Гэрет Уильямс. Темное, кривое зеркало

Фаза 2: Смерть плоти, смерть мечтаний

Между свечой и звездой

Фаза 2, Глава 8, Часть 2

"A Dark, Distorted Mirror" © 1997-1999 by Gareth D. Williams, LWA97GDW@sheffield.ac.uk
Перевод © 2002, Сергей Зайдуллин, Голодный Эвок Грызли

[Часть 1]


      Первой мыслью Катс, вернувшейся на Минбар, было, – она попала в кошмарный сон. На самом деле, думала она, на самом деле, это не может быть реальным. Но это было так. Все было даже слишком реальным.
      Небо было серым и унылым, весьма далёким от той ослепительной синевы, что она помнила. Тёмные облака нависали над головой. Она подумала, что некоторые из них похожи на руки, протянувшиеся через небеса, чтобы отнять дар света у минбарцев. Воздух обжигал горло и резал глаза. Земля… она отвела взгляд. Всё, что её рассказывали… действительность оказалась намного хуже. Ничто не может быть страшнее того, что она увидела здесь.
      Она предпочла больше не смотреть, сконцентрировавшись на том, что привело её сюда. Она не вернулась бы, если бы не была вынуждена. И даже в этом случае, независимо от того, насколько сильным оказалось её раскаяние, она не вернулась бы, если бы не это: Синевал. Она задолжала ему. Ее жизнь, ее рассудок и даже больше… Да, Козорр попытался помочь ей, но именно возвращение Синевала освободило ее от пыток Калейна. Она поклялась в преданности Синевалу, и эту присягу она намеревалась выполнять.
      Большая часть выживших из её касты сумело сбежать с Минбара до… этого. Некоторые однако остались. Из упрямства, страха, отчаяния, покорности… по многим причинам. Теперь, когда непосредственная опасность исчезла, они собирались в Йедоре, как и представители двух других каст. Йедор, они сказали, был свидетелем чуда. Храм Варенни остался незатронутым во время бомбардировки. Несомненно, это был знак покровительства Валена.
      Йедор был теперь многолюднее, чем мог себе позволить даже в лучшие времена. А сейчас… Катс слышала, что число умерших исчислялось тысячами. Голод, болезни… даже убийства. Часть воинов и жрецов возобновила охоту на мастеров. Кое-кто из мастеров пытался отомстить.
      Положение было отчаянным. Синевал с головой ушёл в дела, и Катс прилетела, чтобы сделать всё, что сможет для своей касты и для человека, которому поклялась жизнью.
      Она медленно шла по опустошённым улицам Йедора, и с каждым шагом ей казалось, что ее сердце вот-вот взорвется в груди. Она радовалась, что не решилась отправиться в Тузанор. Очевидно он просто перестал существовать, поглощённый землей, на которой стоял.
      Каждый шаг открывал перед ней новые ужасы. Жрец сидит у порога разрушенного дома, ужасная рана разорвала его лицо. Он хныкает и дергается. Кожа на его руках вся изодрана и кровоточит.
      Тела. Повсюду лежат тела, там же, где они упали несколько дней назад. Детский плач, голоса молящихся, стенания умирающих.
      – Мастер! – пролаял чей-то голос, и Катс обернулась. Перед ней был воин, тяжело прислонившийся к тому, что когда-то было домом. Его одежда обратилась в лохмотья, а на его коже были видны такие же следы ожогов, какие она видела на многих других. Он качнулся вперёд, поднимая жезл. – Ваша… вина. Всё… ваша вина! Вы… – Он шагнул к ней и неуклюже замахнулся жезлом. Катс метнулась вперёд, внезапная вспышка ярости придала силы её движениям. Без размышления, она вырвала жезл из ослабевших рук и ударила им сама. Он осел на землю, громко рыдая.
      Катс посмотрела на него, а затем на жезл в своих руках. С сердитым криком, в котором нашлось место и переполняющему её горю, она опустила оружие. Она часто дышала и на мгновение – только на мгновение, – она увидела Калейна, стоящим прямо перед нею.
      Она поспешно повернула за угол и увидела храм Варенни, возвышающийся над руинами. Он был уже рядом. Катс знала Йедор не очень хорошо, но понесённый городом ущерб сделал почти невозможным миновать путь к ее предназначению.
      Она почти достигла него, когда облака над ней с тяжелым рокотом разверзлись. То, что пошёл дождь, она поняла, когда что-то прожгло её платье и коснулось кожи на плече. Внезапный жар ударил ее, и она застыла на месте, погрузившись в воспоминания, вновь ощущая как воздух горит вокруг неё нечестивым огнём, вновь слыша своё крик и его смех и нравоучения, которые она ненавидела больше всего.
      Ещё одна капля огненного дождя коснулась ее кожи, заставив очнуться, и она побежала, помня, что Храм был её целью. Она бежала с упорством обречённого, она была просто не в силах остановиться, зная, что тотчас же вернутся звуки ее крика и его смеха.
