Гэрет Уильямс. Темное, кривое зеркало

Фаза 2. Смерть плоти, смерть мечтаний

Глава 7. Смерть плоти, смерть мечтаний

Часть 5

"A Dark, Distorted Mirror" © 1997-1999 by Gareth D. Williams, LWA97GDW@sheffield.ac.uk
Перевод © 2002, Сергей Зайдуллин

[Часть 4]


      Мир так и остался бы безымянным, тихим, всеми забытым, если бы не тихий шёпот легенд… Он действительно был забыт, но не более. Мир, где Вален принёс Свет во Тьму, за последние несколько лет стал домом для трёх групп изгнанников и беженцев. Сначала были виндризи, что надеялись сохранить здесь свои хранилища воспоминаний, образов минувших тысячелетий и потерянных времен, надеялись сохранить их целыми и неискажёнными, убегая от появившихся на горизонте признаков бури.
      Вторым пришёл Дархан, один из лучших воинов своего времени. Он прибыл сюда, чтобы ждать исполнения пророчества, так как был уверен, что это свершится уже на его веку, а где лучше всего ждать? Он предоставил свои навыки и умения виндризи, охраняя их убежище, до тех пор, пока не появится более искусный воин.
      И теперь… в этот безымянный мир бежали минбарцы. Эвакуируясь из своего родного мира, они искали место, где могли бы передохнуть от войны, которую они породили, войны, которая угрожала теперь полностью их истребить, что, вероятно, в конце концов, и случится.
      Они пришли… первыми – каста мастеров, получившие приоритет при эвакуации, маленькая, чисто символическая плата за геноцид. Но не только мастера. Прибывали и воины – большей частью раненые, малодушные или слишком старые – и религиозная каста – главным образом поддавшиеся страху, целители или лидеры.
      Сеч Дархан, один из величайших воинов своего времени, смотреть на прибывающие корабли, которые окружала аура страха, высокомерия, печали, боли, потери…
      – Ох, Синевал, – прошептал он, вновь думая о человеке, которому обязался служить. Синевал, Избранный, Примас Nominus et Corpus, энтил'за… человек, чья ярость могла поколебать солнце и луну, и звёзды. Человек, решивший силой изменить вселенную.
      Человек во власти рока…
      Так что минбарцы были обречены.
      Дархан как никто хорошо знал ситуацию. Синевал находился с ним в постоянном контакте, и оба они имели доступ практически ко всей информации с начала времён и до наших дней – Синевал через охотников за душами, Дархан через виндризи. Они оба понимали сложившуюся ситуацию.
      Минбар был обречен. Как раз сейчас корабли землян и союзных им древних рас двигались к их родному миру в неистовом желании отомстить. Они потеряли свой родной мир и хотели отплатить тем же.
      Дархан знал, что видит закат минбарской федерации. Он был воином, он прожил длинную насыщенную жизнь…
      Но иногда он жалел, что не умер до того, как смог его увидеть.

* * *

      – Чтобы тебе жить в интересное время.
      – Прошу прощения?
      Капитан Шеридан обернулся. – О, извините. – Он посмотрел на своего заместителя, командора Дэвида Корвина, и поразился тому, каким… старым выглядел Корвин. Он был минимум на пятнадцать лет моложе Шеридана, – он не должен выглядеть настолько старым. Но тогда, на сколько лет должен выглядеть сам Шеридан?
      – Это, э… это такое проклятие. Чтобы тебе жить в интересное время.
      – Можно сказать, что на сей раз достаточно интересно, не так ли? – Шеридан кивнул. – И всё же, – продолжил Корвин, – это время очень подходит, чтобы жить в нём… видеть всё это… видеть… всё, что происходит вокруг нас, смену государств и звёзд. Оно выковывает людей.
      – Ты действительно веришь в это?
      – Иногда. Не всегда. Бывает, я думаю насколько здорово должно быть это рассказывать своим внуками, рассказывать, как я боролся на Втором Рубеже, как я делал это и делал то… и они будут смотреть на меня со страхом в глазах, а моя жена сказала бы мне не надоедать им старыми военными историями, но… Ну да ладно, если это и случится, то ещё очень и очень не скоро, и сколько ещё всего случится со мной за это время.
      – Люди умирают, – ответил Шеридан. – Всегда… люди умирают.
      – Их задание было простым и ясным. Задержать продвижение людей к Минбару. Не сталкиваться со всем флотом, а только задержать его. Достаточно, чтобы минбарцы смогли навести хоть какой-то порядок. Согласно Г'Кару на Минбаре имела место своего рода революция, очевидно закончившаяся приходом к власти „правильных“ людей. Всё, что Шеридан со своим «Парменионом» и Бен Зайн со своим «Озимандиасом» должны были сделать, – это задержать флот настолько, чтобы дать этой фракции время навести хоть какой-то порядок.
      О, сначала всё шло как по маслу. Первое нападение „из-за угла“ прошло удачно. Похоже, у Бестера или Г'Кара были агенты на борту некоторых земных кораблей, кто-то из них сделал кое-что, чтобы вывести из строя «Вавилон». Увидев временную остановку, Шеридан и Бена Зайн выскочили, сбили несколько дракхов, повредили несколько земных кораблей, а затем вновь скрылись в гиперпространстве. Безупречно.
      Вторая попытка прошла не так хорошо, и «Парменион» понёс потенциально серьезные потери от целой орды кораблей дракхов. Третье нападение было почти гибельным, «Озимандиас» был почти разрушен и едва смог уйти. Однако Бен Зайн отказался возвращаться для ремонта в Приют. Он и его экипаж сделали то немногое, что смогли, и вместе с «Парменионом» направились к месту следующей встречи.
      Сейчас было тихо, но это было затишье между штормами. Шеридан чувствовал, что балансирует на остром лезвии, неудобном, неприятном. Он не любил думать о необходимости сражаться со своими собственными кораблями, и ещё меньше о спасении минбарцев. Он не знал, почему… нет, это ложь. Он знал почему.
      Деленн. Проклятье! Кто бы мог подумать, что в завершении всего он влюбится в минбарку?
      – Вы когда-нибудь думаете о будущем? – спросил Корвин.
      – Нет, действительно не думал. – Это была ложь. Шеридан постоянно думал о будущем, о будущем, каким оно могло бы стать… с Анной, и Элизабет, и мамой, и папой, и Лиззи. Он думал о будущем в вооруженных силах Земли, униформу которых, он был бы горд носить, работе на правительство, которому он был бы горд служить…
      Мечты о прошлом, или мечты о будущем… Он не знал.
      – Знаете, – сказал Корвин, – если мы делаем всё правильно, мы могли бы стать героями. Я представляю… Капитан Джон Шеридан, Старкиллер… герой галактики. Командор Корвин, спаситель народов… победитель злого… гм…
      – Железного человека? – шутливо предложил Шеридан. – Скажите честно, как вы всё это придумываете?
      – Просто… размышляю. Герой, а? Это понравилось бы внукам.
      – У тебя нет внуков.
      – Но могут быть. Рано или поздно.
      Шеридан поднял бровь. – Ого. Дела с доктором Киркиш продвигаются, а? Так, ты уже спросил её?
      – Что? Это уже вторжение в личную жизнь, не так ли?
      – Ну, я твой капитан… я могу спрашивать тебя обо всём, что вздумаю.
      – Я не обязан тебе рассказывать.
      – Расскажешь, если я прикажу.
      Корвин внезапно засмеялся. – Ну, хорошо… Нет, я не спрашивал. Я даже не видел её уже много месяцев. Знаешь, я только… представлял, как это будет… Только… я не знаю. Я сказал ей, что должен спасти галактику прежде, чем смогу что-нибудь ей гарантировать.
      – И что она ответила?
      – Она рассмеялась и сказала, что на приготовление пончиков требуется гораздо меньше времени.
      Шеридан с сожалением покачал головой. – Послушай меня, Дэвид… если ты думаешь, что у тебя будет что-то хорошее… тогда бери это. Выброси из головы, что весь мир в хаосе, или что галактика разваливается… если ты любишь её, и она любит тебя… тогда бери это. Никогда не знаешь, как долго, это сможешь иметь.
      – Да? Тогда есть что-либо, что ты не сообщил мне относительно леди Деленн?
      – Леди Деленн?
      Корвин пожал плечами. – Она, кажется, заслуживает какого-нибудь титула, и это единственное, что я смог придумать. Ну и что?
      – Что, ну и что?
      – Ты не ответил на мой вопрос.
      – Я… ну… это… я… ну хорошо. – Коммпульт Шеридана засигналил. – Тебя спас только звонок.
      – Но мы не закончили.
      Шеридан встал и пошёл к пульту связи. – Закончили.
      – Ну, нет.
      – Да, мы… – Он активировал панель, – …закончил. – Появилось лицо Г'Кара. Он выглядел очень серьезным.
      – Капитан… боюсь, я должен изменить ваш приказ. Вам это не понравится…
      Чтоб мне жить в интересное время, – пробормотал Шеридан.

