Гэрет Уильямс. Темное, кривое зеркало

Фаза 2. Смерть плоти, смерть мечтаний

Глава 6. Размышления, удивление, ужас – ради будущего

Часть 2

"A Dark, Distorted Mirror" © 1997-1999 by Gareth D. Williams, LWA97GDW@sheffield.ac.uk
Перевод © 2002, Эльмира Ассаинова, Сергей Зайдуллин

[Часть 1]


      Она войдёт во вселенную, полностью состоящую из боли. Я разорву её в клочья, её тело, её душу. Любое сомнение, любой страх, любую мельчайшую неуверенность я буду только поощрять, вызывая боль из её собственного прошлого. Человек, обладающий меньшим запасом сил, сломался бы, не смог бы справиться со знанием о себе самом, но она…
      Она выживет. Она должна. Так ей предначертано.
      Но для того, чтобы она выжила, её сначала нужно сломать, полностью разбить, а потом воссоздать. На это уйдёт много времени. Мой Хозяин требует этого от неё.
      Почему? Я не имею права это спрашивать. Я был проклят, и они спасли меня. Я был обречён, и они дали мне надежду.
      Они рассказали мне про её будущее. Есть две дороги… Одна из них… одна приведёт к огню и тьме, к боли, страданию, потерям, одиночеству. Другая – к счастью, радости, семье. Она должна выбрать первый путь. Такова её судьба.
      А если она этого не сделает… если она захочет идти более лёгким путём, тогда я убью её. У неё есть предназначение. Она не заслуживает никакого участия в том, куда приведёт её тропа.

* * *

      – Кто ты?
      – Деленн.– Крик.
      – Нет. – Кто ты?
      – Я это… я. – Крик.
      – Какой глупый ответ. Кто ты?
      – Я та, что я есть.
      – Что ж, это мудро. Я скажу тебе, что этот ответ неверен, и тебе снова придётся мне ответить. Кто ты?
      – Я не знаю. – Крик.
      – Почему?
      – Мне не дано видеть будущее. Никому не дано. – Крика не последовало. Сейчас слова ужалили бы сильнее, чем любая физическая боль.
      – Мне дано. Я знаю, куда ведёт твоё будущее. Ты хочешь его узнать?
      – Нет.
      – Почему нет?
      – Я сама сотворю своё будущее. Оно не предуготовано. Ничто не организовано заранее.
      – Ты верила, что так оно и было. Ты посвятила свою жизнь тому, чтобы исполнились пророчества Валена. Разве они не диктовали будущее?
      – Я ошибалась.
      – Ты в этом так уверена?
      – Да. Пророчества Валена не исполнились. Они не принесли ничего, кроме боли.
      – Нет, они исполнились. Серого Совета не стало. Было нашествие огня и тьмы. Ты соединилась с другой половиной своей души.
      Эти две половины убивают друг друга.
      Ты сама убиваешь себя. Ты и есть две половины в одном теле.
      И они практически убили меня. – Крик. Слишком долго она не испытывала боли.
      Нет, пророчества Валена исполняются именно так, как он и говорил. Ты просто боишься следовать им до конца.
      Нет никакого конца.
      – Ты просто боишься встречи со своей судьбой. Поэтому ты убегаешь и прячешься от неё.
      Нет… нет, я не боюсь. – Крик.
      – Ложь. Годами ты обманывала себя, что тебе уготована особая судьба. Годами, годами. Этот обман поощряли практически с самого твоего рождения все, кто был близок тебе – Дукхат, твой отец, Ленонн, Вармейн, Маянн… Все они говорили тебе, что ты избранная. И ты верила этому! Так почему же, если ты верила им тогда, когда была ничтожеством, ты не веришь сейчас, когда действительно можешь сделать что-то?
      – Я ошибалась. Я не избранная. – Крик.
      – Ложь! Ты многое могла сделать для своего народа, ты знаешь это! Твой народ разваливается на части, разве ты этого не знала? Синевала нет… у него, очевидно, не осталось сил. Каста мастеров практически уничтожена. Воины заправляют всем. Флот землян будет около Минбара самое большее через месяц, и они не оставят там камня на камне.
      Ты могла что-нибудь сделать, так почему же ты здесь? Работаешь в госпитале!
      – Я ничего не могу сделать для своего народа.
      – Кто это сказал?
      – Они изгнали меня. Я отверженная. Я никогда не смогу вернуться на Минбар. Никогда.
      – Это правда, или ты хочешь думать, что это так, чтобы не признаваться в том, что ты боишься?
      – Может быть мы все этого заслуживаем.
      Тишина.
      – А. – Крик. И ещё, и ещё. Они не прекращались ещё очень долго.