      Она не знала, как долго уже бежит, когда наконец поняла, что достигла Храма. Дверь была открыта, и она упала внутрь, почти сбив с ног тех, кто стоял у дверного проёма. Только тогда она позволила себе остановиться, перевести дух, закрыть глаза и напомнить себе, где она находится.
      И почему она здесь находится.
      Восстановив самообладание, она огляделась и ужаснулась увиденному. Храм представлял собой большое здание, построенное вокруг более древнего сооружения – Колеса Звёздного Пламени. Это здесь Вален объявил свои замыслы Минбару, нанеся поражение ложному пророку… одному из воинов, Катс забыла его имя. Кроме того это было святое место, несколько забытое за последние годы, но теперь оно стало одним из наиболее значимых мест на Минбаре.
      Оно было переполнено людьми, мертвыми и умирающими. Представители всех трёх каст толпились здесь в поисках утешения и поддержки. Некоторые члены религиозной касты пытались проповедовать, но их никто не слушал.
      Катс озиралась вокруг, отчаянно пытаясь найти, она и сама не знала, кого. Так не могло долго продолжаться. И долго это не продлилось. Блуждая по храму, она видела самых разных людей – жалких, забытых и воинственных. Каста воинов заняла центр Храма – у самого Колеса Звёздного Пламени – и отказывалась подпускать к нему ещё кого-либо. Жрецы бранили всех, кто попадался им на глаза, требуя, чтобы Вален послал смерть на вышеупомянутых в наказании за их грехи, и, утверждая, что он вернётся, когда грешники будут очищены. Катс начинала дрожать, когда слышала это.
      Наконец она нашла кого-то знакомого. Лурна, дочь бывшего сатаи-мастера Дурлана. Катс немного знала Дурлана. Он был… хорошим человеком, только излишне приверженным к официальным формальностям. Он был ранен во время сражения за Марса и умер несколько лет спустя. Да это было именно так. Катс вздрогнула, подумав, что сказал бы он, увидев всё это.
      – Катс, – выдохнула Лурна, увидев её. – Во имя Валена… Мы думали… ах… мы думали, что воины убили много месяцев назад. Что… что вы здесь делаете?
      Катс смотрела на нее. Она стояла посреди группы мастеров, некоторые из которых просили воды, другие бросали вокруг гневные взгляды. Некоторые даже приложили определённые усилия, чтобы укрепить это крыло Храма.
      – Я… была поймана, – сказала она, тщательно подбирая слова. – Я была принята в Серый Совет.
      – Нет никакого Серого Совета, – презрительно сказала Лурна. – Он перестал существовать, когда они убили Хедронна.
      – Теперь правит Синевал. Он обещал сделать для нас всё, что сможет. Он…
      – Какая нам разница, кто будет править нами? Воин или жрец, в любом случае наша участь – страдание. Воины пытались уничтожить нас, а жрецы обвиняли нас в ереси. Старые пути закончены, Катс. Мы должны теперь взять Минбар в свои руки. Э… я рада видеть вас здесь. Наша каста признает вас. Если бы вы смогли переговорить кое с кем. Некоторые из них не слушают… некоторые из них не согласны, что настало наше время. Они…
      – Я поговорю с ними, – твёрдо сказала Катс. – После того, как я поговорю с вами. – Она помолчала, а затем огорчённо покачала головой. – Что вы делаете, Лурна? Мы – не воины, и мы – не жрецы. Нам не важно, кто правит, и это правда, но нам не важно потому, что наша обязанность – служить. Вы помните это? Мы… Они сражаются, они молятся, мы строим! Почему же мы не строим?
      – Они убивают нас! Они… Мы умираем, умираем из-за дождя, из-за воздуха, который вдыхаем, из-за наших собственных соотечественников. Мы…
      Катс внезапно схватила Лурну за платье и прижала её к стене. Она сама удивилась тем чувствам, что вызвали эти слова, но ей было всё равно. – Ты видишь здесь смерть, но смерть сейчас повсюду. Никто не позаботился похоронить умерших, никто не позаботился убрать обломки, никто не позаботился начать восстановление. Если мы сами не сделаем этого, то кто сделает это за нас?
      – Пусть воины займутся этим! Вы сказали, что они сейчас правят.
      – НЕТ! Мы сделаем это. Мы служим, мы строим. Синевал обещал мне, что на нашу касту больше не будут охотиться, и я верю ему. Он сделал много для нас, спасая в первую очередь нас, а не свою касту во время эвакуации. Мы не можем сделать для него меньше.
      – Они сражаются, они молятся, мы строим. Так давайте же будем строить.
      Лурна, казалось, сжалась под её взглядом. – Вы… должны… поговорить… с остальными.
      Катс убрала руки от Лурны. – Я поговорю с ними. А затем мы будем строить. Вместе?
      Лурна кивнула. – Д… да, – прошептала она. – Вместе.

