говорил ей об этом. 
      - Прости, что-то не так? - спросил он. 
      Он не помнил, когда они в последний раз разговаривали нормально. Последняя их беседа, не начавшаяся со ссоры и не закончившаяся ей, состоялась в утро поминовения Элизабет. 
      - Да нет... - произнесла она с горестной улыбкой. - Впрочем, да. Не так. У нас все не так. Это все я... это... это все мир вокруг....Послушай, мы можем... поговорить? Совсем немножко. 
      Шеридан прикрыл глаза. 
      - Видишь ли, я... немного... 
      Что он может сказать ей? И за каким чертом он должен ей это говорить? Деленн пробудет в Кризалисе еще несколько дней, Дэвиду было вполне по силам пару часов покомандовать кораблем без него, и у них было целых двенадцать часов в запасе, если вдруг появятся минбарцы. Невзирая на то, что Шеридан говорил Кларку, этого времени "Вавилону" и его команде было вполне достаточно для того, чтобы приготовиться к бою. В этом случае, им не останется ничего другого. 
      Он послал вызов через коммуникатор на "Вавилон". 
      - Дэвид, это я. Я пробуду тут несколько дольше, чем рассчитывал. Вызывайте меня, если ситуация будет действительно серьезной, и еще я попрошу вас почаще проверять, как там наша гостья. 
      - Слушаюсь, - донесся из коммуникатора слегка удивленный голос. 
      Джон поднял взгляд на свою жену - свою жену, - и по его лицу поползла улыбка, робкая и грустная. 
      - Это было бы здорово, - сказал он. 
      Он вдруг вспомнил старую-престарую шутку и весело улыбнулся. 
      - Может быть, я что-нибудь приготовлю для нас двоих? 
      Анна тихонько усмехнулась в ответ. 
      - Я не думаю, что это хорошая идея. 
      Она немножко замялась. 
      - И, кроме того, допустима ли твоя стряпня в условиях военного времени? 
      Он хохотнул в ответ. 
      - Однако же, похоже, что они там терпят твой храп, - добавила она. - И если уж у вас из-за этого не случается ложных тревог, то мне просто нечего сказать. 
      - Я не храплю. 
      - Нет, храпишь. 
      - Нет, не храплю. 
      Анна улыбалась, и Джон понял, что он тоже улыбается. Она протянула ему свою руку, и он взял ее, осторожно, и все еще боясь поверить, что все это было на самом деле, что та женщина, которую он любил когда-то очень давно, наконец, вернулась. И еще, ему очень сильно хотелось, чтобы вернулся и тот мужчина, который любил ее тогда. 
      Скоро нападут минбарцы. Деленн собирается выходить из своего кокона в ближайшие дни, Правительство Сопротивления продало душу дьяволу, а лорд Рифа шнырял вокруг, преследуя какие-то свои неведомые цели. 
      Но все это было сейчас настолько далеко и несущественно. Первый раз за долгие годы, капитан Джон Джей Шеридан, Старкиллер, был рядом с человеком, которого он любил всем сердцем, а также душой и телом, и первый раз за долгие годы, капитан Джон Шеридан позволил вспыхнуть в себе робкой надежде на счастье. 
      Пусть даже, лишь на очень короткий срок. 
* * *
      Для Сьюзен сделать все как надо оказалось смехотворно просто. Челноки сновали между "Вавилоном" и планетой постоянно. Они доставляли на корабль запасные части для бортового оружия, инженеров и техников, возили туда и обратно членов экипажа, которые пользовались возможностью бросить последний взгляд на свой дом, который, быть может, им не придется увидеть больше никогда... 
      Все, что требовалось сделать Сьюзен - это забраться на борт одного из таких челноков и затаиться. По прибытии на "Вавилон" ее встретил человек, который ожидал ее прилета. Это был тот самый надежный источник информации о местопребывании и намерениях Шеридана, благодаря которому вся эта операция стала возможной. Он же рассказал ей, как пройти к нужной комнате так, чтобы ее никто не заметил по пути. 
      И, как всегда, с ней рядом были Тени. 
      У двери стояли на страже двое охранников. Один из охранников, по всей видимости, узнал ее, и пребывал в неуверенности, что же делать дальше. С одной стороны, Сьюзен была влиятельным и уважаемым человеком, имевшим тесные отношения с Правительством, которое, фактически, доверило ей участь Проксимы. С другой стороны, у них был приказ - не пускать никого, кроме капитана и командора Корвина, и из него не было никаких исключений. 
      Сьюзен быстро решила его проблему. Она убила охранника. 
      Она долгое время тайно тренировалась с минбарским боевым посохом, отобранным многие месяцы тому назад у Деленн, и у нее хорошо получался удар с одновременным раскрытием оружия. Первый охранник умер с проломленной грудной клеткой, даже не успев понять, что произошло. 
      Его напарница окаменела, увидев это. Мгновение, она не могла поверить в то, что происходит. Но у нее была хорошая реакция. Не такая, впрочем, хорошая, как у Тени, которая материализовалась за ее спиной и тут же буквально распотрошила женщину одним взмахом своей ужасной конечности. 
      Сьюзен, конечно же, не рассчитывала, что смерть двух охранников останется незамеченной. Но она не собиралась брать ответственность на себя, о, нет! Уж она-то найдет, кого подставить. 
      Дверь была, разумеется, закрыта и заперта секретным кодом. К счастью для Сьюзен, информатор предоставил ей и код. Дверь открылась, и Сьюзен в сопровождении двух Теней шагнула в помещение. Первое, что она увидела, - это сам Кризалис, озаренный мягким светом свечей. Все остальное было погружено во мрак. 
      Он помещался вплотную к самой дальней стене комнаты, и в высоту был Сьюзен по грудь. Ей казалось, что внутри него смутно виднеется какая-то человекообразная фигура. Другие чувства Сьюзен убеждали ее, что там действительно кто-то есть. 
      Когда она увидела его, первой ее мыслью было: Как это прекрасно! 
      Но она тут же напомнила себе, что красоту можно было легко приписать таким вещам, как минбарские корабли или ворлонцы, а ее друзей, спасителей человечества, только лишь боялись и проклинали. 
      Красота - вещь субъективная. 
      Сьюзен подошла к Кризалису, держа наизготовку посох, выпачканный в крови убитого охранника. Замахнувшись, она ударила им по оболочке. Стенка Кризалиса надорвалась и повисла клочьями. Сьюзен ударила еще раз, и еще, и... 
      Тело вывалилось из Кризалиса наружу. Сьюзен смотрела на Деленн, голую, распластанную на полу. Что бы там не делал с ней Кризалис, процесс не был завершен, и теперь она представляла собой курьезную помесь земной женщины и минбарки. Деленн тяжело дышала, со стоном втягивая в себя воздух. Сьюзен решила, что она, должно быть, не теряла сознания, находясь в Кризалисе. 
      - Свет, - приказала Сьюзен, и комнату залило белое сияние. 
      Деленн скорчилась, пытаясь закрыть глаза руками, издавая тихие, жалобные стоны. 
      Тени зашипели и зажужжали, недовольные, что их союзница мешкает. 
      - Добро пожаловать в наш мир, Сатаи Деленн, - медленно проговорила Сьюзен. - Из Тьмы... 
      Деленн глядела на нее. Она узнала. 
      - К Свету.
 
[ Части 3-4 ]
 

Редактор: Наталья Ермакова
 
Ваши замечания по данному материалу просьба присылать в
редакцию
 
Последнее изменение: 15 августа 1999 г.