Гэрет Уильямс. Темное, кривое зеркало

Фаза 2. Смерть плоти, смерть мечтаний

Глава 7. Смерть плоти, смерть мечтаний

Часть 6

"A Dark, Distorted Mirror" © 1997-1999 by Gareth D. Williams, LWA97GDW@sheffield.ac.uk
Перевод © 2002, Сергей Зайдуллин

[Часть 5]


      Минбарцы были древней расой, и их возраст дал им мудрость, он дал им опыт, и он дал им воспоминания. Все три элемента соединились в одно целое в городе Тузанор, называемым Городом Печалей. Построенный на поле битвы, где за один день войны погибло миллион минбарцев, он должен был навечно стать наследием мира, понимания, мудрости…
      Времена изменились.
      Это Тузанор чуть меньше цикла назад стал свидетелем начала кровавого геноцида, расколовшего Минбар. Именно сюда бежал Хедронн, последний сатаи касты мастеров и один из двух оставшихся в живых, кто ещё помнил Серый Совет времен Дукхата. Почему, знали немногие, но записи сделали это достоянием общественности, – Хедронн нападает на Серый Совет, четверо из сатаи падают под его ударами. В его глазах был виден огонь безумия.
      Хедронн пришёл в Тузанор и ждал там перед большой статуей Валена со слезами, стекавшими по лицу, хрипло взывая к Валену с мольбой об искуплении. Он был всё ещё там, когда воины пришли войны. Ведомый сатаи Калейном, Хедронн покинул святую землю Тузанора и был убит, а его тело бросили в горах, окружающих город. Даже Калейн не посмел пролить минбарскую кровь в Тузаноре, – не посмел сделать то, что творил потом по всей планете, это было слишком даже для него.
      В древности говорили, что грезить в Городе Печалей, это значит мечтать о лучшем будущем. Это высказывание было столь же древним, как и сам город. Многие бежали туда за последние месяцы в надежде на воплощение этой мечты о лучшем будущем.
      Мечте пришёл конец.
      Да, долгая история дала минбарцам мудрость, опыт и память, но она также дала им и врагов, и некоторые из этих врагов вернулись, став орудием смерти, всепожирающим пламенем гнева, ненависти и страха.
      Бомбардировка началась, когда астероид ударил из космоса в горы рядом с Тузанором. Они сотряслись от сильнейшего удара и начали рушиться. Земля разрывалась на части, здания обрушились, небо заполнила пыль и крики раненых и умирающих.
      Город Печалей поглотили огонь, смерть и разрушение, сама земля обратилась против него, неся смерть и разрушение.
      Тузанор был только началом…

* * *

      Капитан Джон Дж. Шеридан с КЗС «Парменион», Старкиллер, муж (вдовец, хотя он не любил думать об этом в последнее время) Анны, отец (когда она была жива) Элизабет, чувствовал тяжесть всех своих титулов, пересекая в одиночестве коридоры «Вален'ты», корабля, на котором размещался Серый Совет.
      Он уже был здесь дважды… хорошо, трижды, если считать тот сон, который не был сном… В первый раз, когда он был военнопленным. Во второй раз он тоже был военнопленным. В некотором роде. Меняются времена, происходят различные события, плохие вещи случаются с хорошими людьми, хорошие вещи случаются с плохими людьми, жизнь омерзительна.
      Чёрт возьми, Джон. О какой же ерунде ты сейчас думаешь?
      Он был один. Ко'Дат, Дэвид, майор Кранц и даже Лита были против, но в сообщении было сказано, чтобы он пришёл один, так он и сделал. Он знал, почему сейчас был здесь. Как всегда было множество причин. Для себя, чтобы не сидеть у разбитого корыта, как уже было с ним, когда была разрушена Земля; для своего народа, чтобы спасти его от превращения в чудовищ; для Деленн, чтобы спасти её мир и снять с неё чувство вины.
      Если бы он не был так озабочен, то несомненно заметил бы, что коридоры корабля были как никогда многолюдны. Он, конечно, заметил необычный корабль на планетарной орбите, похожий на летающий замок. Он заметил и охотников за душами, что попадались ему буквально на каждом шагу. Но поскольку он никогда не видел их прежде, то не придал этому никакого значения.
      Он знал, что делает. Ну, хорошо, он более или менее знает, что делает. Он не позволил бы Минбару пройти то же путь, что прошла Земля, что может быть проще. По некоторым причинам Синевал не защищал свой родной мир. Возможно, у него была некоторая… дополнительная информация.
      Небольшая коробка, которую он нёс, внезапно показалась ему очень тяжелой.
      Тьма окутала его, когда вступил в зал Серого Совета. Он нервно задышал, когда поток воспоминаний внезапно захлестнули его. Это… это то место, где, как он считал, всё и началось. Он прошёл длинный путь с тех пор. Все они.
      В центре зала сиял столб света, и он шел к нему, хотя это давалось ему нелегко. Там стоял минбарец, опираясь на длинный боевой жезл. Шеридан несколько раз пользовался таким же, и ему не нравилось это оружие. Однако минбарец держал его так, словно это было продолжение его руки.
      Он легко узнал Синевала. Они уже встречались дважды, и ни одна из встреч не была приятной.
      Три столба внезапно вспыхнули позади Синевала, показывая ещё двоих минбарцев и кого-то, кто… не был минбарцем. Высокий, смертельно бледный и худой как скелет, он казался… пришельцем из иного мира.
      – Старкиллер, – медленно сказал Синевал. Пауза. Шеридан остановился примерно в пяти шагах от Синевала. – Я пригласил тебя в этот Зал.
      Шеридан коротко кивнул. Не совсем по протоколу, ну да ладно…
      – В твоём сообщении говорилось, что ты можешь помочь нам, – продолжил Синевал. – Мне трудно поверить, что ты действительно можешь это сделать, и более того, что ты действительно хочешь это сделать. Ты ничего не задолжал нам, а вот мы очень многое тебе задолжали… начиная, но не ограничиваясь твоей смертью.
      – Почему ты здесь?
      Шеридан сделал глубокий вздох. Он потратил немало времени, сочиняя свою речь, но сейчас ему не хотелось произносить её. – Вы уничтожили мой народ и мой дом. Деленн пыталась объяснить причины всего этого… но у неё это плохо получилось. Вы были поражены эгоизмом, ребячеством и печалью… и вы сделали ошибку. Это то, что я думаю, хотя любой человек, живой или мёртвый, возненавидел бы меня за эти слова. Вы сделали ошибку. Я не позволю нам сделать такую же ошибку.
      – Мудрые слова, – отметил Синевал. – А если я не поверю им?
      – Тогда вы можете просто сидеть здесь смотреть, как ваша планета разлетается на атомы. Или же вы можете пойти со мной, и помочь остановить это.
      – Ты ждёшь, что я поверю хоть одному твоему слову, Старкиллер? – Синевал не повысил голос в гневе, но гнев его был ясно виден, клокотавший под маской спокойствия. Власть, которой он обладал… формировала его поведение, но его истинная сущность была там, почти у поверхности. Шеридан спросил себя, а знал ли сам Синевал, каким он был на самом деле.
      – Я прибыл на этот корабль. Если это не кажется вам жестом доверия, то возможно это…
      Шеридан открыл коробку.
      Дракхский шар пилот-лейтенанта Ниомы Конналли ярко сверкал. Цвет его, казалось, менялся в зависимости от конкретных обстоятельств, но сейчас он был совершенно чистым, излучая свет, совершенно не похожий на свет, исходивший от столбов. Синевал отпрянул, словно тот мог осквернить его. Другие два минбарца среагировали точно так же, но четвертая фигура, что не была минбарцем…
      – Тело и кровь, – прошептал он, в его голосе смешались все оттенки от чистого ужаса до подавляющего ликования. – Где вы это взяли?
      – Один из моих солдат отобрал у дракха.
      Инопланетянин рассмеялся. – В течение столетий я был готов продать половину моей коллекции, чтобы приобрести это… вижу, вселенная любит пошутить над своими детьми. Один из них… здесь, перед моими глазами…
      – Что это? – спросил Синевал. Шеридан заметил, что другие два минбарца чувствовали себя очень дискомфортно рядом с этим новым инопланетянином.
      – О… я не думаю, что у него есть название. Можете называть его шаром дракхов, если хотите. У каждого дракха есть шар… как они их делают, я не знаю. Возможно, они позаимствовали технологию у техномагов. Так или иначе, различные шары имеют различное назначение. Некоторые работают просто как транслирующие устройства, другие как оружие… некоторые являются символом ранга. У каждого из них собственное, уникальное назначение.
      – Дракхи бессмертны. Бессмертны не в том смысле, что вы себе можете представить, они умирают так же легко, как и все, но они делают записи своих душ в шарах, подобных этому. Когда рождается новый дракх, – из кокона, я уверен, – он наследует шар, и получает души всех, кто держали этот шар прежде. Это… самое большое сокровище для любого из моей расы, какое можно найти. Сделка с вами оказалась весьма выгодной для нас, Примас.
      Шеридан слушал это с заметным скепсисом. Он знал, что шар был как-то связан с дракхами, – он видел это сам и читал отчёт Конналли о том, как она управляла им, – но не больше! – Какого… какого же типа этот шар? – спросил он. – Вы сказали, что они служат для разных целей.
      – Каждый из них… каждый из них имеет своё уникальное назначение. Я не могу говорить с уверенностью, для чего предназначен этот, но думаю, в моей коллекции есть душа, которая может знать. Возможно, если бы я мог переговорить с этим… вашим солдатом? Возможно, будет надежда…
      Шеридан закрыл коробку и посмотрел на Синевала. – Хорошо, теперь вы мне верите?
      – Хотел бы верить… Долг крови сильнее любого другого, Старкиллер, и те из моих людей, что были убиты, никогда не перестанут кричать мне о мести. Но недавно я понял, что ничто не предопределено, или не обречено, или не предназначено. Мы то, что делаем сами. Я верил, что предопределён убить тебя. Возможно, я был не прав. Возможно, я убью тебя позже, но там и тогда, когда сам выберу…
      – Возможно…
      – Однако сейчас существование моего мира и моего народа под угрозой. Я спас тех, кого смог, но многих, я не смог спасти. Если вы искренни, то я вернусь и буду сражаться, чтобы спасти мой народ. Если же нет, и мои воины погибнут из-за твоей двуличности, то последствия не будут приятными.
      – Я искренен, – пришёл ответ.
      – Надеюсь, что так. А теперь, приведите сюда своего солдата. Нам нужно многое обсудить. Сколько сил вы можете собрать?