* * *

      Смерть… я чувствую её… я осязаю её… я ощущаю её дыхание… Тускнеет, затихает, боится… Глубокая синева боли… Уже ближе… Переход… я вижу это, возвышение, просветление… Медленное истечение души…
      Охотник за душами посмотрел на своего брата и понял, что тот чувствует то же самое. Момент, который они ожидали, наступил – раньше, чем ожидали, да, но так даже лучше. Слава, которую получит тот, кто принесёт этот улов… она будет ни с чем несравнима.
      А они оказались не по ту сторону двери. Всего второй раз после заключения сделки Примас остался один, никого из Ордена, кто бы мог сохранить его душу, кто мог бы спасти её. Если душа будет потеряна…
      Охотник за душами надавил на дверь, но она не открылась. В ярости он выхватил оружие и набросился на преграду.
      Дверь наконец поддалась и они ворвались внутрь. Охотник к своему удовольствию отметил, что опередил собрата. Смерть была уже ближе, намного ближе. Душа уходила. Но время ещё оставалось. Нужно было всё сделать быстро, да, в спешке, но всё же…
      Всего за одно мгновение охотник оценил открывшуюся перед ним сцену и тут же склонился перед Примасом, чтобы не дать тому увидеть разочарование в его глазах. Примас был всё ещё жив, он стоял на коленях, баюкая тело женщины, чья душа свободно истекала, терялась в эфире. Охотник задумался, что ещё можно было бы поймать хотя бы её, но заметил движение Примаса и тут же обратился весь во внимание.
      – Следуйте за мной, – приказал Примас, и охотник за душами понял, что эта смерть не останется сегодня последней.

* * *

      – Джон… Джон!
      Джон Шеридан, похоже, наконец заметил её присутствие и направился к ней. Деленн знала, как она должна выглядеть. После… разговора с Синевалом… после того, что он рассказал, она с новой энергией вернулась к работе. Джон поступил точно также, ни один из них не был готов принять услышанное. Но теперь Деленн была готова. Она хотела обсудить это, чтобы предпринять меры к… к… начать что-нибудь делать. Хотя бы что-нибудь.
      Каждый из них занимался своим делом. Деленн вернулась к координации поставок продовольствия и медикаментов, в то время как Джон продолжил заниматься патрулированием и ремонтом зоны перехода и спутников связи.
      Она наконец нашла Джона в дежурной рубке Пармениона. Поездка на челноке оказалось… тяжёлой. Она пристально разглядывала свой мир во время полёта. Минбар выглядел… разорённым…
      С ним был командор Корвин. При виде Деленн он встал, на лице его ясно читалось смущение. Он оглянулся на Джона и ушёл. Он… он знал, что что-то случилось. Нет. О, спасибо Валену, ещё ничего не случилось.
      – Джон, – прошептала Деленн. Она не знала, что сказать.
      Он встал на ноги и распахнул объятия. Она прижалась к его груди. – Я знаю, – прошептал он, крепко обняв её. – Я знаю.
      Она не знала, как долго оставалась там. Она не плакала, – вряд ли она смогла бы, но ей… хотелось слёз. Так было бы намного легче. Заплакать и забыться. Заплакать, и станет легче. Но слёз не было.
      – Я… думал об этом, Деленн, – сказал он. – Думаю… я всегда знал, что когда-нибудь умру. Она… она оказалось не такой уж плохой – моя жизнь, в самом деле. Я думаю… думаю, что сделал её… разнообразной.
      – Да, – тихо сказала она. – Да, но ты мог бы сделать намного больше.
      – Я не… боюсь… смерти, ты же знаешь. Я… не боюсь.
      Она отступила назад. – Значит ты не… думаешь… о лечении…
      – Нет, если это означает перейти на их сторону. Никогда. Я не знаю, что эта инфекция сделает со мной, но я уеду до того, как она станет заразной. Я… уеду куда-нибудь… не знаю куда. Я не хочу заразить ещё кого-нибудь.
      – Пожалуйста, Джон. Не лги мне. Вы полетишь на За'ха'дум, ведь так? Ты попытаешься… напасть на них. Там.
      Я… мог бы. Но может всё закончится иначе, Деленн. Синевал сказал, что существует лекарство. Возможно он сможет найти его… без побочных эффектов и без того, чтобы обращаться за помощью к Теням. Ведь у него вполне может получиться.
      Она печально улыбнулась. – У нас есть поговорка. 'Вера может всё', если мы будем верить, тогда… возможно…
      Он тоже улыбнулся. – 'Вера может всё.' Мне это нравится.
      – Тогда я буду верить. – Она вновь прижалась к нему, слушая биение его сердца. Она поняла, что ее сердце бьётся с ним в унисон. Два тела… но одно сердце, одна душа.
      Мы – древние души… я знаю, что снова встречу его, но это… так несправедливо… Мы так мало были вместе, а нам так много нужно сказать друг другу, так много сделать, так…
      – Де… Деленн, – сказал он наконец. Она отступила и посмотрела на него. – Э… видишь ли… ну… я… я действительно не знаю, как сказать тебе. Я никогда не думал, что я буду… испытывать это снова к кому-нибудь. Я никогда… не предполагал. Я думаю… я… Когда мое сердце говорит мне… Что за чёрт! – Он замолчал и сделал глубокий вдох.
      – Я люблю тебя, Деленн. Вот так. Я люблю тебя всем сердцем.
      Она посмотрела на него удивлёнными глазами. Она… она не знала, что сказать. Вера может всё. Но… это так нечестно!
      – Я люблю тебя, Джон, – сказала она. Слова показались ей такими… естественными. – Я люблю тебя.
      Она обвила руки вокруг его шеи и поцеловала его. Это тоже казалось таким естественным.
      Вера может всё.
      Да, иногда она действительно может всё.