* * *

      – Почему?
      Тишина.
      – Почему?
      И вновь тишина. Капитан Декстер Смит, КЗС «Вавилон», смотрел в лицо сидевшей перед ним женщины и хотел кричать, орать, бушевать. Конечно, он этого не делал, но он не знал почему.
      Видит бог, у него было для этого достаточно причин. Лейтенант Стоунер – он всё ещё не знал её имени, только, что оно начиналось с буквы T, – была членом расчета мостика с самого начала, начиная с первого „нового“ боя с минбарцами. Её рекомендовало командование, и она превосходно выполняла свои обязанности.
      Так, почему она организовала диверсию на «Вавилоне», вывела его из сражения, что должно было ознаменовать самую большую победу человечества? Смит и его корабль были теперь на пути назад на Проксиму 3, нуждаясь в большом ремонте, вместо того, чтобы двигаться на Минбар с остальной частью флота. И это было её ошибкой.
      – Почему?
      О да, и ещё кое-что. Она была телепатом. В этом он был уверен. Этого не было видно из её личного дела, из истории её семьи, из её прежней службы… там не было ничего. И всё-таки она – телепат.
      Он посмотрел на неё. Она сидела на своей койке. Высокая, рафинированная, утончённая, чертовски привлекательная. В выражении её лица были видны признаки некоторой внутренней уязвимости, но было также и что-то, что смог бы полностью понять лишь кто-то более проницательный, чем Смит. Намёки на кое-что другое… незаметные движения, признаки… выдававшие в ней телепата.
      – Почему? – Смит спросил в последний раз. Она не ответила, фактически за последнее время она не сказала ни слова.
      Издав глухое рычание, он ушёл. У неё будет достаточно времени, чтобы ответить на любые вопросы. Он только надеялся, что она понимает, Уэллс и его сотрудники не будут с ней так вежливы.