* * *

      – Так это тот корабль, что возглавляет наступление на наших врагов, гм? Это корабль, который вернул нам Бету Дюрана, захватил Рокуган и возглавит нападение на Минбар.
      – Да, мистер президент, сэр – Капитану Декстеру Смиту было не по себе. – Да, «Вавилон» сделал всё это – и даже больше, – но в тоне президента было нечто…
      Конечно, в некоторой степени его некоторое недовольство можно было отнести на счёт текущего положения дел. Один из членов его экипажа – более того из расчёта мостика – организовал диверсию, которая не дала возможности кораблю участвовать в заключительном нападении на Минбар. «Вавилон» с трудом вернулся на Проксиму, где раньше, чем они это заслужили, капитан Смит был вынужден вынести визит президента.
      И не только президента. Его сопровождала целая команда.
      Конечно же было множество охранников – семь только вокруг президента, и по крайней мере ещё двадцать пять – по всему кораблю, не считая собственных людей Смита. Присутствие самого неприятного из них, мистера Уэллса, было вероятно неизбежно, он координировал действия службы безопасности. Причина присутствия бывшего генерала Такашимы была менее очевидной, но она некоторое время командовала «Вавилоном» после „отъезда“ Шеридана. Возможно, она хотела увидеть, что её преемник сделал с кораблём.
      Но эти двое… Посол Шеридан внешне был приветлив и по отечески заботлив, воплощение квалифицированного дипломата, которым и был когда-то, но был… налёт… чего-то более тёмного. Он шёл по кораблю так, как если бы здесь дурно пахло. Конечно ходили слухи… относительно Шеридана и… другого Шеридана, чьё имя нельзя произносить вслух…
      И затем – угодливый и даже более неприятный, чем те двое, Бестер. Низкорослый, снисходительный, весь в чёрном и с вспышками во взгляде, которые были весьма красноречивы. Вы – отбросы, вы все – меньше чем насекомые, меньше чем амёбы. Он постоянно говорил, спрашивая о том и об этом. Смит не был уверен, как обращаться к нему, но у него самого был определённый ранг, так что, поразмыслив, он просто стал отвечать на вопросы.
      – Вы и ваш экипаж заслуживаете высочайшей благодарности, – продолжил Кларк. – Вы проделали всё блестяще. Да… Ну, если бы не одна паршивая овца, конечно. – Он издал странный смешок, заставивший Смита напрячься.
      – Да, – заговорил посол Шеридан, практически впервые за время своего прибытия. – Где лейтенант Стоунер?
      – Я передал её мистеру Уэллсу, сэр, – сказал Смит, тщетно надеясь при этом, что Шеридан не будет смотреть прямо на него.
      – Она уже на Проксиме, – сказал Уэллс. Он тоже не выглядел слишком жизнерадостным, но, как слышал Смит, с ним это действительно случалось редко.
      – Превосходно, – сказал Кларк. – Я уверен, что могу доверить вам, мистер Уэллс, обнаружение причин её действий, гм? Я предполагаю, что вам ничего об этом не известно, капитан Смит?
      Смит вытянулся как штык, глядя прямо перед собой, решительно избегая встретиться взглядом с Уэллсом, Кларком, Шериданом или Бестером. Дело в том, что… Стоунер была телепатом, Смит был в этом абсолютно уверен. А поскольку она была телепатом, то Бестер знал об этом. Телепатам не разрешали вступать в армию, и проверка призывников на наличие потенциальных телепатических навыков было сейчас даже более строгой, чем до падения Земли. Конечно, записи могли быть сфальсифицированы, и Стоунер могла проскользнуть через сеть, но… но Смит в это не верил.
      – Нет, мистер президент, – осторожно сказал он. – Совершенно ничего.
      – Что же, хорошо. Вы преуспели. Через два дня будет специальная церемония в честь победы. Вы получите Серебряную Звезду за Доблесть.
      Смит с трудом смог сохранить самообладание. – Спа… спасибо, мистер президент.
      – До тех пор вы и ваш экипаж находитесь в увольнении. Развлекайтесь, капитан Смит.
      – Да, сэр.
      Кларк кивнул и направился прочь, его охранники следовали за ним как тень. Шеридан и Бестер направились за ними, многозначительно не глядя друг на друга. Посол Шеридан смотрел прямо на Смита, по-видимому, оценивая его – возможно сравнивая с сыном… После нескольких секунд молчания он громко фыркнул. – Вижу, вы командуете этим судном лучше, чем ваш предшественник, – коротко сказал он перед тем как уйти.
      Как только он оказался вне пределов слышимости, Смит с шумом выпустил воздух из лёгких и почти упал спиной на ближайшую стену. Он был солдатом, просто солдатом и ничего больше. Он не был вовлечен в политику и не хотел этого.
      И что теперь? Президент дал ему два дня увольнительной… что с ними делать? Смит никогда раньше не отдыхал в одиночку. Он решил, что наблюдение за ремонтом корабля будет достаточным отдыхом. Последнее, в чём он сейчас нуждался, было любое напряжение или стресс.
      Если бы он только знал, что случится на челноке, перевозившем президента назад в Главный Купол, уровень его напряжения пробил бы потолок.