* * *

      Мертва… мертва… умерла у него на руках… мертва, мертва, мертва.
      Синевал мерял шагами зал Серого Совета, и его гнев возрастал с каждым шагом. Он был зол, когда Дирон умерла. Теперь же он был уже в нескольких шагах за границей ярости, и странное спокойствие воцарилось в его душе, словно погрузившись так глубоко в гнев, он оказался теперь по другую его сторону, где он мог наблюдать за всем, не чувствуя ничего кроме ощущения того, что должно было свершиться.
      Она умерла. У него на руках. Его снова спасли инстинкты воина. Он всегда спал чутко. Всегда. Даже напиток не сработал. Он пробудился вовремя, чтобы увидеть опускающийся к нему шприц, и среагировал инстинктивно, выкрутил руку, отводя её в сторону. Его сознание даже не было уверено, что именно он делает, но его инстинкты и сами знали всё слишком хорошо, достаточно, чтобы воткнуть шприц в её собственную руку.
      Она умерла. На его руках. Она ничего не сказала. Она никогда ничего не объясняла. Никогда не оправдывалась. Она умерла. У него на руках.
      Что-то случилось. Что-то. Или кто-то. Нет, не кто-то. Гизинер. Жречишка. Он водил её в Храм. Синевал знал, что было в Храме Варенни. Ворлонец. Он расплатится с ним позднее. А пока – жрец.
      Послышались шаги. Шаги охотников за душами. Синевал обвёл взглядом Зал, он увидел двоих из них, вытянувшихся как на параде. Его почётная охрана. Повернувшись на пятке, он оказался лицом к лицу с четырьмя охотниками, что привели Гизинера.
      Жречишка выглядел испуганным, но всё же прошёл вперёд. Он остановился, только вступив в круг света. Охотники подтолкнули его, и он неохотно вступил в центр круга. Всё остальные огни медленно угасли.
      Синевал раскрыл Порождающего бурю и начал постукивать им в такт шагам. Тот отозвался негромким гудением.
      – Что… что происходит, Избранный? – спросил Гизинер, чудесным образом соединяя в своём голосе высокомерие и беспомощность. – Что?..
      – Бывшая сатаи Дирон умерла меньше часа назад. Она попыталась убить меня. Не задолго до этого её видели с тобой. Ты отвёл её в храм Варенни. Там вы встретились с ворлонцем. Или я солгал?
      – Мин… Минбарцы не лгут.
      – Да, они не лгут. А ещё они не убивают друг друга. Или я солгал?
      – Минбарцы не лгут.
      – Почему? Ворлонец?
      – Гизинер вздрогнул и посмотрел туда, где ожидал увидеть Синевала. – Вы когда-нибудь видели ворлонца, Избранный? Вы хоть знаете, на что это похоже? Они благословенны, они… – Его лицо светилось неземным счастьем. – Я не могу описать, каковы они. А вы выступили против них. Вы бросили им вызов. Вы даже напали на одного из них.
      – Они сказали, что вы еретик. Они сказали, что вы святотатец. Они сказали, что вы погубите Минбар. И я не вижу ничего, что опровергло бы их слова.
      – Можете убить меня, если пожелаете, Избранный. Я не боюсь.
      – Что ты сделал?
      Гизинер вздохнул. – Я… проводил сатаи Дирон на встречу с послом Улькешем. Он… открыл ей свой истинный облик. Потом они долго говорили. Я не знаю, о чём. Я сделал своё дело.
      – Минбарцы не лгут.
      – Я не лгу.
      – А это я скоро выясню. Примас! – Примас Majestus et Conclavus скользнул вперёд. Он слышал всё, и на его лице было заметно чуть смущенное выражение. – Начинайте. – Примас кивнул.
      – Вы уверены, что действительно хотите?..
      – Его судьба очень скоро станет и моей. К тому же я могу посмотреть, что за сделку я заключил. – Примас коротко поклонился.
      – Я… я не боюсь смерти, – торопливо повторил Гизинер.
      – А ты и не должен бояться. В конце концов, когда ты умрёшь, твоя душа возродится, верно? Чтобы прожить новую жизнь.
      Глаза Гизинера расширились от ужаса. – Нет! Даже вы… вы… не посмеете!
      – Я разорву оковы, что связывают нас. Я построю новый Минбар и новых минбарцев. Я установлю новые законы, новое правосудие и новую мудрость. Я не буду связан старыми путями, поскольку я – будущее, а не прошлое. – Синевал сделал паузу. – Эти слова были сказаны Валеном на первом собрании Серого Совета. Они отлично подходят и ко мне.
      – Нет, – сказал тихий, горький голос. Синевал обернулся на его звук. Это была Катс. – Нет, Избранный. Вы не можете этого сделать.
      Синевал замер.