* * *

      – Древнее место, известное ещё до Валена, до Серого Совета, со времен, когда минбарцы ещё воевали с минбарцами. Это был своеобразный способ разрешения конфликтов, такой, что требовалась смерть лишь одного или двоих, а не сотен тысяч, но как всегда… идеи работают не так хорошо, как предполагали её авторы. Вспомните, в конце концов, трагедию Тузанора…
      Синевал вспомнил слова, что когда-то давно были сказаны его учителем истории и политики. Сеч Варан, по мнению его матери Вармейн, был мудрейшим из лучших. Сеч Варан, – очевидно по воле его матери, – учил Синевала всему, что знал сам об истории, политике, культуре… всему, что было Минбаром.
      Но его обучение никогда не готовило Синевала к этому.
      Он подумал рассеянно, где был теперь Варан. Он всё ещё должен быть жив, если конечно не ушел в море, пока Синевал был… далеко. Закончил ли он свою жизнь подобно яркой вспышке в небе или он ушёл в иной мир, став частью космической пыли?
      Синевал с отвращением обнаружил, что в действительности это его совершенно не волнует. Всё обучение Варана не смогло подготовить его к этому. Никакое обучение не смогло бы этого сделать. Он собирался ступить на неизвестную землю.
      Вокруг царила тишина, глубокая как безмолвие пустоты. Колесо Звёздного Пламени, где лидеры умирали и оставались жить, где Маррэйн бросил вызов Валену и потерпел неудачу, где Вален выжил в Пламени… здесь было тихо. Наследие древних забытых времён.
      Времён, к которым Синевал скоро вернёт свой народ.
      Он задумался о том, как проходит эвакуация. Козорр, Катс и Дархан могли бы сами разрешить большую часть возникающих проблем, но слишком многие вещи развивались неправильно – преждевременное прибытие землян, действия Калейна или Соновара, трение между минбарцами и шаг-тотами… слишком многие.
      Но это было важно. Синевал просто не мог допустить здесь неудач.
      Слабый шум за спиной насторожил его, и он обернулся. Его бдительные стражи из охотников за душами прошуршали в тени. Для них так было гораздо удобнее, чем стоять рядом с Синевалом.
      Улькеш Наранек, ворлонский посол на Минбаре, прошествовал вперёд.
      Синевал тщательно изучал приближающуюся к нему фигуру, подавляя внезапные позывы к рвоте. Он не переваривал ворлонцев, и так было всегда, насколько он мог вспомнить. В них было что-то… дурной запашок. Они скрывались от всех под своими костюмами, оставались в тени, появляясь только тогда, когда им было нужно, помогая только тогда, когда им было нужно, говорили загадками, туманными намеками и головоломными парадоксами.
      Однако они были силой в галактике. Значительной силой. Теперь, когда Синевал сам стал силой, он собирался подвести ворлонцев очень близко к их… новым взаимоотношениям.
      Ворлонец остановился рядом с Синевалом и приветствовал его, качнув шлемом подобно марионетке, которую дёрнули за нити.
      Конечно же, ворлонец не проронил ни слова. Они говорили очень редко. – Я правлю здесь теперь, – категорично сказал Синевал. Порождающий бурю был полностью раскрыт, и он небрежно держал его в руке. Ворлонец не мог не заметить его.
      – Вы покинете Минбар. Планета в любом случае скоро будет разрушена, но вы уйдёте, потому что я вам так приказываю, и вы не никогда не вернётесь. Ни один из вашей расы больше не подойдёт близко к моим людям. Мы будем сражаться с Врагом самостоятельно… без вас. – Синевал сделал паузу. Он ожидал… какой-нибудь реакции. Чего-нибудь. Он сделал вздох, и выпрямился, глядя ворлонцу прямо в глаза.
      – Мы не нуждаемся в вас больше. Вы понимаете?
      Ворлонец издал странный звук. Если бы Синевал не знал его лучше, он мог бы назвать это хихиканьем. Ворлонец отвернулся.
      – <Дерзкий,> – сказал он, как можно было подумать, с удивлением. – <Ребенок.>
      Слабая улыбка пересекла лицо Синевала. Он ждал этого. Он ждал, когда ворлонец повернётся спиной. Он поднял Порождающего бурю…
      Жезл ударил в спину ворлонца, пробив его костюм. Лучи света исторглись из пробитого отверстия. Порождающий бурю, казалось, взвыл. Ворлонец обернулся.
      – <Непослушный,> – проскрежетал он.
      Синевал отдёрнул жезл и вновь ударил. Шлем разрушился, глазные отверстия провалились внутрь. Гул Порождающего бурю усилился. Улькеш, казалось, пошатнулся. Свет всё сильнее лился через повреждённую броню.
      – Уходи, – спокойно сказал Синевал. – Наша судьба теперь только наша. Вы больше не часть её. Уходи!
      Ворлонец казался поколебленным, он почти дрожал. Гул Порождающего бурю стал настолько сильным, что Синевал уже почти ничего не слышал. Он пристально глядел на ворлонца, каждая частица его силы, его веры, его дарованной Валеном уверенности… всё это соединилось в его взгляде.
      Ворлонец вздрогнул и отодвинулся в сторону.
      Синевал позволил себе рассмеяться. – Я знал это! – Кричал он, глядя на свой жезл. Теперь это снова был просто металл, просто оружие, но на мгновение он…
      Нет, просто оружие.
      Два Охотника за душами выступили из темноты. – Уходите, – приказал Синевал. – Мы не будем убивать, это не лучший путь.
      А неподалёку в тени прятался и дрожал Калейн, наблюдавший за конфронтацией с самыми противоречивыми чувствами.
      – Избранный Валеном, – прошептал он. – Покажи мне свой свет, покажи мне путь. Избранный Валеном, покажите мне свой свет, покажите мне путь. Избранный Валеном…
      Хуже всего было то, что он не знал, адресовал ли он эти слова Синевалу… или ворлонцу.