* * *

      Ниома Конналли глубоко вдохнула и огляделась. Её мужество на мгновение дрогнуло.
      Ну ладно, папа, ты всегда говорил, что я увижу удивительные вещи, но я не думаю, что даже ты мог бы представить такое.
      Комната была совершенно тёмной, её освещало только огромное количество крошечных точек света, каждая из которых была маленьким шаром, каждый шар составлял часть стены. Души. Это было то, ради чего и было построено это место. Души.
      – Эта особенная душа, она принадлежала техномагу. Редкая находка. – Это сказал высокий инопланетянин, его одеяние отливало красным, чёрным, золотым и другими цветами, её глаза не могли описать их точно, она как будто не могла их разглядеть. Он говорил на неплохом английском, хотя с очень странным акцентом. К тому же он отбарабанивал не меньше пятнадцати слов в секунду. В этом он напоминал её дедушку, некоторое время служившего в армии, пока он не принял участие во французском восстании. После того как умер отец, она провела много времени с дедушкой, слушая его истории, и теперь она видела его в этом инопланетянине: внешне приветливый и переполненный рассказами о прошлом, но внутри – твёрдый как кремень.
      – И я только… как бы… войду туда внутрь и поговорю с ним?
      – Ну да… более или менее, – согласился инопланетянин. – Не должно возникнуть никаких проблем. Тело этой души умерло мирно, и она была весьма довольна собой. Как я уже сказал, редкая находка. – Лицо минбарского лидера напряглось, но только на мгновение. – Вы готовы?
      Конналли посмотрела на капитана Шеридана. Он тоже чувствовал себя здесь неуютно. Не могло быть никаких причин хотеть сделать это, но всё же… причина была. Она ненавидела шар, пульсировавший в её сознании, исследовавший её. Она ненавидела то, как он говорил с ней, нашёптывал ей, взвывал к ней.
      Она глубоко вздохнула. После смерти отца она поклялась, что изменит мир так, чтобы никто не мог подвергаться эксплуатации. События последних лет сделали эту перспективу туманной, но она никогда не забудет свою клятву. Возможно, она не сможет воссоздать мир именно таким, каким всегда хотела, но мелочи часто оказываются более важными.
      Возможно.
      Её сознание вошло в шар душ.

* * *

      Минбарцы, оставшиеся на своей родной планете, не знали, чего им ждать. Они получили приказ эвакуироваться с планеты любыми путями, какие они смогут найти, и только. Некоторые проигнорировали это сообщение, другие посмеялись над ним, некоторые даже не слышали его, а многие решили остаться, – они не боялись смерти, они боялись оставить мир, где родились.
      А потом с неба пролился дождь смерти.
      После первых падений астероидов, по всей планете прошли землетрясения, а воздух был заполнен пылью. Было мало криков, но много раненых.
      На третий час бомбардировки, многие минбарцы смотрели в небо со страхом и ненавистью. Воины бушевали от ярости, кричали в небеса, проклиная их, но те оставались равнодушными. Они были избраны Валеном, они одержат победу, и будут процветать, и выживут. О да, они всё равно выживут.
      Религиозная каста укрылась в своих храмах, убеждённая, что такая святая земля будет защищена от гнева небес. Они подвергали сомнению достоинства своих соседей, и пытались объяснить бомбардировку как наказание Валена тем, кто в нём сомневался. Их храмы разрушались так же легко, как и любые другие здания, но они продолжали оставаться там и читать молитвы.
      Рабочие Мастера… они терпели. Они много страдали в последнее время, они пережили резню и разрушение Тузанора. Они помогали всем, кому могли, пытались восстановить хоть что-то.
      Для воинов и жрецов именно мастера и были причиной гнева Валена. Это был их грех, их вина, так что они должны были нести наказание. А потому мастеров вновь начали убивать. К счастью их оставалось мало, большинство было эвакуировано.
      Красивейшие озера Йедора стали красными от крови. Место, Где Вален Ждёт – Turon'val'na lenn-veni – стало безмолвным свидетелем трём мастерам, повешенным на деревьях, что росли на вершине холма.
      Храм, в котором находилось Колесо Звёздного Пламени, остался нетронутым. Ворлонец, скрывавшийся за его стенами, оставался безмятежным.
      Когда пошёл четвёртый час бомбардировки, стали проявляться вторичные последствия.

* * *

      Лондо попытался заснуть, но безуспешно.
      Дело было не только в незнакомой кровати. По сравнению с тем, на чём ему приходилось спать за последние шесть месяцев, это ложе были просто совершенным, – о таком он только мог мечтать, ночуя на груде развалин, называемой Казоми 7.
      Дело было не только в напряжённом дне. По сравнению с набегами дракхов, беседами с техномагами и любым столкновением с дрази даже самый захватывающий день в императорском дворе терял свою значимость. Конечно же, вид Рифы на троне и открытие, что Малачи – тот человек, кто посадил его туда, были неожиданны, – мягко говоря, – но он сумел приспосабиться очень быстро. Если бы он не смог это сделать, он не смог бы выйти из тронного зала живым. И хотя при этом его… некоторые другие заботы с Тимов были… утомительны, если не сказать больше, он не потерял ни одной из своих легендарных способностей в этой области.
      Дело было даже не в том, что здесь он фактически был заключен под стражу. Рифа и Малачи настояли, чтобы он остался во дворце, Рифа „опасается за его безопасность“, если он вернётся в своё поместье. Его утомило ожидание неизбежной попытки убийства, и он лёг спать, уверившись, что Тимов покинула столицу. Не то, чтобы она хотела уйти, конечно, но впервые за всё время брака, она действительно приняла во внимание ту часть её брачной клятвы, где говорилось кое-что о повиновении мужу. Весьма неплохой пункт.
      Ну вот и всё. Нервы Лондо были натянуты сильнее, чем струны виолы. Он даже не мог связаться с Ленньером и Марраго. С ними всё должно быть в порядке, – Тимов сможет добраться до них. Лучше если они оба будут некоторое время скрываться. Марраго подозревал, что некоторые члены Центаурума приняли меры, чтобы он „потерял“ колонию в Квадранте 37. Лондо не был бы удивлён, если за этим стоял Рифа.
      И потом ещё оставался Вир… возможно теперь истинный предмет его лояльности и не был самой хорошо сохраняемой тайной вселенной, но Лондо осмеливался предположить, что Рифа по-прежнему не знает, что его самый преданный и доверенный помощник был членом Армии Света Г'Кара, и был поставлен на своё нынешнее место именно по этой причине. Вира не было при дворе, и Лондо бесконечно спрашивал себя, что же с ним случилось.
      Он сел на кровати и вздохнул. – Вы можете уже выйти, – сказал он утомлённым голосом. Это не был убийца, он был уверен, потому что убийца не будет настолько неуклюжим, чтобы наступить на осколки стекла, которые он рассыпал перед дверью и окном перед тем, как идти спать.
      В углу зажёгся свет, и он удивился, увидев стоявшего там Малачи. Он выглядел… почти расстроенным. – Я пришёл бы раньше, – сказал он. – Но я должен был оставаться с императором, пока он… не заснул. Он развлекался с несколькими незамужними леди Двора. – В его тоне явно звучало неодобрение.
      – Таковы привилегии императора, – медленно сказал Лондо. – Император может делать то, что пожелает. Император всегда прав. Император имеет столько власти, сколько все живущие вместе. И ещё император – злое чудовище, которое продало бы нас всех нарнам, если бы это развлекло его.
      Малачи вздохнул. – Лондо, я понимаю, что вы сердитесь, но…
      – Почему я должен сердиться? Только потому, что один из моих самых старых друзей направил наш народ в лапы к чудовищу?
      – Это не входило в мои намерения. Проклятье на вашу голову, Лондо! Что дает вам право судить меня? Вы сбежали отсюда, если помните. Вы ушли и скрывались больше года, бросив нас всех на проивол судьбы. Мы были в хаосе, анархии. Остальная часть галактики разваливается, и мы нуждались в порядке. Именно поэтому я вернулся… – Малачи остановился, понимая, что зашёл слишком далеко, сказал слишком много.
      – Ага. Вы обвиняете меня в бегстве, а сами? Мэррит рассчитывал на ваши советы и помощь. С вами он не провалился бы так ужасно. Вы первым отказались от нас.
      – Я… устал. Турхан был хорошим человеком, лучшим императором за долгое время. Когда он умер, я… потерял веру в наш народ. Пришло время молодых, таких как вы, Рифа и Джаддо. Моей ли это было ошибкой, что вы все потерпели такую ужасную неудачу?
      – Вы притворялись умершим! Вы фальшивый самоубийца!
      – Я хотел мира! Я хотел быть один! Моя роль при Дворе закончилась со смертью Турхана. Или, по крайней мере, так я тогда я думал… мы были в анархии. Мы нуждались в сильном лидере, в ком-то, кто смог вести нас. О, я признаю, Рифа не идеальный выбор, но кто будет лучше? Картажье? Вы видели, каким чудовищем он стал? И если бы его избрали императором, фактически бы Республикой правила тогда Эльризия. Джарно – ничтожество, Вало – сухой солдафон, вы, как предполагалось, были мертвы. Кто оставался? Рифа конечно совершал ошибки, но он силен, умен и полон уверенности.
      – Он – чудовище и убийца, и он должен был остаться на Минбаре. Однако вы приняли решение, Малачи. Надеюсь, вы сможете жить с этим.
      – Простите меня, Лондо. Вы не должны были в этом участвовать. Вы не были частью моего… Эх! Это бессмысленно. Послушайтесь моего совета… если вы достаточно мудры, вы покинете Приму Центавра. Сегодня вечером.
      – Я не могу так поступить.
      – Хорошо… Я вас предупредил. Большего я сделать не в силах. Доброй ночи, Лондо. – Малачи ушёл, погасив свет. Лондо некоторое время смотрел в темноту, а затем вновь попытался уснуть.
      Несколько часов спустя попытка убийства, которую он ждал, произошла.