* * *

      Улькеш медленно плыл по храму Варенни, разглядывая собравшихся в нём людей. Они пришли сюда в ожидании чуда.
      Скоро, очень скоро, они получат его.

* * *

      Катс выступила вперёд, едва дыша. Она могла видеть каждую чёрточку на лице Синевала. Оно оставалось холодным, но его глаза… они бушевали, наполненные безумием, почти достаточным, чтобы обращать в прах целые миры. Это было так похоже на то безумие, которое она часто видела в глазах Калейна.
      – Вы не можете этого сделать, Избранный, – повторила она, двигаясь к нему. – Разве мало здесь было смерти? – Она достигла края круга и, поколебавшись, вступила на место сатаи. Столб света обрушился на неё, и она вздрогнула от нахлынувших воспоминаний. – Вы… не можете этого сделать.
      – Как вы здесь оказались? – Спокойно спросил он. В его голосе не было гнева. Он весь сконцентрировался в его взгляде. – Как вы узнали?
      – Я… видела, как ваши охотники прибыли в Храм в поисках Гизинера. Я последовала за ними. Я… надеялась, что у вас есть веская причина, но теперь вижу, что это не так.
      – Леди, вы просто не понимаете, что…
      – Он верит, Избранный. Он верит в Минбар, также как и вы. Просто он иначе выражает эту веру. Если он действительно заслуживает кары, то покарайте его, но не таким способом.
      Синевал посмотрел на нее. Ей вдруг захотелось стать маленькой-маленькой, чтобы скрыться от тяжести его взгляда. Ей не хотелось оставаться здесь. Но она не двинулась с места. Она была должна. Есть вещи поважнее страха.
      – Почему вы заботитесь о нём? Что… что он значит для вас?
      – Лично он? Очень мало. Но вы… я поклялась вам своей жизнью, Избранный. Я поклялась служить и повиноваться вам. Я буду служить вам и не позволю вам запятнать свою душу таким образом.
      Он издал странный смешок. – Моя душа уже давно не принадлежит мне, леди.
      Она не отступила. – Тогда отдайте её не запятнанной.
      Он опустил голову, а когда вновь поднял её, то посмотрел прямо на Гизинера. – Вон! Убирайся с Минбара сегодня же. Никогда больше не попадайся мне на глаза и помни. Ты задолжал свою жизнь Мастеру. Никогда не забывай этого.
      – Я обещаю, Избранный, – бросил Гизинер. – Я никогда не забуду этот день. – Он вышел из окружавшей его группы охотников за душами и стремительно покинул зал. Катс тихо вздохнула и с явным облегчением вышла из столба света.
      – Вы удивительный человек, моя леди, – с сожалением в голосе сказал Синевал. – И очень хороший человек. Я хотел бы предложить вам куда больше, чем у меня есть.
      Она улыбнулась. – Вы уже дали мне гораздо больше, чем можете себе представить, Избранный. И… я должна вернуться к моей работе. Я… беспокоилась за вас, Избранный. Я благодарна вам, что мои опасения оказались необоснованными. Вы не должны были убивать его.
      Думайте так, если хотите, леди. Пойдёмте, я отвезу вас в Йедор на моём челноке. Я тоже должен быть там.
      – Почему? – спросила она, испугавшись, что уже знает ответ. Она знала. Это было всего одно слово.
      – Ворлонец.