* * *

      Для большинства центаврианских аристократов паранойя была неотъемлемой чертой. В конце концов, в обществе, где наиболее лёгким способом продвижения по службе были чьи-либо похороны, не слишком задумывались, как освободить желаемое место. Любой, кто не считает подозрительным, когда, например, смертельный враг предлагает вам выпить рюмочку чего-то странного цвета, в действительности не проживёт достаточно долго, чтобы передать по наследству гены наивности и невинности. Хотя за последние пятьдесят лет или около того ситуация несколько упростилась, недавние… неприятности вернули Центавр к прежним временам.
      Если не сказать, к ещё более худшим.
      Тимов, дочь Алгула, первая (и самая беспокойная) жена Лондо Моллари, была параноиком даже по стандартам центаврианской аристократии. Женщина, постоянно живущая рядом с двумя другими сёстрами по замужеству2 , которые только и мечтают разорвать её, выросшая рядом с отцом, никчёмным мечтателем, и матерью, что была просто-напросто злой ведьмой, и унаследовавшая скверное едкое остроумие своей матери, старалась произвести впечатление человека с добротой, состраданием и сентиментальность юпитерианского слизня.
      Однако такое было сейчас время…
      К большому своему удивлению она обнаружила за последние месяцы, что ей не хватает её идиота, мужа, и не только потому, что его состояние теперь пришлось разделить с Мэриел и Даггер. Ей не хватало словесных поединков, непреднамеренных оскорблений, даже его пьяного бреда.
      Независимо от того, как часто она напоминала себе, что это была её идея – объявить его мертвым, она всё ещё проклинала его за такой дурацкий план.
      Однако она должна была продолжать играть свою роль, несмотря на все неприятности со стороны Даггер и Мэриел.
      Только она закончила разговор с одним из своих агентов при императорском дворе, маленькой обходительной служанкой Эльризии по имени Адира, как экран связи вновь засветился. Узнав идентифицирующий сигнал, – и разразившись целой серией нелицеприятных эпитетов в адрес Лондо, – она ответила.
      – Что случилось, дорогая Тимов, – сказала Даггер, выглядевшая глубокой ночью такой же свежей, словно стоял полдень. Тимов лениво задумалась, сколько времени понадобится утром Даггер, чтобы привести своё лицо в порядок. – Я весь день пыталась связаться с тобой, но тебя или не было или ты говорила с кем-то ещё. Надеюсь, ты не завела себе воздыхателя… не так скоро после смерти дорогого Лондо. Это был бы скандал!
      Тимов изобразила свою лучшую лживую маску. Даггер, что и говори, была ещё та штучка! Она уже несколько месяцев увивалась вокруг министра Джарно (и его жена была не слишком этим довольна), а сплетни о шалостях Мэриел с гвардейцами уже не вызывали ни удивления, ни интереса.
      – Нет, дорогая, – ответила Тимов, так снисходительно, как только смогла. – Я просто… работала, вот и всё.
      – О, работа. Иногда я думаю, что это все, на что ты тратишь своё время. А вот я никогда не забивала свою голову такими пустяками. Именно поэтому я провожу так много времени здесь, где кипят страсти. Впрочем, я думаю от тебя нельзя ждать больших познаний в том, что волнует сейчас наше общество. Тебе просто нужно заниматься тем, что лучше получается, дорогая.
      Тимов вздохнула. – У тебя была причина искать меня, или ты просто хотела потрепаться о столичных новостях? – Личное поместье Лондо было довольно далеко от столицы, – факт, который полностью устраивал Тимов, но отнюдь не Мэриел и Даггер.
      – Нет никаких причин быть такой раздражительной, дорогая. Я только хотела сообщить, премьер-министр Джарно считает, что мы должны внести свой вклад в укрепление армии. Этот новый… чрезвычайный… налог. Это всё ради нашей обороны конечно. Так или иначе, я сказала ему, что это неправильно, но он настаивает. В общем, он сказал, что пришлёт завтра своего представителя, чтобы изучить дела. Пожалуйста, приготовь для него всю документы, хорошо?
      Тимов надела приятную маску. Новый налог, выдуманный Центаурумом для „укрепления армии“. У Даггер просто не хватало мозгов, чтобы разобраться в цифрах, но Тимов были хорошо видны всевозможные лазейки для растрат, формулировка инструкций оставляла достаточно дыр, в которые мог бы пролететь целый крейсер, и она сомневалась, что хотя бы десятая часть средств действительно пойдёт на военные расходы. Премьер-министр Джарно похоже имел в столице очень сильное лобби.
      – Я сделаю всё, что смогу, Даггер, – сказала она в ответ. – Ты уверена, что уделяешь достаточно времени сну? Ты выглядишь очень… изнурённой.
      Даггер начала возражать. – Я чувствую себя прекрасно! – мгновенно ответила она. – Почему… почему я не должна чувствовать себя прекрасно?
      – О, совсем нет, в самом деле. Доброй ночи, Даггер.
      Тимов выключила коммуникатор, испытывая сильнейшее желание закричать. С тех пор, как Лондо „умер“, она управляла его имуществом до возвращения его племянника Карна, или до того, как брат Карна, Марн, достигнет требуемого возраста. Заниматься этим было достаточно тяжело и без Даггер с Мэриел, отщипывавшими куски то справа, то слева, а тут ещё премьер-министр Джарно со своим проклятым „чрезвычайным налогом“. Тимов уже пришлось уволить большую часть своих слуг.
      А где был Лондо? Она не получала от него никаких известий больше шести месяцев.
      С этого дурака станется убить самого себя, – пробормотала она, направляясь в спальню. Было уже очень поздно, документам придётся подождать. Кроме того, она и так уже подкорректировала их, чтобы не привлечь внимание Мэриел и Даггер к… „несанкционированным расходам“.
      Каким удивительно пустым казался сейчас дом. Почти никаких слуг, никакой Мэриел или Даггер, – слава Великому Создателю! – и никакого Лондо. Казалось…
      Она замолчала, почувствовав покалывание в задней части шеи. Здесь кто-то был… Она остановилась, глядя на дверь, справа от неё. Это был личный кабинет Лондо. Не место занятий, но место, где он уходил… ну, в общем, где Лондо мог спрятаться от всего мира. Он был полон его личных безделушек, сувениров, медалей, бутылок этого отвратительного бревари. В общем, место Лондо для… Лондо. Тимов, Мэриел и Даггер никогда туда не допускались, и даже слуги заходили туда очень редко и только, чтобы прибраться.
      Там кто-то был. Дверь была слегка приоткрыта, и через щель пробивался тусклый свет. Медленно Тимов подкралась к двери и прижала к ней ухо. Она не чувствовала страха. По некоторым причинам… она чувствовала себя в безопасности.
      Она смогла расслышать только приглушенное бормотание, но не то, что говорилось. Она подвинулась ближе к двери, чтобы попробовать разобрать…
      Внезапно дверь открылась, и она ввалилась внутрь, споткнулась, отчаянно пыталась сохранить равновесие. Чьи-то руки схватили её, и тут она вдруг нашла, что весь воздух покинул её легкие.
      В буквальном смысле.
      – А! Тимов! – воскликнул Лондо.
      Лондо! Здесь!
      – Рад видеть Вас! О, ты не представляешь, насколько я рад…
      На мгновение она почувствовала, что разум покинул её, но она быстро пришла в себя. – Опусти меня… вниз, ты – варвар, – она задыхалась, всё ещё барахтаясь в медвежьей хватке рук Лондо.
      – Опусти… меня… – Он отпустил её, и она поняла, что её дыхание всё ещё не восстановилось, а чувство равновесия весьма сомнительно. Настолько сомнительно, что ей пришлось уцепиться за него, чтобы не упасть.
      – Ты грубое… животное, – с трудом выдохнула она. – Клянусь, ты сломал мне несколько рёбер.
      – Тебе меня не хватало, – сказал Лондо с удивлением. – Надо же. Тебе, в самом деле, меня не хватало… Ха!
      – Конечно же, нет! – решительно ответила Тимов, отступая назад и поправляя одежду. Она чувствовала, что взволнована. Очень взволнована. – Я… это… – Он рассмеялся. Проклятье на его голову, он действительно смеялся! – Я и не вспоминала о тебе!
      – Мне тоже тебя не хватало, – тихо сказал он, и улыбнулся… он на самом деле ей улыбался! – Кто бы мог представить себе такой, а? Только никому не рассказывай. Я должен беречь свою репутацию, в конце концов.
      – Не буду, можешь мне поверить. Итак, почему ты вернулся? Я думала, ты собирался держаться подальше отсюда…
      Кое-что случилось. И не одно. Это очень длинная история. Очень длинная. Давай посмотрим… были техномаги… странные люди… и дракхи – очень противные люди… нет, они, увы, не легенда. Они даже слишком реальные, можешь мне поверить. О, подожди. Я опережаю события. После того, как я уехал отсюда, Карн и я направились в… ладно, кое-что я не должен тебе рассказывать, но по пути мы…
      – Лондо! – Он остановился, но выглядел обиженным. – Расскажешь мне детали позже. Почему ты вернулся? Ты что-то нашёл?
      Да… ну хорошо, несколько вещей, как я сказал. Во-первых, то, что пришло время прекратить прятаться и убегать. Во вторых, всегда есть надежда, независимо от того, как плохо всё выглядит. В-третьих, у нас появились друзья в самых неожиданных местах… Гм, да, и премьер-министр Малачи всё ещё жив. Я попытался заставить моих агентов найти его, но они были вне пределов досягаемости некоторое время и… Хорошо, Тимов. У тебя наверняка есть собственное мнение. Что ты обо всём этом думаешь?
      – Я знаю, что премьер-министр Малачи жив, – сказала она со смертельной серьезностью. – Он представил себя перед Центаурумом этим утром.
      – Что?! Как… почему… но…
      – О, закрой свой рот, Лондо. Тебе не удастся половить здесь рыбу. Я знаю… я тоже была весьма удивлена. Не говоря уже о Центауруме.
      – Но он был… он… это невозможно… техномаги сказали…
      – О, я отвечу на твои вопросы, Лондо. Ты не будешь против, если я сяду? Хорошо. – Она выдвинула любимый стул Лондо и села на него. Он всё ещё выглядел шокированным. Это было весьма забавно, она то считала эту тему не настолько серьезной.
      – Он прибыл в столицу этим утром и сразу же поехал прямо в Центаурум. Они зашли в тупик, выбирая нового императора, им не помогло даже то, что многие из основных кандидатов, кажется, выбывают из игры – и, как правило, из-за несчастных случаев. Наш дорогой министр транспорта, например, внезапно захотел прогуляться с очень высокого балкона.
      – Так или иначе, Малачи приехал и сказал, что он поможет расставить всё по местам. Он сказал, что он уезжал на некоторое время… что ему нужно было „прийти в себя“ после смерти императора Турхана. Нет, он не знает, почему кому-то понадобилось сфальсифицировать его смерть, и его несколько огорчают предложения, что он сам это сделал, и Лондо, пожалуйста, закрой свой рот. Это действительно неподходящее положение.
      Недоверчивый зевок Лондо превратился в язвительную улыбку. – Хорошо, хорошо! – воскликнул он. – Хорошо, всё даже проще, чем я думал. Это хотя бы объясняет, почему я не слышал об этом. Мои компаньоны и я были… хорошо, давай поговорим о тех, с кем нам нужно будет встретиться. – Тимов смотрела на него вопросительно. – Они сейчас в городе, остались кое с кем из моих агентов. Я вернулся, чтобы… ладно, чтобы сделать кое-что, но главным образом, чтобы увидеть тебя.
      – О? – Тимов почувствовала, что краснеет.
      – Но теперь, когда Малачи вернулся, все неприятности закончились. Он переберёт Центаурум. Ха! Великий Создатель может плюнуть в меня, если Малачи не окажется следующим императором. Ладно… всё, что мы должны сейчас сделать – пойти к императорскому двору, переговорить с Малачи и заняться серьезными вопросам. Давай посмотрим… сначала, я думаю, Казоми Семь. Нам действительно нужно должны иметь там представительство. Это действительно важно. Затем Г'Кар. Я лучше сам свяжусь с ним. Затем…
      – Лондо! – внезапно закричала Тимов. Он моргнул. – Тебя не было почти год. Ты заслуживаешь немного отдыха перед попыткой изменить Республику. И, ну… возможно мы могли бы…
      – Тимов… Тебе меня не хватало?
      – Конечно, глупый чурбан! И я хочу спустить с тебя шкуру за то, что ты бросил меня здесь… с Мэриел и Даггер, с истекающим кровью состоянием, с министром Джарно и его неуклюжими налоги, со всеми чиновниками, что приходили сюда проверять твои дела, с… нет, Лондо, они ничего не нашли. Я не полная дура, знаешь ли.
      – Я никогда так не говорил, дорогая.
      – И никогда не говори. Тебе нужна ванна и возможность расслабиться. – Тимов принюхалась. – Определенно ванна. Пошли. Я провожу тебя.
      – Ты потрёшь мне спину?
      – И не надейся, дорогой.
      – О, Тимов… даже, чтобы в честь моего счастливого возвращения?
      – Нет, Лондо. Лондо… никогда… нет… я сказала… Лондо!