* * *

      – Кто ты?
      – Думаю я буду прав, если предположу, что вам нужно не только моё имя и резюме?
      Синевал остановился и посмотрел землянина. Всё это немного походило на интригу из авантюрного романа, но в этом была необходимость. Очень даже значительная необходимость. Вален знает, Синевал не переносил землян. Не только потому, что они убили Дукхата, – что значит ещё один мёртвый член религиозной касты? – это только услуга вселенной, – но Серый Совет приказал их уничтожить. Полностью, до единого человека.
      Синевал не верил ни единому слову о „святой войне“. Его никогда не волновала смерть Дукхата и потеря «Дралафи», – в процессе уничтожения выяснилось, что некоторые земляне были удачливыми и/или умелыми. Нет, ему было приказано полностью уничтожить расу землян, и он всё ещё не выполнил приказа до конца. Сотни воинов – многие из них его друзья и наставники – погибли в той войне, некоторые из них на борту «Дралафи», и их смерти не могут остаться неотомщёнными. Войны никогда не должны вестись впустую, должна была быть какая-то цель, и ей необходимо было следовать до конца, неважно какую цену надо было заплатить, иначе всё было бы бессмысленно.
      Человек перед ним был ещё одним напоминанием того, что та цель, за которую воины отдали свою жизнь, всё ещё не выполнена.
      Человек, которого он видел сейчас, возбуждал все его инстинкты. Они были на пределе. Это был не просто ещё один человек.
      Он назвал себя Морденом. Это имя было незнакомо Синевалу.
      – Что вы здесь делаете?
      – Я хочу поговорить с Примасом Majestus et Conclavus прежде, чем я смогу сказать это. Это очень конфиденциально. Надеюсь, вы понимаете.
      – Сейчас здесь командую я, и вы скажете мне всё, что мне нужно знать, или я убью вас. Это касается чести и долга. Надеюсь, вы понимаете.
      – Э. Если мы сможем попасть к Примасу Majestus et Conclavus, уверен, это небольшое недопонимание прояснится достаточно быстро, и вы снова сможете заняться своей медитацией, или чем-нибудь в этом роде.
      Теша себя мыслью о том, что он может сотворить с Морденом массу неприятных вещей, Синевал поднялся и улыбнулся. Для него не было большой неожиданностью узнать, что в Соборе есть тюремные камеры, удивляли только царившие в них темнота и нечистоты, а также какое-то общее неприятное впечатление.
      – Я скоро вернусь, – сказал Синевал. – Посмотрим, будете ли вы в следующий раз более готовым к сотрудничеству.
      Когда Синевал выходил, он уловил едва заметный шум, и Морден со злостью дёрнулся.
      Он улыбнулся. Его инстинкты не подвели. Впервые после разговора с Маррейном он был уверен в том, что делает.

* * *

      – Кто ты?
      Джон Шеридан наконец обрёл способность двигаться, он так неуверенно встал на ноги, как будто его мускулы не хотели двигаться и вели переговоры о том, что остаться лежать будет, пожалуй, самым лучшим решением.
      – Кто ты?
      Что случилось с Деленн? Джон был парализован, он не мог ничем пошевелить, только глаза ещё двигались, он слышал крики Деленн и не имел никакой возможности, чтобы ей помочь. Он был зол и напуган.
      – Кто ты?
      Крики прекратились несколько минут назад, и Инквизитор вошёл через дверь в эту комнату. Они были на складе, где-то на краю города на Казоми 7. Целых зданий после вторжения дрази оставалось немного, и процесс реконструкции шёл медленно. Для целей Инквизитора подходило очень много зданий. Тёмных, тихих и пустых.
      Инквизитор недовольно щёлкнул языком. – Когда я задаю вопрос, я ожидаю, что на него ответят. – Он дотронулся до небольшого прибора, который держал в руках, и тело Джона пронизала боль. Он упал на пол и закричал.
      – Кто ты?
      – Я не обязан… отвечать тебе, – процедил Джон. – У тебя нет… никакой власти… надо мной.
      –У меня есть власть над всем и всеми, кто живёт в свете, а там где света нет, я приношу его туда. Кто ты?
      – Убирайся к чёрту!
      – Я уже был там. Сделал это. Был и на небесах. – Болевой удар, и Джон снова закричал.
      – Убирайся к чёрту! Я ничем тебе не обязан. Я ничем не обязан ворлонцам. Всё, что ты можешь, это убежать в свою маленькую каюту и сидеть сиднем, пока остальная галактика пытается наладить свою жизнь.
      – Нам не нужно ничего делать.
      – Они говорят, что насилием ничего не решишь. Конечно же, они ошибаются. – Ещё боль и ещё, и ещё, пока Джон Шеридан не упал на пол, содрогаясь в конвульсиях, и он кричал, пока не сорвал голос, пока не начал сомневаться в том, а сможет ли он снова дышать. И всё же боль его не отпускала.