* * *

      Над Йедором шёл дождь, дождь, который приносил с собой огонь и крики туда где падал. Ученые всё ещё не могли разобраться, что же за мерзость использовали земляне во время бомбардировки. Последствия однако были очевидны.
      Храм Варенни стоял всё такой же гордый и непокорный. Сосредоточие воспоминаний и истории, священное место, святое место, сосредоточие надежд минбарцев и их убежище.
      Место, где вскоре решится будущее минбарцев.
      Сейчас сам комплекс Колеса Звёздного Пламени был практически пуст. Проходы и залы храма были забиты так, что едва не лопались, но лишь немногие осмеливались пройти к самому сердцу святилища. Те же, кто посмел пройти, быстро убирались назад, гонимые непонятным отвращением.
      Сейчас у Колеса находились только двое. Забившись в тень, лежал Калейн, он постоянно вскрикивал и бормотал сам с собой. Его разум не выдержал зрелища существа из света, сияющего прямо перед ним. Даже закрывая глаза, он мог видеть только этот образ – блистающий, неземной, изумительно прекрасный.
      Наконец-то он знал, что должен был делать.
      Что касается другого, Улькеш Наранек приходил и уходил. И в лучшие времена он появлялся крайне редко, и только тогда, когда хотел. Гизинер, Чардхей, Дирон, Калейн… кроме них никто не видел его с начала бомбардировки, хотя многие хотели этого. На самом деле он был занят, контролируя различные… планы, что приводил в движение. В обстановке строжайшей секретности из родного мира ворлонцев прибыл специальный груз.
      Теперь ему оставалось лишь подождать того, кто надеялся убить его.
      За час до того, как Синевал и Катс вернулись в храм Варенни некоторые из тех, кто столпился в нём, начали понемногу перемещаться в санкториум Колеса. Если бы их спросили, почему, они не смогли бы ответить. Они просто шли, чувствуя, что должны быть там. Если бы их спросили, они смогли бы ответить только, что должно случиться что-то важное.
      Когда в сопровождении сатаи-мастера и двух охотников за душами прибыл Синевал, это что-то случилось.

* * *

      Синевал не боялся ворлонцев. И он не испытывал к ним ненависти. Он просто не выносил их и не хотел, чтобы они вмешивались в дела минбарцев. Он был достаточно прагматичен, чтобы признавать, они хранят немалые знания, и частью этого знания они даже поделились с минбарцами. Почти всё известное о Враге было передано непосредственно ворлонцами.
      Синевал был также достаточно мудр, чтобы понимать – ничто не может быть правдой только потому, что так сказали ворлонцы.
      И пока он направлялся в храм Варенни с твёрдым намерением убить ворлонца, он вспоминал все свои прошлые контакты с ними. Список их не был длинным, но они были конечно незабываемы.
      Катс была рядом, и ее присутствие дарило ему чувство спокойствия. Он слышал о её действиях здесь, и они ему понравились. Он знал, что передаст свой народ в надёжные руки, когда его душа переселится из тела в шар.
      Когда он достиг храма Варенни и увидел собравшиеся там толпы, его глаза потемнели. Это был его народ, его ответственность, его цель, обязанность и честь. Он дал бы им лучший мир, чем этот, лучшую судьбу, чем эта. Если понадобилось бы, он поднялся бы к вершинам вселенной и бросил бы вызов древним богам – ради их будущего.
      Они отпрянули от него, торопливо расступались перед его верной стражей. Катс шла рядом, и её взгляд был полон жалости.
      Синевал испытал странное чувство, – мир поворачивался у него под ногами, его судьба переворачивалась и искажалась, дорога в его будущее больше не была прямой и ясной, но превратилась в извилистый и запутанный лабиринт.
      Когда он достиг сердца храма, то понял почему.
      Калейн был здесь, шаркая ногами, он медленно появился из тени, в его глазах пылало злобное безумие. Он посмотрел на Синевала и поднял высохшую руку, указывая на него ободранным пальцем.
      Катс всхлипнула и медленно отступила назад, но Синевал не видел ее. Он даже не видел людей, что собрались здесь. Его люди. Его будущее. Его судьба.
      Новые небеса и новый мир под ними. Новые люди, новая вера, новая надежда.
      Колесо Звёздного Пламени начало открываться…