2Аналог фразеологизма „товарищи по несчастью“ – Прим. переводчика.



* * *

      Я – лучший образец современного главнокомандующего…
      Бестер моргнул и потер лоб. Уэллс сидел напротив него с нейтральным выражением на лице, сцепив перед лицом руки. Он просто ждал.
      От Марафона до Ватерлоо в абсолютном порядке…
      – Вы уже закончили? – сухо спросил Уэллс. Бестер покачал головой, пытаясь сохранить на своём лице безразличие.
      И много интересных фактов о…
      Бестер вышел из разума Уэллса. Целую минуту он сидел, опустив голову, он колебался, но затем посмотрел прямо на шефа безопасности. Он знал! Он знал, что я сканирую его!
      – Вас удивило, каким количеством бесполезных деталей, я могу забивать свои мысли, – заметил Уэллс. – Гильберт и Салливан, Вагнер, диалоги из старых мыльных опер… даже рекламные слоганы. Я не дурак, мистер Бестер. Когда я разговариваю с телепатом, существует возможность, что я буду сканирован. Так что, я… разработал эту простую технику. Она работает?
      – Я понятия не имею, о чём вы говорите, – солгал Бестер.
      – Гм. Очень хорошо для начала. Вы состоите в альянсе с чужими силами, готовящими поражение человечеству. „Аномальные суда“ на Втором Рубеже были связаны с вами. Вам известно текущее местонахождение капитана Шеридана… мне – нет, но боюсь, я скоро выясню. Так или иначе, бывший генерал Такашима работает на вас, и я могу представить, что именно поэтому она повернула против наших союзников на Втором Рубеже, а не из-за мифической „вызванной стрессом болезни“. Я также могу предположить, что здесь есть и другие люди, прямо или косвенно работающие на вас, хотя не многие из них имеют реальное влияние.
      – А… ваш представитель, мисс Донн… – серийный убийца, на её совести, по крайней мере, пятнадцать убийства за последние полтора года, последнее из них – Рональд Квантрелл, секретарь министерства информации.
      – Я что-нибудь упустил?
      – Я понятия не имею, о чём вы говорите. – Бестер вновь попытался проникнуть в сознание Уэллса.
      Эй, Рибо! Эй, Зути! Зути! Зут-зут.
      – На самом деле мне никогда не нравились Рибо и Зути, – сухо сказал Уэллс. – Но моя жена думала, что они забавны. Однажды мы видели их живьём. Думаю, в конце концов, этот опыт принёс какую-то пользу.
      – Чего вы хотите? – резко бросил Бестер. – Ничто из того, что вы назвали, не может быть доказано.
      – Напротив. Ваша Донн перешла черту на сей раз. Квантрелл был… не слишком важной фигурой в министерстве. Но Кларк задумался, не была ли его смерть частью заговора против него самого. Сейчас… имеется уже достаточно доказательств, связывающих Донн с его убийством и ещё с несколькими. Если я арестую её, потребуется меньше пяти минут, чтобы получить президентский декрет, разрешающий мне изучить её файлы и записи. Интересно, что там можно найти…
      – Вы лжёте, мистер Уэллс. Вы бы никому не позволили разгуливать на свободе, если бы имели доказательства, что он является убийцей.
      – Практичность важнее принципов, мистер. Бестер. Я не создавал этот мир. Я только живу в нём. Я – голос порядка в галактике, что рушится в хаос. Я не позволю нанести вред человечеству. Никому. Ни минбарцам, ни нарнам, ни ворлонцам, ни маленькой обезьяне на нашем троне, ни проклятой тени за его спиной. И особенно я не позволю какому-то нарнскому проповеднику или потенциальному телепатическому диктатору увеличивать этот хаос.
      – У меня достаточно власти, чтобы помешать вам вниз. И Г'Кару тоже. Я не всесилен, но мне хватит.
      – Что ж, хорошо. Вернёмся к моему вопросу. Чего вы хотите?
      – Очень многое. Прямо сейчас я хочу знать, что вы здесь делаете.
      – Обычная инспекция моих людей, а также желание поздравить правительство Сопротивления с успехами против минбарцев и присутствовать при торжественном моменте, когда президент Кларк прикажет бомбить их мир масс-генераторами.
      Уэллс улыбнулся и опустил руки. – А настоящая причина?
      – О, чтобы убить президента Кларка, конечно. – Уэллс поднял бровь, но выглядел он не слишком довольным. – Убедительно, но не для меня, конечно.
      – Такашима, верно? Я знал это. Так, что вы ей предложили? Она мне всегда казалось неподкупной.
      – Конечно она. Вернее то, что я из неё сделал. Человеческое сознание, мистер Уэллс, замечательная вещь. Оно сильное, как гора, и уязвимое, как стекло. Знающий человек может сломать его, разрушить и восстановить в любой форме, в какой пожелает. Генерал Такашима является совершенным агентом, потому что даже не знает, что она – агент.
      – Я вижу.
      – Хорошо, мистер Уэллс. Вы теперь посвящены в мои тайны. Что вы будете делать с ними?
      – Что делать? Я собираюсь помогать вам, конечно. А вы, что думали? Хотя, я думаю, вы переоцениваете важность Кларка. Шеридан – вот настоящая угроза.
      – О, однажды Кларк умрёт, и не будет иметь здесь никакой власти.
      – Хорошо… думаю, я смогу иметь с ним дело, если нужно. Это не должно быть слишком трудно. Особенно теперь, когда у меня есть доказательства, что Кларк ответственен за отравление своего предшественника.
      – О? Я не знал, что она умерла.
      – Нет. Она находится в больнице, прикованная к поддерживающим её жизнь аппаратам, и приходит в себя всего на несколько минут в день. Кларк позаботился о ней. Если эта информация станет известной, это полностью дискредитирует администрацию, и даст мне возможность избавиться от посла Шеридана.
      – Ах… Вы более интересный человек, чем я думал, мистер Уэллс. Последний вопрос… чего вы на самом деле хотите?
      – Свободу, безопасность и порядок для человечества. А вы?
      – О… то же самое. Более или менее.
      – Я рад, что мы понимаем друг друга, мистера Бестер.
      – Да, я тоже…