* * *

      Флот Объединённого Совета выглядел довольно внушительным на Казоми 7. По мере приближения к Минбару это становилось всё менее очевидным. Он походил на пёстрое лоскутное одеяло, вобрав в себя корабли различных Неприсоединившихся Миров; Солнечный ястреб дрази, канонерка хаяков, горстка кораблей бракири, боевые сфероиды ипша и даже блюдце вриев. Самый очевидный символ единения различных рас, собравшихся вместе ради гармонии и выживания и работающих вместе, чтобы помочь другим.
      Деленн, стоявшая на мостике Солнечного ястреба «Стра'Кат&кaquo;, обдумывала ситуацию. Эта экспедиция – опасная и сомнительная – была предпринята под её знамёнами. О, имелось множество самых разных политических причин – попытка Содружества утвердиться в качестве силы галактического масштаба, демонстрация землянам, что другие расы не должны поступать так, как это сделали минбарцы, месть дракхам… но факт остался фактом, флот Содружества находился сейчас здесь и сейчас, в этом месте и в это время, из-за неё.
      Ей не хотелось находиться здесь. Минбар больше не был её домом. Синевал изгнал её. Что же пусть пожинает плоды своих действий. У неё теперь было собственное Содружество, и она не могла подвергать его опасности.
      И всё же… и всё же она была здесь. Она вернулась к своему родному миру, и образ его крушения вновь всплыл из глубин её памяти. Она видела будущее – разрушенный Йедор, небо, скрытое испарениями и пылью… – когда находилась на обречённой космической станции Вавилон 4. И теперь всё это сбывалось. Её изменение было предопределено этим проблеском будущего, или оно просто ускорило это будущее?
      Зона перехода открылась и флот Содружества, появился над Минбаром.
      Люди и дракхи, силой проложившие путь через минбарский флот, были прямо перед ними.
      Второе сражение в небесах Минбара началось на десятый час бомбардировки. И, как и в предыдущем случае, результат его не вызывал сомнения.

* * *

      – Итак, есть какой-нибудь способ?
      – Да, сэр. Я… думаю есть.
      – Вы готовы?
      – Я… я не знаю, сэр. Я сделаю всё, что смогу.
      – Я не могу больше расспрашивать вас, лейтенант. Думаю, время настало, господа.
      – Да, пора. Я буду твоим должником, Старкиллер.
      – Измени свой народ, это будет достаточной платой.
      – Ах. Конечно. Но я ничего не могу обещать, Старкиллер.
      – Я этого и не ждал.

* * *

      Президент Кларк, пошатываясь, вышел из зала, где приземлился челнок, он задыхался и отплёвывался. Голос в его сознании – тот, что обычно был слышен только по ночам, – кричал ему. Его жизнь была в опасности. Он был президентом Правительства Сопротивления Человечества, и если его жизнь была в опасности, значит опасность грозила и всему человечеству.
      Он нажал кнопку, которой запечатал закрытую дверь. Газ внутри был очевидно очень ядовитый, и вероятно смертельный. В комнате ещё оставались три охранника, но смерть стала для них наградой за неудачную защиту своего президента.
      Это должно было стать обычной поездкой с «Вавилона» к Главному Куполу – немного больше часа. Президентский челнок нельзя было назвать роскошным, но зато здесь было всё необходимое для работы. Положение для землян было критическим, и их лидер не должен был отвлекаться от работы даже на час, даже в такой ситуации.
      Экскурсия на борту «Вавилона» прошла хорошо. Смит был компетентным, хотя и скучным офицером. Не могло быть никакой опасности восстания с его стороны. Экипаж казался довольным визитом своего президента, а неожиданная увольнительная будет несомненно встречена на ура.
      В действительности Кларк был против этой поездки, – присутствие «Вавилона» на Проксиме было опасно; он уже однажды подвергся диверсии, и кто может гарантировать, что минбарские оперативники или им сочувствующие не просачиваются через недавно освобожденные миры. Однако Уэллс и Шеридан рекомендовали поехать ради повышения морального духа солдат, напомнили ему, каким мощным символом был «Вавилон». Кроме того, генерал Райен мог продолжать бомбардировку Минбара в течение ещё двенадцати или тринадцати часов прежде, чем станет очевидным любой из… интересных побочных эффектов. Планета не могла сдаться меньше чем за сутки, а контратака за это время была маловероятной. И всё же… Кларк не любил находиться в неведении.
      Он как раз закончил разговор с Райеном, когда голос в его сознании закричал ему. Секунду спустя он обнаружил странный аромат и огляделся. Легкий синий газ заполнял комнату, почти прозрачный. Ни один из охранников, казалось, ничего не замечал, заставив Кларка усомниться в правильности некоторых… назначений.
      Газ мог появиться по естественным причинам – например, из-за несчастного случая – но Кларк не прожил бы так долго, будь он таким наивным. Он небрежно направился к двери. Первый охранник собрался присоединиться к нему, но внезапно упал. Кларк, чувствуя, что глаза начинают слезиться, пулей вылетел из комнаты и запечатал замок. Без кода президентской службы безопасности, охранники не смогли бы открыть дверь. Она к тому же была герметичной.
      Но это его не успокоило. Как предполагалось, двое охранников должны были дежурить за дверью в дополнение к тем троим, внутри. Не было ни одного. Фактически коридор был пуст.
      Кларк посмотрел на коммуникатор, установленный на руке. Ужасно неуклюжее устройство, – оно постоянно срывало волосы с кожи. Он собирался включить его и вызывать службу безопасности, когда из-за угла показалась Такашима.
      – Мистер Президент, – сказала она, подойдя ближе. – Что случилось?
      – Я… не уверен, – ответил он. – Кажется… утечка газа. Я не знаю, что стало причиной, но… – Он глубоко вздохнул. – Служба… служба безопасности… они…
      Такашима подошла совсем близко. – Мистер президент, мы…
      Кларк сделал выпад вперёд и воткнул нож под нижнее ребро. Она вздрогнула, и повисла на нём. Глядя в её глаза, он воткнул нож ещё глубже, и её дыхание оборвалось. Изо рта хлынула кровь.
      Она упала на него, её тело ослабело, её колени подогнулись. Он вытащил нож, и она соскользнула на пол. Её глаза были широко открыты, смотрели прямо на него. Кровь, вытекавшая изо рта, запачкала униформу. Она также покрывала всё лезвие ножа. Она пыталась что-то сказать, но не могла. Она только булькала своей кровью, которая заполнила горло и душила её.
      – Все считают меня идиотом, – сказал Кларк, так, словно вёл светскую беседу. – Кто же это был на сей раз? Уэллс? Бестер? Шеридан? Те слабоумные, что наряжаются в чёрное и садятся вокруг Круглого стола? Вы хоть представляете, сколько попыток убийства я пережил за последние шесть месяцев? Конечно же нет. Никто этого не знает. О, Уэллс возможно подозревает о нескольких из них, но не более…
      – Все считают меня ничтожеством, декоративной фигурой. Пусть продолжают так думать. Меня это не волнует. Пусть Бестер, Уэллс, мегакорпорации, Шеридан и Рыцари играют в свои мелкие игры. Я правлю здесь. Я. Хотя они и думают, что правят они.
      Она продолжала захлёбываться кровью. Кларк вздохнул. – Что мне с вами делать? Большинство других я смог скрыть без следа. Некоторые из них были весьма непрофессиональны. Думаю, Рыцари послали только, чтобы изобразить какую-то деятельность. Пожалуй, я позволю Уэллсу узнать о нескольких из них. В конце концов, я не могу позволить ему ничего не делать, и к тому же он сам мог послать некоторых из них. Вы, с другой стороны, являетесь важной и всё ещё довольно заметной фигурой. Конечно, имелся ещё тот инцидент на Втором Рубеже… кто же мог стоять за этим? Я склонен назвать Бестера, но проверить я не могу.
      – Стресс, который привёл к безумию. Вы запустили газ в мой офис и привели меня сюда, чтобы убить здесь. Акт безумия, вызванный стрессом, полученным во время войны. Этот нож должен был стать вашим орудием. – Кларк наклонился и разжал ладонь Такашимы, показывая тонкую иглу шприца. – Это маленькое устройство всплывёт на свет ещё не скоро. – Он посмотрел на шприц, держа его на свету. – Интересно, что здесь. Кое-что, чтобы убить меня достаточно быстро, я полагаю. И конечно – не обнаружимо. Легко представить всё как сердечный приступ, возможно вызванный тем газом. – Он аккуратно спрятал шприц в карман.
      – Вы очевидно напоролись на собственный нож, или возможно я случайно убил вас. В конце концов, толстый старикан в президентском кресле не способен защитить себя самостоятельно, не так ли?
      Такашима всё ещё захлёбывалась, будучи не в силах ни кричать, ни даже дышать. Только дергалась на полу. Кларк вздохнул. Уэллс, Бестер… оба… они были такие прозрачные!
      – Все считают меня неудачником. Пусть продолжают так думать. Я – президент, а они –– нет. Они могут думать всё, что им нравится. Кроме того, моя самая большая неудача ещё не свершилась. Они все видят это и думают, что тогда я буду отстранён от правления. А затем… затем я справлюсь с этой самой большой проблемой и избавлюсь от них.
      Кларк посмотрел вниз на Такашиму. – Что умерла, наконец? – Он активизировал коммуникатор и вызвал службу безопасности.
      Время начинать лгать.