* * *

      Воспоминания… человека, минбарца… одного, другого…
      Имя… есть ли у него имя? Или у него даже несколько имён? И важно ли это?
      Ожидание… игра приближается к концу… или возможно к началу…
      Он говорит с ним в его мыслях, образ ангела…
      Скоро, сказал он. Уже скоро.
      Пламя и тьма…

* * *

      Синевал посмотрел на Калейна, а затем на Колесо. Ворлонца не было нигде видно, но он должен быть где-то здесь. Всё это было частью его игры, узором на его паутине. Калейн, Колесо, Храм, сам Синевал… и был ли он последним звеном в этой цепи, – или она скрывала ещё что-то?
      – Фальшивый пророк! – Это был Калейн. Синевал посмотрел на него и вздохнул. Калейн выглядел… намного лучше, чем раньше. Он мог бы стать намного большим, чем был сейчас. Это не должно было стать его судьбой. – Ты обманывал и лгал. Ты не никакой не Избранник, ты не никакой не спаситель!
      – Я… тот, кто я есть, – негромко отозвался Синевал, двигаясь вперёд. Он отцепил Порождающего бурю от пояса и раскрыл его. Разумеется он должен был взять его с собой, но он не помнил, когда именно он это сделал. Это оружие уже давно стало частью его самого. – Я не был никем выбран, кроме себя самого. Я правлю от своего имени и от чьего другого.
      – Тогда докажи своё право править. Докажи сам! – Калейн указал на Колесо, которое раскрылось ещё немного. Столб зеленого света сиял ярко, освещая санктуарий. Катс явно сжималась от этого света, и у неё были для того все основания. Калейн использовал излучение Колеса, чтобы мучить её. Свет солнца Минбара преобразовывался машинами, что были древними уже тысячу лет назад. Доброволец должен был оставаться в круге Колеса, жертвуя собой ради победы своей фракции.
      Синевал не имел права выбирать смерть.
      – Избранный, – прошептала Катс, выступив вперёд. – Вы не должны этого делать. Вы не должны ничего доказывать, и меньше всего – ему.
      – У меня своя судьба, – медленно сказал Синевал. – Как и у вас, моя леди. Вы… вы преуспеете. Я сделал хороший выбор. Если… если это закончится плохо, то я буду сожалеть только о том, что наше знакомство оказалось таким коротким. Да пребудет с вами Вален.
      – И с вами, – тихо сказала она.
      Синевал шагнул вперёд, не оглядываясь ни в право, ни влево, глядя только на Колесо. Он остановился только, когда достиг его, и тогда посмотрел на Калейна. Его опечалила ненависть в глазах старого друга.
      Синевал вступил в Колесо, и Калейн присоединился к нему.
      Это раскрылось ещё немного.

* * *

      – Я люблю тебя, – сказал Джон Шеридан. – Я… люблю тебя. – На этот раз сказать это оказалось гораздо легче.
      Деленн улыбнулась и поцеловала его.
      – Я люблю тебя. – Да, намного легче.