* * *

      В последний раз, когда Синевал говорил с измученной душой, известной под именем Маррэйн, разговор состоялся в не слишком приятном месте, а позже – на холме на Минбаре, в Месте, Где Вален Ждёт. На этот раз они встретились в бесплодной пустыне, окружённые телами павших, – преимущественно минбарцев, но многие из них принадлежали расам, которые Синевал никогда не видел. Вдалеке бушевал огонь, и можно было расслышать крики.
      Должно быть, это битва при Асахине 7. Кровавая осада мира союзников Теней. Прежде чем она была завершена, планету превратили в пустыню. Маррэйн повернулся, чтобы увидеть лицо Синевала, и в его глазах вспыхнул тёмный огонь безумия.
      Этот человек жил тысячу лет назад, сражался на стороне Валена, а позже предал его, человек, чью душу извлекли из умирающего тела в момент великой боли и стыда. Это был не самый покладистый союзник, но Синевалу он начал по-настоящему нравится.
      – Ты… – пробормотал Маррэйн. –А ты… настоящий?
      – Да.
      – Я… помню, что видел тебя раньше. На За'Ха'Думе, и на «Turon'val'na lenn-veni». Ты действительно был там, или мне это причудилось? Я помню, что я умирал, но… наверное, это сон. Я сплю?
      Похоже, он забыл правду.
      Примас Majestus et Conclavus сказал, что Маррэйн умер, ужасно мучаясь, это подпортило захват его души. Даже самые сильные души после такого деградируют, а душа Маррэйна была близка к безумию.
      – Да, ты спишь. – Это было более гуманным. Раз он не может вспомнить своё прошлое, так будет лучше. – Мне нужна твоя помощь.
      – Но, если ты во сне, зачем тебе нужна моя помощь? – Маррэйн задумался над этим почти как ребёнок, затем тряхнул головой. – Это не имеет значения. Сон это или нет, ты пришёл, чтобы поговорить со мной, а этого никто не делал раньше… Я не могу вспомнить. Чем я могу помочь тебе, призрак?
      – Тебе знаком человек по имени Морден? Он принадлежит к расе, с которой тебе возможно никогда не приходилось встречаться.
      – Морден? Нет, это имя мне не знакомо. А разве оно должно быть мне знакомо? А он тоже сон?
      – Нет. Просто он из тех, кого я подозреваю в том, что они живут уже очень давно. Но если он не из них…
      Маррэйн оглядел пустыню. Согласно летописям, здесь когда-то был зелёный мир, полный жизни, с бурной растительностью.
      – Я помню это место. Мы сражались здесь. И здесь к нам пришли эмиссары Врага, они и… другая сила. Посол Ворлона… он приходил сюда.
      Синевал вздрогнул. Иногда вселенная преподносила сюрпризы. – Почему?
      – Чтобы поговорить с Валеном. Это было… своего рода предупреждение, я думаю. Аргумент.
      – Но Вален и ворлонцы всегда были такими близкими союзниками. На его стороне всегда было двое из них. Исто… Нам говорили об этом.
      – Да, но не всегда… Вален и ворлонцы… они не всегда были вместе. Вален… Я… не помн… О, Валерия! Я вспомнил! Я мёртв! Я… НЕ-ЕЕТ!
      Синевал выскочил из ментального пространства в тот момент, когда Маррэйн начал захватывать контроль. В последний раз, когда он сделал это, Синевала поглотил огонь. Тот факт, что это не было реальностью, не уменьшил ужас от пережитого.
      Его мозг очнулся в его теле, и он поднялся на ноги. Он был в личном святилище Примаса Majestus et Conclavus, сидя в позе лотоса и уставившись на шар, заключавший в себе душу Маррэйна.
      – Похоже, ты хочешь, чтобы мы поскорее получили свою часть сделки, – сказал Примас. Он стоял позади Синевала, криво улыбаясь. – Эта душа… из трудных. Она была захвачена в боли и страдании. Даже я не говорю с ним так часто, как ты.
      – Я обещал Маррэйну, что не оставлю его одного, и мне нужна была информация.
      – Ты получил её?
      – Нет, но я кое-что узнал. Может быть, ты сможешь помочь мне. В одной из наших камер содержится человек. Человек, который зовёт себя Морденом. Кто он?
      – Представитель сил, более могущественных, чем ты можешь себе вообразить.
      Синевал улыбнулся. – Я так и знал. От него пахнет ворлонцами. Он не один из их безвозрастных слуг, раз Маррэйн не знает его, значит Морден недавно стал фаворитом. Хорошо. Их связь может быть не достаточно полной.
      – Что ты намереваешься сделать с ним?
      – Уничтожить его связь с ворлонцами, конечно же, и затем выяснить, что он знает. С того времени, как ворлонцы появились на Проксиме 3, что-то они очень себя слишком тихо вели. Я хочу выяснить, чем они занимаются.
      – Почему тебя интересуют ворлонцы?
      Синевал посмотрел Примасу прямо в глаза, а когда он заговорил, в его голосе не осталось ни шанса для противоречий. – Мне не нравятся ворлонцы. Совсем. А обнаружить их здесь…
      – Ах, да. Идёт предварительное обсуждение возможного альянса. Ничего серьёзного на данный момент. Если ты хочешь, мы можем прекратить.
      – Хмм… Слишком поздно, чтобы скрыть мое присутствие. Да, мне кажется, пора это прекратить. Мне надо идти и… – Синевал замолчал, оглядываясь вокруг. – Снова… этот сигнал. Я не знаю, что это, но я… чувствую… что-то.
      – Собор живой, во многих смыслах этого слова. Ты его глава, значит и его сердце и душа. Он что-то тебе говорит. Ты знаешь, что?
      Синевал посмотрел прямо на Примаса. – Приближаются ворлонцы.
      Примас кивнул.