* * *

      Корабли дракхов были изящны, быстры и смертоносны… Они летели через пространство, прорываясь в сердце флота Содружества. Земные корабли даже не соизволили прореагировать на нападение. Они просто продолжали бомбардировку Минбара, не оставляя камня на камне в мире с тысячелетней историей. Статуи, храмы, поля сражений, памятники, библиотеки… всё подвергалось разрушению.
      И мало помалу планета начала заболевать, воздух заполнили облака, которые душили и отравляли всё, что могло дышать. Деревья умерли, животные умерли… земля умерла.
      Бомбардировка продолжалась. Но там, в небесах люди сражались, чтобы остановить это безумие.
      Сражались и терпели неудачу.

* * *

      Эта группа незваных гостей была достаточно умна, чтобы избежать ловушек, установленных Лондо у двери и на окнах, но это были далеко не единственные сигнальные устройства, что он приготовил. Учитывая, что он к тому же не спал, удивляться их появлению он не собирался.
      Он конечно же не был экспертом в рукопашном бое, но это было далеко не первое покушение, и… после тех горшков и кувшинов, что в течение более чем двадцати лет бросала в него Тимов, он развил некоторое проворство. Скатиться с кровати, схватить традиционно вычурный канделябр и ударить первого противника в живот, это была не простая задача, но он справился с ней вполне достойно.
      Второй появился в поле зрения с чем-то вроде длинного ножа, смахивавшего на нарнское изделие. Его замах был слишком неуклюжим, и Лондо поднырнул под нож, ударив вверх канделябром. Удар снёс нападавшему челюсть и отбросил его назад. Он развернулся…
      … и там никого не было. Больше никого, только это двое на полу, один в обмороке, другой судорожно пытается восстановить дыхание. „Негодный“ – даже это слово не подходило, чтобы описать это. Но почему…
      Возможно Рифа знал, что Лондо будет ожидать покушения и намеренно послал дилетантов, чтобы уверить его в безопасности, ожидая удобного момента, чтобы убить его по настоящему. Возможно другая попытка запланирована уже сегодня вечером.
      Или возможно эта попытка была организована кем-то ещё, кем-то, кто не мог позволить себе нанять профессионала. Лондо смог представить в этой роли только лорда Джарно.
      Или возможно…
      Или возможно он должен прекратить волноваться из-за всех этих „возможно“. Кто-то только что попытался убить его, – заурядное событие в наши дни. Пришло время увидеть начальника гвардейцев и сообщить ему о происшествии. Возможно он смог бы сделать что-нибудь реальное.
      Лондо начал одеваться, его мозг при этом всё ещё продолжал размышлять над различными „возможно“ и над тем, что центаврианская политика стала слишком византийской, чтобы быть хорошей.

* * *

      Чардхей смотрел в небеса, шепча молитву Валену. Но он по-прежнему видел лишь чёрные облака, затянувшие небо. Пока что Йедор не был подвергнут бомбардировке, но конечно так не могло продолжаться долго. И когда удар с небес обрушился на город, земля под ним содрогнулась, за считанные секунды его зелёные лужайки обратились в чёрные поляны смерти, а водоёмы превратились в мёртвые затхлые канавы.
      Храм Варенни устоял, гордый и неуязвимый. Улькеш был там, в сердце храма, где Вален однажды провозгласил судьбу Минбара.
      Чардхей отказался бежать. Это был его дом, его мир, и если воины не будут защищать его, то он по крайней мере сделает то, что может. Калейн однажды высокомерно сказал ему: „Идите и молитесь где-нибудь, пока мы будем изменять мир.“ Действительно, воины изменили Минбар, но не к лучшему.
      – Вален сказал, что в нашем самом тёмном часе кроется наш самый большой триумф. Мы должны быть сильными. Мы должны выдержать.
      Некоторые пришли сюда, чтобы смотреть, слушать, просто, чтобы быть в компании. Все из религиозной касты, конечно. Чардхей говорил с ними – о надежде на будущее, о словах Валена, обо всём, что могло бы успокоить их страх.
      И его страх.