* * *

      Хорошо, у нас оказалось даже больше времени, чем можно было ожидать. Каждый из нас имеет свои таланты, и они даны нам, чтобы мы их использовали.
      Синевал ожидал прибытия земных кораблей со дня на день. Что задержало их, он не знал, и он не тратил впустую время, высказывая благодарность Валену или пытаясь выяснить правду. Перед ним, стоящим на вершине своего столпа в «Соборе», раскинулось космическое пространство, он мысленно обозревал расположение кораблей.
      У них было две главные цели для защиты – сам Минбар и зона перехода, через которые всё ещё переправлялись беженцы. Мир убежища виндризи не может надолго принять их всех, но ни один из них не должен остаться на Минбаре. Чем больше кораблей сможет уйти, тем больше минбарцев останется в живых.
      Синевал лениво подумал, похоже ли это на чувства, что испытывали земляне, когда погиб их дом. Тогда у них не было возможности убежать, поскольку их зона перехода была нейтрализована минбарцами перед нападением на саму Землю. Он не никогда не задумывался, что было бы, если… Он был воином, делал то, что было правильно, что ему приказывали, и что было необходимо. И при этом он не ненавидел землян. Они тоже делали только то, что считали правильным. Эх, но союз с Врагом, это… было понятно, но непростительно.
      – Здесь это не закончится, – прошептал он. – Я сомневаюсь, закончится ли это вообще когда-нибудь.
      Защитой зоны перехода был Собор, а также два крейсера среднего класса, единственные которые они смогли спасти. Были ещё пять ранних прототипов «Белых Звёзд». Они даже близко не могли сравниться с флотом, который породили, но тот флот был превращён в клочья у Проксимы.
      Оборонительная система Минбара была… ничем. О, у них имелись спутниковые оборонительные системы, но они были слабы и неподготовлены. Капитальным ремонтом всегда пренебрегали, и половина из них, вероятно, сожжёт самих себя прежде, чем сможет вступить в бой с врагом, но всё же… всегда есть надежда.
      Нет, не было. Минбар был потерян. Синевал не был рождён здесь, но всё-таки это был его дом, центр минбарской истории и надежд. Колесо Огненного Пламени, Сны, Место, Где Вален Ждёт… всё потеряно.
      Но это случится. Вален'та ушла, загруженная под завязку. Козорр и Катс проконтролировали это. Козорр протестовал, что ему не позволили сражаться, но Синевал нуждался в нем именно там, где он сейчас был. В Катс тоже. Возможно, эти двое спасут надежду на будущее минбарцев… если кто и сможет это сделать, то только они…
      Земной флот приближался, с кораблей стартовали истребители. Два больших корабля, – конструкция обоих значительно модифицирована по Вражеской технологии. Четыре корабля среднего класса. Множество истребителей. И дракхи… Они в неизмеримом количестве роился вокруг землян. Они были быстры, сильны, смертельны. Крошечные насекомые, что выросли в силачей.
      Синевал двинул «Соборrlaquo; вперёд.
      Космический замок действительно не был построен для боя. Как и говорил Примас, он мог бы одолеть один или возможно два минбарских крейсера. Адекватный, но не слишком мощный. Синевал собирался использовать его, но в нужный момент…
      И сделать это нужно будет быстро.
      Сражение началось, поскольку дракхи двинулись вперёд, чёрная туча скрыла звёзды. Их оружие стреляло, их души пылали жаждой убийства. Кровь и ярость… величайшие желания рас, разжигающих войны.
      Первый крейсер двинулся вперёд, открыв огонь из передних орудий, разрывая строй дракхов. Он не слишком преуспел, корабли дракхи стремительно ушли в разные стороны, а затем вновь сошлись вместе, соединяя свой огонь в разрушительный залп. Крейсер настигали удар за ударом, одна из «Белых Звёзд» ринулась на его защиту.
      Синевал видел, что сражение проиграно, но нужно было продержаться как можно дольше, чтобы корабли с беженцами могли уйти. Он помнил это и приказал выдвинуть Собор мимо дракхов к ближайшему земному кораблю, тому с выступающими тёмными пичками, что мерцали в чёрных небесах, что, казалось, переливались подобно маслянистой шкуре…
      Этот корабль мог бы быть одним из космических монстров, о которых он слышал в детстве, животных, что пожирали звёзды и жили в темных местах, куда минбарцы не осмеливались летать. Это был корабль, построенный из металла, пота и тяжелого труда. Им управляли люди… люди с такими же мыслями, мечтами и желаниями, как и у него. Никакие не монстры. В великой схеме сущего, возможно, такие монстры и не существовали вовсе.
      Собор открыл огонь с обоих бортов. Первый ударил в борт земного корабля. Второй был отбит защитным огнём.
      Это была первая возможность оценить огневую мощь Собора в ближнем бое. С учётом полученных земным кораблём повреждений, орудия Собора не были пустячными. Они не были достаточно мощными… всё же. Но для этого сражения вероятно подойдут.
      Вокруг них кипело сражение. Корабли дракхов были атакованы прототипами «Белых Звёзд», но только для того, чтобы целый рой других дракхских кораблей завалил крейсер и разламывал теперь его броню кусок за куском. Второй земной корабль был повреждён «Белой Звездой», но только для того, чтобы в свою очередь наброситься и уничтожить нападавшего двумя залпами.
      Сражение было проиграно, и Синевал знал это. Сам Собор был поражён дважды, и был вынужден медленно отступить к зоне перехода. Огонь его батарей удерживал земной корабль, но наносимый им ущерб становился всё меньше и меньше.
      Это случилось, когда второй крейсер взорвался, извергая пламя и обломки, Синевал понял, что его тактика задержки не сработала. Сколько минут сэкономил этот бой? Больше чем он убил? Все члены экипажей защищавших планету кораблей знали, на какой риск идут. И всё же… его воины погибли. Скольких они спасли? Хотел бы он знать.
      – Всё кончено, – прошептал он. – Мы уходим. Сейчас. Мы сделали всё, что смогли; возможно, Вален проявит теперь милосердие к нашим душам.
      Зона перехода открылась с безукоризненной точностью, и «Собор» прошёл через неё, его больше не обстреливали. Землян это не волновало. Они получили то, что хотели.
      Когда космическая панорама перед ним сменилась переливающимися красками и обманывающими разум иллюзиями гиперпространства, Синевал бросил последний взгляд на Минбар. Планета, казалось, знала свою судьбу и принимала её.
      Или так ему хотелось думать…