* * *

      Синевал ждал боли, так что он не особенно удивился, действительно испытав её. Хотя некоторые вещи удивили его. Он не ожидал ни зловония, ни рези в глазах, ни тлеющего жара, охватившего его одежду. Порождающий бурю потрескивал и шипел, сердито вибрировал, почти как живое существо.
      Калейн, казалось… вообще не чувствовал боли. Конечно она не могла быть хуже той, которую он испытал в результате инфекции Джа'дур. Он мог бы даже приветствовать смерть. Для него смерть была бы милосердием. Для Синевала всё было… куда сложнее.
      Колесо открылось ещё на одну метку, и новый поток излучения почти уронил его на колени. Скрипя зубами, он опёрся на Порождающего бурю. Калейн раскинул руки и запрокинул голову. Он смотрел прямо вверх. Через мгновение зрение покинуло его, глаза его были полностью сожжены.
      Колесо продолжало медленно открываться, и Калейн испустил крик, что мог быть и криком боли, и криком экстаза. Синевал прикрыл глаза рукой и попытался выпрямиться. Его туника горела, а гудение Порождающего бурю становилось всё громче и громче.
      Калейн испустил страшный крик, и на сей раз это, несомненно, был крик боли. Он покачнулся назад, вцепившись руками в лицо, его пальцы прочертили глубокие царапины через глаза и щёки.
      Колесо раскрывалось.
      Калейн упал на спину, покинув границы Колеса. Он кричал от боли. Встав на колени, он отполз далеко в сторону. Он был жалок и безнадёжен. Синевал почти пожелал ему смерти в Колесе, чем жить дальше таким.
      Впрочем, это было бы непрактично.
      Теперь Синевал мог уйти. Он устоял в Колесе, доказал свою храбрость, посрамил своего противника. Его цель достигнута, и никто не мог сомневаться в его способности править.
      Но это не тот путь, что нужен ему. Вален пережил Колесо, и он должен выстоять.
      Синевал посмотрел за край Колеса, он видел всё словно подёрнутым тёмной дымкой. Калейн был едва виден. В поисках укрытия он уполз далеко в тень. Его роль здесь закончилась.
      Ему остался лишь позор.
      Катс пристально следила за ним. Синевал не мог быть уверен, но ему показалось, что он видит боль на её лице. Охотники за душами стояли рядом с ней, и они придавали реальность ситуации. Они не рвались вперёд, сыпали проклятиями в отчаянии от потери обещанной им души. Они знали правду.
      Здесь и сейчас не было места для смеpти.
      Синевал посмотрел чуть дальше, заметив проблеск света в тенях Храма. Ворлонец был там, наблюдал. Мастер манипуляций начал ли ты понимать, хотя бы теперь, сколь ограничено твоё влияние?
      Медленно, каждое движение требовало огромных усилий, Синевал поднял Порождающего бурю над головой. Колесо было почти полностью открыто. Боль была… исключительная, но он выдержит её. Он должен выдержать.
      Новые небеса, и новый мир под ними.
      Колесо открылось полностью. Проходящее сквозь него излучение достигло смертельного уровня. Оно разрушало плоть, разрушало металл, разрушало кожу и кости, разрушало одежды, разрушало свет, разрушало мечты.
      Не на этот раз.
      Излучение уменьшалось по мере того, как Колесо закрывалось, выполнив свою задачу. Испытание, которое Вален выдержал, а Маррэйн – нет, окончилось. И Синевал всё так же стоял, воздев своё оружие над головой. Он выдержал то, что должно было убить его.
      Как это сделал Вален тысячу лет назад.
      Синевал переступил границу Колеса. Он ничего не сказал. В словах не было нужды. Это видели многие. Разлетится молва, возродятся старые легенды и старые истории будут рассказаны вновь.
      Новые небеса, и новый мир под ними. Небеса Синевала, мир Синевала.
      Наследие Валена, его пророчества свершились. Предназначение Синевала исполнилось.
      Почти.
      Свет залил храм. Биение ангельских крыльев наполнило воздух. Все головы обернулись разом, чтобы увидеть существо из света, что взлетело над всеми, сияние исходило от их крыльев, красота исходила из их рук.
      Имя Валерии было у всех на устах. Древнее божество вернулось, чтобы благословить свой Храм.
      И кто-то ещё вернулся вместе с ним Он шел в сени его распахнутых крыльев, одетый во всё серое, в плаще с опущенным капюшоном… Он нёс жезл, подобный жезлу Серого Совета, тому самому, что использовал Хедронн для убийства, и что был сломан Синевалом после его возвращения. Это не мог быть тот же самый жезл. А если и так, то он выглядел более величественно, чем прежде.
      Он остановился перед Синевалом. На мгновение время остановилось.
      Он сбросил капюшон. Глаза минбарца смотрели с лица минбарца. Кроме этого в нём не было ничего минбарского. Не… истинный… минбарец.
      – Я вернулся, – сказал он, и голос его был уверен и твёрд. Над ним безмолвно парил ангел, медленно взмахивая огромными крыльями.
      Синевал молчал, ожидая три слова, что навсегда изменят минбарцев. И очень скоро они прозвучали.
      Моё имя – Вален.


Редактор: Витек
 
Ваши замечания по данному материалу просьба присылать
в редакцию
 
Последнее изменение: 17 февраля 2003 г.
Rambler's Top100