* * *

      Cиневал вернулся домой через одиннадцать часов после того как покинул его.
      Собор возник в небесах Минбара как самый странный из спасителей. Дракон, тёмный и ужасный, выдыхающий пламя. Герой легенды, существовавшей за столетия до Валена, легенды о Валерии и огненном драконе.
      В этот раз у дракона были союзники.
      Старкиллер тоже был там, управляя своим собственным драконом. Синевал многие годы ненавидел Шеридана и сейчас продолжал ненавидеть, но этот землянин пошёл против своего народа также, как Синевал пошёл против своего. У Шеридана очевидно были на то свои причины, но могли ли они перевесить долг крови на его душе?
      Сейчас не время думать об этом.
      У Минбара он увидел корабли младших рас – Неприсоединившихся Миров. Что их привело сюда, Синевал не знал. Какой интерес они могли бы иметь на Минбаре, он не мог даже представить. Возможно они были лишь падальщиками, прибывшими мародерствовать на умирающей планете.
      Он не отступит на этот раз, но он и не умрёт здесь. Он стоял на вершине столба в окружении красот космического пространства. Он мог чувствовать каждый вздох развернувшегося перед ним сражения, но это не вызывало в нём никакой радости. Он сражался, потому что должен был это делать. Не больше.
      Собор направился к земным кораблям, «Парменион» – рядом с ним.

* * *

      Деленн огляделась, почувствовав, как вздрогнул под ней «Стра'кат». Сражение развивалось не слишком удачно. Дракхи были сильны, а люди всё ещё продолжали уничтожать её мир, обстреливали его, душили его, убивали его. Сейчас казалось, что ещё чуть-чуть, и они уничтожат военную силу её Содружества.
      А затем появились новые действующие лица. Она могла видеть их на экранах Стра'ката. Она знала, кто это был, кто пришёл помочь ей.
      – Джон, – прошептала она.

* * *

      Ты… наша…
      Уходите.
      Ты… наша…
      Нет!
      Ты… наша…

      Шар пел ей. Пение, шёпот, зов, они часто посещали её. Если бы не тот факт, что Ниома Конналли планировала использовать его, чтобы уничтожить флот дракхов, то она могла бы свихнуться.
      Да, правда.
      Её мысли вернулись к беседе, что произошла несколько часов назад внутри того сверхъестественного шара с душой кого-то, кто был мёртв в течение нескольких сотен лет. Не типичная ситуация даже в наше сумасшедшее время.
      Он был странным человеком со многих точек зрения… даже, будучи мертвым. Он не был землянином, но принадлежал расе, которая, как она знала, она знала, давно исчезла. Она никогда не видела дилгар прежде, и не была уверена, что от него ожидать…
      Конечно же это не был приветливый старичок, проводящий время в неких исследованиях. Однако он, казалось, очень обрадовался, увидев её – ладно, если бы она сама была заключена в этот маленький шар навечно, она бы тоже тогда обрадовалась любой компании. Они говорили некоторое время – о том и о сём, а потом она спросила о шаре.
      И тогда она услышала то, что никогда бы не смогла полностью понять, о дракхах и волшебстве, которое было наукой и одновременно не было ею, о центральной нервной системе и некой связи энергии и мистических способностей. Всё это сводилось к тому, что Конналли получила в свои руки шар одного из вождей дракхов. Дракхи в некотором смысле… сливались со своими кораблями, в большей или меньшей степени, получая таким образом больший контроль над ними. Корабли были сконструированы с частичным использованием органической технологии, и вожди дракхов часто функционировали в качестве их мозга, используя шар как своеобразный интерфейс. Вот так…
      Вот так Ниома Конналли и оказалась в одной компании с целым отрядом нарнов на борту транспортника, направлявшегося к материнскому кораблю дракхов. Нарны назвали себя Сотней мамаши Ко'Дат, и они, казалось, сгорали от нетерпения, предвкушая рукопашную с дракхами. Конналли эта перспектива не радовала. Нисколько. Эти сны приходили всё чаще, мучая её даже во время бодрствования.
      Ты… наша…
      Идите к черту!
      Нет, никогда!
      Ты… наша…

* * *

      Корабли кружили в смертельном танце, изрыгая огонь друг на друга. Что могли подумать о них там внизу, на планете, где могли видеть только крошечные искры, которые отмечали сражение, в котором решалось, спасётся их мир или будет уничтожен?
      «Собор», этот огромный замок, был детищем технологии, неизвестной и чужой для всех сторон, сражавшихся за власть над Минбаром.
      «Парменион» во главе с легендарным Старкиллером противостоял сейчас своему собственному народу, чтобы спасти его врага.
      Флот Объединённого Совета, и в частности «Стра'кат», стал домом для той, что слишком долго и слишком далеко находилась от своего родного мира, и которая стала теперь свидетелем распада и гибели своего мира и своего народа.
      Дракхи, переполненные жаждой убийства, следовали приказам своих вождей – убивать и уничтожать; только это могло сделать их счастливыми.
      «Утренняя Звезда» представляла надежду на то, что вновь наступит рассвет человечества, и то, что Минбар будет низвергнут в пучину такого отчаяния, какого не видел ещё никто.
      «Коринфянин» был смертоносным дождём, что пролился на уже ослабленный, разбитый и почти уничтоженный мир.
      И один маленький, почти ничего не значащий в этом раскладе сил транспортник… пристыковался к корпусу материнского корабля дракхов, выпустил своих пассажиров…

* * *

      Калейн, пошатываясь, вышел на улицу, он наконец смог выйти днём, потому что никакого солнечного света больше не было. Небо теперь более всего походило на воду, покрытую черной нефтью, загрязнявшей всё, чего касалась. Облака были тёмными и насыщенными.
      Он поднял к небу руки и закричал Валену, посылая ему сигнал.
      Пошёл дождь.
      Калейн смеялся, пока дождь уничтожил его одежду, обжёг кожу на руках и лице. Впервые за многие месяцы прекратился мучивший его зуд. Каждая капля дождя, попадавшая на его ссохшуюся кожу, прожигала её. Неподалёку он увидел плачущего ребенка. Дождь уничтожил его кожу до самых костей. Он смотрел в небеса невидящими глазами.
      Калейн вновь засмеялся.
      Он получил своё знамение.

* * *

      Деленн отвела «Стра'кат» немного назад, чтобы прикрыть Таана Чарока и его корабль. Она прекрасно видела корабли, нападающие на Минбар, – её дом, – но достичь их она не могла. Дракхи встали перед ней сплошной стеной. Она видела и Джона. У него не было бы никакой причины быть здесь, если бы не она.
      – Спасибо, Джон, – прошептала она. Дракхи приближались, и Деленн готовилась встретить их.

* * *

      Дракхи приближались, и Конналли готовилась встретить их. Прямо перед собой она увидела Ко'Дат и Г'Дана с мечами наголо. С криком, который вероятно имел смысл на языке нарнов, они ринулись в атаку. Дракхи подняли свои шары.
      Конналли подняла свой и сфокусировала на нём свои мысли. Она чувствовала эманацию дракхов в своём сознании, слышала их голоса…
      Ты… наша…
      Приближавшиеся к ней дракхи остановились одурманенные, сбитые с толку, почти загипнотизированные. Ко'Дат пробила лезвием своего катока грудь первого, в то время как Г'Дан лишил жизни второго. Остальные члены сотни Ко'Дат ринулись вперёд по коридору, в самое сердце материнского корабля. Конналли последовала за ними, но медленно. Она продолжала слышать это внутри своего мозга, словно насекомое ползало по её черепу.
      Ты… наша…

* * *

      Улькеш стоял в самом сердце храма, в котором провёл последние девять столетий, тихо наблюдая из тени, с тех пор как Вален одолел угрозу своему лидерству. Таинственные мысли циркулировали в его древнем, чужом разуме.
      Над ним – небеса проливались дождём смерти. Под ним – земля билась в конвульсиях. Вокруг него – люди кричали, плакали и умирали.
      Улькеш стоял в самом сердце смерти, и он думал о будущем. И о прошлом. О них обоих.

* * *

      Синевал стоял на самом краю Столба, почти висел в пространстве. Он вел Собор вперёд, тот послушно следовал его ментальным приказам. Меньшие корабли охотников за душами сгруппировались вокруг него.
      Линия дракхов не была сломана, но она прогнулась. Минбар наконец оказался в пределах досягаемости. Два земных корабля прекратили бомбардировку и повернули к атакующим, их поверхность слегка переливалась во тьме.
      Синевал не испытывал к ним ненависти, но при этом он и не боялся их.
      Он был воином и вождём. Минбар был его миром, а минбарцы были его народом. Диктатор, вождь, пророк… кем его считают, его это не волновало. Он сделал всё, что смог, чтобы спасти своё народ. Он навсегда изменит его, установит новый порядок так же, как это сделал Вален.
      И если его народ не изменится и не покорится, то они разрушится, и тогда он создаст его заново из обломков.
      «Собор» двинулся вперёд.