* * *

      Деленн смотрела на разворачивающуюся перед ней сцену и не знала, смеяться ей или плакать.
      – Итак, решение принято? – сказал Летке, главный казначей, главный посредник и голос Объединённого Совета Казоми 7. За этим последовал общий хор поклонов, „ЗА“ и другие сигналы подтверждения, некоторые из них были более восторженные, чем другие. Визак и Таан Чарок, вероятно, пришли в восторг даже больше всех остальных; сердитая ярость в глазах Визака зеркально отражалась кипящим обещанием мести в Таане Чароке. Даже глаза Вейяра ярко блестели.
      – Я умоляю вас… – сказала Деленн, когда способность говорить, наконец, вернулась к ней. – Не делайте этого. Я…
      – Мне жаль, Деленн, – твердо сказал Летке. – Но ваши возражения были услышаны и отвергнуты. Вы первая среди нас, да, но когда остальная часть Совета так единодушна, спасибо Создателю, мы… тогда вы не сможете ничего сделать.
      – Это правильное решение, – добавил Вейяр. – Неужели вы этого не видите?
      – В глубине сердца… возможно. Но моя голова… Мы так много построили здесь. Почему мы должны подвергать это опасности, вовлекая себя в войну?
      – Потому что это правильно, – ответил Летке. – Потому что наше присутствие должно быть замечено. В галактике хаоса мы должны стать порядком. Мы многое сделали здесь, и теперь нам нужно распространить нашу работу за наши границы.
      – Есть и военные причины, – прохрипел Таан Чарок. – Дракхи вторглись на нашу планету. Потом они ушли. Мы не закончили с ними.
      – Но… вы должны видеть, что мы не готовы…
      – Мы готовы, Деленн, – ответил Вейяр. – Вы должны хотеть видеть свой родной мир защищённым. Не так ли?
      – Да… но не за счет того, что мы построили. Нет…
      – Ваши возражения мы уже слышали, – сказал Визак, скучающим голосом. – Возражения отвергнуты.
      – Он прав, – сказал Летке. – Мы поможем защитить Минбар, Деленн. Это правильно и целесообразно, поэтому мы так и сделаем.
      Деленн смотрела через стол на всех них, и думала, что, возможно, она всё-таки заплачет. – Я благодарю вас всех, – выдохнула она. – Хотела бы я сказать, что считаю всё это правильным, но… Я благодарю вас всех.
      – Хорошо, – прохрипел Визак. – Речи закончились. Пора заняться делом.

* * *

      – Лондо… это плохая идея.
      – Поверь мне, дорогая. Я знаю, что делаю.
      – Это было бы что-то новое.
      – Прошу прощения, дорогая?
      – Ничего, Лондо.
      Столица, казалось, пылала в ночи, когда Лондо и Тимов приближались к ней. Лондо казалось, что по мере приближения к городу он всё сильнее чувствует успокаивающее присутствие домашней атмосферы. Он был рожден здесь, жил здесь, любил это… каждую улицу, каждое здание, каждую башню, жилые дома и дворец.
      Как приятно возвращаться домой, особенно сейчас. Он искренне полагал, что всё закончилось.
      – Давай посмотрим… – бормотал он про себя. – Мы должны попытаться закончить войну с нарнами, как только сможем. Думаю, у Г'Кара есть агенты в Кха'Ри, а эта война иссушает не только наши силы. Гм… Затем Казоми Семь…
      После… интересного отвлечения его внимания, Лондо и Тимов отправились в столицу, отправив короткое сообщение Марраго и Ленньеру. Они продолжали скрываться, поскольку Марраго ждали несколько старых долгов, а Ленньер был… по-видимому, он чувствовал себя не слишком хорошо. Типичный минбарец, они с трудом привыкали к переменам климата.
      – А затем…
      – О, замолчи, Лондо, и послушай меня хотя бы минуту. У тебя всё ещё много врагов при дворе. Ты думаешь, предстать перед ними лично, это действительно хорошая идея?
      – Конечно. Ты сама сказала, что Центаурум всё ещё обсуждает, кто должен быть следующим императором. Настоящих наследников нет, зато с троном связано очень много племянников, кузенов, и разных других дворян. Любой из них мог бы стать императором, так что Центауруму понадобится немало времени. Всё, что мне нужно, – возможность переговорить с Малачи, и мы сможем восстановить порядок.
      – Но лорд Рифа всё ещё при дворе, и леди Эльризия, не говоря уже о Мэриел и Даггер.
      – Да ладно, я уверен мои две последние любимые жены были бы вне себя от радости, увидев меня живым и здоровым. Интересно, приветствуют ли они меня с таким же энтузиазмом, как и ты… Тимов, ты снова покраснела.
      – Вовсе нет, и я всё ещё думаю, что это глупая идея.
      – Ты…
      – Тьфу.
      – Экипаж остановился и лакей, – самый распространённый тип слуги в эти дни, – открыл дверцу. Лондо спустился и предложил руку Тимов. Затаив дыхание, она приняла её.
      Лондо остановился, осматривая дворцовый комплекс, в котором размещались Двор, Центаурум и Император. Его дыхание чувствуется издалека, богатство истории, омывает его. Тысячи лет, бесчисленные императоры, боги, героические дела. Пусть другие расы держатся своих варварских обычаев. Центавриане самая могущественная раса в галактике.
      Тимов была тиха как никогда, Лондо двинулся вперёд.
      Он ожидал встретить кого-нибудь по дороге, императорский двор всегда был полон амбициозными дворянами, подхалимами и прихлебателями. Внешние атриумы были, однако, пусты, кроме охраны, разумеется. Лондо проходил через один зал за другим, и в глубине души его зашевелилось слабое беспокойство.
      А затем он нашел всех.
      Тронный зал была буквально переполнен. Он смог разглядеть несколько знакомых лиц – лорд Джарно, леди Друзелла, его дорогая жена Даггер, буквально повисшая на лорде Вало. Лондо улыбнулся, у него родилась идея.
      – О, дорогой, – пробормотала Тимов. – Мне не нравится этот взгляд.
      А десятью секундами спустя весь зал был шокирован, услышав, как гвардеец в дверях объявляет громким голосом, – лорды и леди Двора, прибыли лорд Лондо Моллари и его жена, леди Тимов.
      Несколько челюстей упало.
      Лондо вошёл в зал, надев свою лучшую улыбку и высматривая, сколько людей будет счастливо, никогда не видеть его снова. – Лорд Джарно… Теперь уже премьер-министр, не так ли? Я всегда знал, что вы далеко пойдёте. – А, леди Друзелла, как всегда восхитительны. – Даггер. Как мне тебя не хватало… Ах-ты! – Умер, лорд Вало? Ах… да, но, как видите, мне уже лучше.
      А затем чей-то очень самодовольный голос проговорил, – Лондо… какое удовольствие. Я всегда сомневался, знаете ли.
      Толпа расступилась, и Лондо оказался лицом к лицу с Рифой. Лондо широко улыбнулся, совершенно позабыв все предупреждения Тимов. Она видела то, чего не видел он. – В общем, да, Рифа. Я всегда был слишком элегантен, чтобы быть убитым. Я вижу, вы вернулись. Как вам Минбар?
      – О… там интересно, но меня позвал долг. Уверен, вы понимаете.
      – Да, понимаю.
      – И теперь мои обязанности выше, чем у всех присутствующих здесь. – Рифа отступил назад, открывая стоящего у трона Малачи. Он смотрел на Лондо, как будто он всё это предвидел. – Э… единственный шанс в жизни, можно сказать.
      Двор затих. – Малачи, – прошептал Лондо. Он, наконец, почувствовал, что что-то здесь неправильно. – Рад видеть вас снова, мой друг. – Малачи коротко кивнул.
      – На самом деле, – Рифа сказал, садясь на троне и устраиваясь поудобнее. – Можно сказать, что мой долг почти как у бога… которым я так или иначе должен стать после смерти.
      Лондо внезапно стало тяжело дышать, он вопросительно посмотрел на Малачи. Старый политик ничего не ответил.
      – Сегодня произошли два очень удивительных возвращения, – продолжил Рифа. – Сначала, наш уважаемый прежний премьер-министр возвращается из мертвых и произносит замечательную и волнующую речь, рекомендуя меня Центауруму как следующего императора, и затем вы… мой старый, дорогой друг… возвращаетесь как раз вовремя к концу моего первого дня во главе двора.
      – Итак, Лондо. Разве вы не собираетесь присягнуть своему новому императору?

* * *

      Синевал достиг убежища виндризи с тяжелым сердцем. Он знал, что сделал всё, что мог, но никак не мог забыть, что покинул свой родной мир и миллионы соотечественников, которых теперь ждало гибель.
      – Сражение не закончено, – шептал он, пересекая коридоры «Вален'ты«. Козорр и Катс должны были уже быть здесь, а ему было необходимо обсудить детали эвакуации. Дархан был на поверхности.
      Эти трое… с этими троими я построю новый Минбар. Как в прошлом это сделал Вален, так я сделаю сегодня.
      Когда он вошёл в зал Серого Совета, его приветствовал Козорр, который склонил голову и широко развёл руки, показывая, что у него нет никакого оружия. Синевал был поражён, – это было древнее приветствие воинов своего вождя, ещё до Валена. Однако он проигнорировал значение жеста. Сейчас не время беспокоиться об этом.
      – Минбар потерян для нас, – сказал он. – Мы будем строить новый дом здесь и везде, где сможем. Мы выдержим это испытание.
      – Да, Повелитель. Эвакуация прошла хорошо, но наши запасы продовольствия ограничены. Сеч Дархан и Виндризи сумели доставить для себя продовольствие, но их община была маленькой.
      – Мы будем покупать всё, в чём нуждаемся. Я знаю это не наш путь, но мы теперь часть вселенной, Козорр, мы не выше её, как всегда думали. Мы должны найти союзников, развивать здесь собственное производство, построить энергетическую базу. Охотники за душами помогут, где смогут, потому что я приказывал им, но…
      Синевал замолчал. Пришло сообщение. Сюда… прямо в зал Серого Совета. Он посмотрел на Козорра, но тот был озадачен ничуть не меньше. Ни один минбарец не посмел бы послать сообщение прямо сюда… место, что всё ещё хранило многие из старых идей.
      – Воспроизвести, – приказал он. Сообщение было только звуковое, но этого оказалось достаточно.
      – Капитан Джон Шеридан с «Пармениона» минбарцам. Мы должны встретиться. Повторяю, мы должны встретиться.
      Синевал сказал только одно слово.
      – Старкиллер.

* * *

      Ни одно полученное президентом Кларком сообщение не вызывало у него столько радости, как это.
      – Подтверждаем… их оборонительные системы уничтожены, зона перехода также уничтожена, все защитные спутники уничтожены… несколько кораблей смогли убежать, но теперь в системе не осталось вражеских судов. Масс-генераторы установлены и подготовлены. Ваши распоряжения, мистер президент.
      Кларк улыбнулся. Так похоже на Райена. Слишком честный, даже во вред самому себе. Он с большим трудом скрывал гнев в голосе. Он не хотел делать это. Масс-драйверы, в конце концов, были запрещены почти всеми цивилизованными народами по Пост-Дилгарскому Соглашению 2241 года. Правда, минбарцы его не подписали…
      И кроме того это не были обычные масс-драйверы. Дракхи сделали некоторые интересные модификации.
      – Я слышу, генерал. Вы преуспели. Следуйте полученным приказам. Начинайте орбитальную бомбардировку.
      – Да, сэр. – Голос Райена определенно был нерадостным. – «Утренняя Звезда» отправляется.
      Кларк сел и улыбнулся.


[Часть 6]


Редактор: Витек
 
Ваши замечания по данному материалу просьба присылать в
редакцию
 
Последнее изменение: 1 августа 2002 г.
Rambler's Top100