* * *

      Гул в черепе стал громче и выше, разрывая на части её разум, разрывая на клочки её воспоминания, мысли и чувства, так, чтобы кроме него она не могла уже больше ничего слышать и чувствовать.
      Этот… это было сердце флота дракхов. Она подняла шар, указывая через него свою волю, шокировав и ошеломив дракхов, охранявших этот нервный центр. Они колебались, разрываясь между повиновением тому, кто держал приказывающий им шар, и необходимостью защищать сердце своего флота. Замешательство оказалось кратким, но этого оказалось достаточно для Г'Дана и Ко'Дат.
      Там находился всего один дракх, он был намного выше остальных. Он… она… это… сидело на чём-то, что напоминало трон, его руки были разведены в стороны, а голова отклонена назад. Он был наг, и Конналли могла видеть исковерканные и искривленные кости, просвечивающие сквозь кожу, циркулирующей вокруг, они беспрестанно кружились, стремительно двигались.
      Она шагнула вперёд, глядя прямо в глубины шара. Цвет его продолжал изменяться, но теперь он был похож на бриллиант, оправленный в золото. Голос в её сознании умолк, а затем вернулся, уже как одна интонация, как какофония криков слившихся в один крик.
      Сдавайся, ты должна стать тем, что ты есть, что есть и чем должна быть, сдавайся и познай наши тайны, нашу мудрость, пусть слабые умирают и гниют, пусть сильные процветает, мы сильны, мы могущественны, ты не задолжала никакой преданности слабым, никакой верности их смерти, сдавайся, стань одной из нас и живи.
      Дракх на троне задвигался, опустил лицо. Оно дергалось и казалось… мерцало. Затем его взгляд упал на неё. Его глаза были из того же золота, что и её шар.
      Воздух вокруг неё, казалось, обратился в стекло. Она не могла двигаться, не могла дышать.
      Ко'Дат метнулась вперёд, замахиваясь катоком. Дракх обернулся, но слишком поздно. Лезвие перерубило шею, и он упал, его тело разложилось за считанные секунды.
      Голос в сознании Конналли исчез, и воздух вновь стал воздушным.
      – Что теперь? – спросил Г'Дан.
      – …Душа сказала… – запиналась Конналли. Думай же, ради Бога! – Она сказала, я должна… сесть на этот стул и… поместить шар в шлем… или что-то вроде этого. Тогда, я получу контроль над… над флотом.
      Г'Дан посмотрел на трон и скривился. – Это скорее для вас, чем для меня.
      Конналли шагнула вперёд, ей не хотелось двигаться, не хотелось быть здесь. О, папа. Мне так тебя не хватает. Она села и осмотрелась. Шар плавно поднялся вверх, он парил на уровне её груди.
      Он был теперь цвета чёрного гагата.
      Ты… наша…
      Глаза Конналли налились чернотой. – Да, – прошептала она, ничего не видя, ничего не понимая, ничего не делая, только… зная. – Да… я ваша.

* * *

      Корабли дракхов застыли на мгновение, словно статуи неподвижно повисли в пространстве.
      Но только на мгновение.
      Когда они вновь пришли в движение и вновь бросились в бой, они сделались более неистовыми, чем прежде. Гораздо неистовее.

* * *

      – О, дорогая, – пробормотал Корвин. – Это не хорошо. Очень не хорошо.
      – Наше положение не улучшается, мистер Корвин, – откликнулся капитан.
      – Так… не похоже, чтобы лейтенант Конналли смогла перехватить управление?
      – Думаю, ещё рано беспокоиться.
      – Да, пожалуй. Даа… кое-кому здесь явно не хватает перспективы.
      – Вы что-то сказали, командор?
      – Я? Нет… ничего. Мммм, нет. Определенно нет.

* * *

      Ты – наша, наша телом и душой, наша, чтобы управлять нами, чтобы приказывать нам, чтобы сдаться нам, чтобы открыть нам твоё сердце, и душу, и самые потаённые секреты, чтобы открыть нам себя, ты – наша, наша.
      Ниома Конналли была разорвана между мирами, застыла в ловушке между памятью о себе как человеке и представлением себя в роли дракха. Видения проходили перед ней: вот маленькая девочка сидит на отцовских коленях и слушает его бесконечные истории, вот женщина идёт по тёмному туннелю, чтобы получить благословение своих Тёмных Повелителей, вот девушка отказывается оплакивать смерть своего отца и клянётся найти лучший путь, вот длинные холодные как у трупа пальцы сжимают шар, они так похожи и в то же время не похожи на её собственные.
      – Я… ваша… Я…
      – Тайны, ты всё ещё скрываешь, чего хочешь, чего ты хочешь от нас, чего ты хочешь от машины, чего ты хочешь?
      – Я… Я хочу…
      – Да.
      – Я… хочу…
      – Отец, мой отец, я хочу моего отца, я хочу…

      – Нет, это не правда. Мой отец умер. Пусть он остаётся мертвым.
      – Я не хочу ничего. Ничего от вас.
      – Ты… наша… Ты…
      Её мир взорвался. С безумным криком, она пронеслась назад через слои своего сознания, через толщу мыслей и воспоминаний, о которых она даже не подозревала, её сущность прорвалась наконец через прожитые годы к поверхности, за единый миг – к абсолютной и совершенной ясности сознания.
      Она наконец пошевелилась, её пальцы задёргались, голова шевельнулась, а глаза заморгали. Медленно она начала приподниматься с трона.
      – Что случилось…? – прошептала она.
      – Я же тебе говорил, – сказал Г'Дан, немного самодовольно. Ко'Дат выглядела нерадостной.
      – Говорил… говорил ей что?
      – Вы не приходили в себя. Вас словно парализовало, и этот шар удерживал вас там. Поэтому…
      – Поэтому… Вы разбили его?
      – Это сработало, не так ли?
      Конналли на мгновение задумалась. – Да… думаю, это сработало. Флот… – Она резко выдохнула воздух и улыбнулась. – Флот парализован. Я не знаю, как это получилось, но… это сработало. Так или иначе.
      – Хорошо, – прохрипела Ко'Дат. – Мы уходим. Немедленно.
      Конналли не испытывала ни малейшего желания спорить.

* * *

      Генерал Райен отвёл взгляд от тактических экранов, пытаясь всё обдумать беспристрастно, обдумать как тактик и стратег, а не как человек, позабывший обо всём на свете. Поступил сигнал от капитана Филби с «Коринфянина», который прекратил бомбардировку, чтобы встретить корабли противника, обошедшие дракхов с фланга.
      – Генерал, – сказал он. – У нас проблема.

* * *

      – Они уходят. – Корвин сказал Шеридану, Таан Чарок сказал Деленн, Синевал сказал сам себе, а Конналли, Ко'Дат и Г'Дан просто наблюдали… земляне уходили.
      – Всё кончено. – «Утренняя Звезда» и «Коринфянин» сбежали, их финальная миссия осталась невыполненной. Флот дракхов был парализован, их смертоносные корабли, попав в ловушку, неподвижно висели в пространстве. Но через некоторое время они начали уничтожать сами себя, используя свою внутреннюю силу, которую никто не мог так и не смог полностью постичь.
      – Всё кончено.
      Для тех, кто оставался на Минбаре, ничего ещё не закончилось, никогда не закончится.
      Никогда.

* * *

      Дворец был пуст. Не просто немноголюден, но совершенно необитаем. На сколько мог охватить взгляд, не было ни одного охранника, ни одного слуги, ни одного аристократа, никого.
      Лондо начинал думать, что возможно за покушением крылось что-то более серьёзное.
      Дворец был совершенно пуст, пока он не достиг тронного зала. Там кто-то был.
      Рифа был необычно тих и неподвижен, пришпиленный к трону длинным мечом кутари. Его рот был открыт, как будто его последней эмоцией было удивление, что кто-то мог посметь убить его. Три охранника, что должны были постоянно находиться при нём, сейчас отсутствовали. Лондо не видел нигде их тел. Личная охрана императора, как предполагалось, была неподкупной, но Лондо лучше чем кто-либо знал, что не существует такой вещи как неподкупность. Каждый имеет цену.
      – Вы не должны были возвращаться, Лондо.
      Это мог быть кто угодно.
      Малачи вышел из тени. На его руках виднелись следы крови. – Вы не должны были возвращаться.
      – Напротив, – ответил Лондо . – Я должен был вернуться раньше. Почему, Малачи? Почему? Цареубийство – это то, чего я никогда не ждал от вас.
      – Планы внутри планов, всё движется по кругу. Посмотрите на меня, Лондо. Я столь же знатен, как и любой из тех, кто был рожден для пурпура. Уходите, Лондо. Покиньте Приму Центавра. Берите с собой Тимов и уходите как можно дальше. Я обещаю не преследовать вас, но только, если вы сейчас же уйдёте и никогда не вернётесь.
      – Я не могу, Малачи. Вы должны бы знать это.
      Он вздохнул и посмотрел вниз. – Эх. Я любил Турхана, Вы знали? Он был самым великим из нас всех. В его руках … мы могли бы сделать так много. Но нет, он умер одиноким стариком, его жизнь, отданная этому трону, – это девять десятых его нереализованного потенциала.
      – Через несколько минут прибудет начальник гвардии. Он найдет убитого императора и премьер-министра, тяжело раненного при попытке защитить своего императора. Он также найдет Лондо Моллари, давнего врага императора, сбежавшим, и обнаружит тела двух гвардейцев в его комнате.
      – Уходите, Лондо. Уходите и не возвращайтесь.
      – Почему? Великий Создатель, Малачи, почему?!
      – Уходите.
      Лондо бросил последний взгляд на бывшего друга, затем на тело на троне. Всего за один день Рифа достиг того, о чём всегда мечтал. И всего один всё тот же самый день он был счастливившим человеком среди всех, кто когда-либо жил.
      – Это ещё не конец, – сказал Лондо, оборачиваясь, чтобы уйти. Через несколько мгновений он покинул зал.
      – Нет, – вздохнул Малачи у него за спиной. – Нет, это ещё далеко не конец.

* * *

      Бестер был готов покинуть Проксиму 3, когда пришёл посол Шеридан. – Ах, посол, какая приятная неожиданность. Мы слишком редко видимся.
      – Помолчите немного. Кто-то недавно пытался убить президента, вы знали?
      – Да, я слышал. Генерал Такашима, не так ли? Такой позор, правда. Многообещающий солдат… впал в безумие. Трагедия.
      – Безумие? Возможно. Или возможно кое-что ещё. Почему вы ждали так долго, Бестер? Если бы вы убили Кларка раньше, вы могли бы спасти Минбар. Это был план Г'Кара, не так ли?
      Бестер обернулся и посмотрел на Шеридана. На лицо посла совершенно ничего не выражало, закрытая книга.
      Для обычного человека, разумеется.
      – У Г'Кара свои планы. Что мне Минбар? Можете даже взорвать его, мне безразлично. – Бестер был крайне осторожен в подборе слов и тона, пытаясь одновременно просканировать посла.
      – Тогда, что вас волнует?
      – Мои люди. Будущее. Мы больше не будем рабами, посол. – Щиты вокруг сознания Шеридана были… чудовищными. Бестер чувствовал лишь слабое жужжание на самом краю своего сознания.
      – Человечество не будет больше рабами. Напротив мы будем хозяевами. Не только Проксимы, Беты Дюрана и Минбара, но всего. Г'Кар стоит на нашем пути, и достаточно скоро мы придём к нему. С оружием в руках. Вы можете теперь остаться с нарнским идеалистом, которому ничем не обязаны, или можете помочь нам и стать победителем. Вы ничего не должны Г'Кару. Ваша преданность конечно же принадлежит вашей собственной расе?
      – Неужели они? – Жужжащий звук становился всё громче и громче. Бестер пробил последние щиты Шеридана, и на мгновение человек стал силуэтом, черной дырой, втягивающей в себя свет. Жужжание становилось всё громче и громче, бомбардируя сознание Бестера. Воздух позади Шеридана мерцал…
      … и Бестер впервые увидел Тень.
      Образ исчез, и он, пошатываясь, отступил назад. Он прижал к виску руку.
      – Да, это они, – сказал Шеридан. – Подумайте о моём предложении. Если вы передумаете, свяжитесь со мной, но не раздумывайте слишком долго. Как я сказал, скоро мы придём к Г'Кару.
      Он ушёл.
      Бестер глубоко вздохнул. – По крайней мере… это было… интересно. Я должен буду обдумать всё это. А что ты думаешь, дорогая?
      В дальнем конце комнаты, скрытой в тени, проявилось движение. – Ты рисковал, эта вещь могла и не сработать.
      – Конечно она работает. Это плащ „чёрный свет“. Разработка здешних учёных, и последнее, что оплакиваемая генерал Такашима смогла достать для меня перед своей… безвременной кончиной. Конечно она не будет работать, если ты двигаешься, но для этого и нужна Скрадывающая Сеть. Я сказал, что не брошу тебя. Мы слишком долго не виделись.
      Она улыбнулась. – Тебе действительно меня не хватало?
      Он вздохнул. – Каждую минуту каждого дня. Ты преуспела. Я горжусь тобой. Очень горжусь. – Он замолчал на секунду, а затем покачал головой. – У тебя не было никаких проблем с уходом?
      – Нет. Это странно. Для такого опасного диверсанта и предателя как я охраны было, пожалуй, слишком мало.
      – Ах, это конечно же мистер Уэллс. Хороший человек… с определённой точки зрения. И полезный союзник. Думаю, что Шеридан подозревает… Это место начинает походить на центаврианский Двор. Все подозревают всех.
      Талия Стоунер пересекла комнату и остановилась около своего возлюбленного. Она нежно поцеловала его. – Пошли, Альфред, – сказала она. – Идём домой.

* * *

      Синевал первым высадился на Минбаре. Он не думал, что когда-нибудь вернётся сюда, и когда он сделал свои первые шаги по Йедору, он пожелал, никогда их не делать.
      Город лежал в руинах, и только храм Варенни всё ещё возвышался в гордом одиночестве. Кристаллическое озеро было заполнено грязью, илом и кое-чем похуже. Мосты разрушены, библиотеки обратились в развалины, храмы стали надгробиями.
      А небо… небо было черным. Дождь прекратился, но облака, парившие наверху, обещали его скорое возвращение. Это были облака пыли, осколков и… кое-чего похуже.
      Синевал шел вперёд, всё ускоряя и ускоряя шаги, и остановился у того, что когда-то было библиотекой. Он опустился на колени и поднял маленький обломок кристалла, составлявшего когда-то часть её стены. Теперь он был черным, потерял свою прозрачность и блеск. Это раскрошился в пыль в его руках.
      Он поднялся на ноги, едва ли вспоминая об охотниках за его спиной. – Я построю новый Минбар, – чуть слышно сказал он. – Новый народ, новый мир, гордый и величественный мир, чтобы жить в нём, сильный и любящий мир, чтобы умереть в нём. Мы распахнём наше небо и обратимся к вселенной за помощью.
      Он замолчал и посмотрел на окружавшие его руины. Он слышал крики раненых и заваленных, плач горюющих, зов потерявшихся.
      – Мы вновь возвысимся, – твёрдо сказал он, утвердительно кивнув головой.
      Затем он приступил к работе.


Редактор: Витек
 
Ваши замечания по данному материалу просьба присылать в
редакцию
 
Последнее изменение: 1 августа 2002 г.
Rambler's Top100