* * *

      Он оставил человека, кричащего от боли, и переступил через порог туда, где лежал ещё один. Она всё ещё была там, лежала ничком, устремив невидящий взор на потолок, и только слабое колебание груди выдавало её дыхание. Если бы не это, её можно было бы принять за мертвеца.
      Как мне подходит, что она пала, смотрит на небеса, куда она могла бы взойти. Она слаба, и должна быть обновлена. Я разобью её вдребезги, а потом соберу по кусочкам в горниле, воссоздавая её по образу, угодному моему Хозяину.
      Такова её судьба.
      Он остановился рядом с ней, опустился на колени, чтобы послушать, как она дышит. Тяжело, сдавленно от боли. Он улыбнулся. Она почти повержена. Почти…
      Она, собрав последние силы, вцепилась в его шею. Другой рукой, она ударила его под локоть. Ещё одним ударом она выбила у него контрольную панель.
      – Мы… ничего… тебе… не должны, – выплюнула она. – Я… та… что я есть, остальное не имеет значения. Мы ничего тебе… – Она закричала, когда ошейник ударил её болью, но она не отпустила его шею. Контрольная панель была не более чем символом, объектом её страха. Настоящий источник её боли находился внутри его мозга.
      И вот она кричала от боли, но хватка её не ослабевала. Она не была достаточно сильной, чтобы удушить его, но её пальцы царапали его кожу. Её лютость и сила потрясали его. Предполагалось, что она будет слабой, жалкой, сломленной тяжёлыми испытаниями. Не предполагалось, что она будет такой сильной.
      Боль, волнами охватывала её, пока она наконец его не отпустила и не упала. Он всё ещё не ослаблял боль, он отшатнулся, пытаясь восстановить контроль над своим дыханием. Не предполагалось, что она будет такой сильной.
      Медленно, хотя даже малейшее движение не должно было быть возможным для неё, она приподняла голову, пытаясь сфокусировать свой взгляд на нём.
      – Я… выживу, – проскрежетала она. – Мы… выживем. Мы так поступаем… потому что… у нас… нет… другого выбора. Мы умираем… дети… умирают… семья… друзья… возлюбленные… все умирают… но жизнь… жизнь продолжается… потому что жизнь… намного сильнее… чем… смерть… Жизнь… продолжается!
      – Ты… прав. – Она продолжала говорить, хотя по его расчётам должна была кричать от боли. – Я… не… знаю… кто… я. Мне… это… не важно! Я та… какой… себя сотворю. Я… Мы… выживем… Ты не нужен нам!
      Он снова отшатнулся перед напором злой ярости в её словах, не веря, что такой огонь возможен от человека, испытывающего такую сильную боль.
      – Кто ты? – спросил он.
      – Мне… это… не важно!
      – Кто ты?
      – Мне… это… не важно!
      – КТО ТЫ?
      – Она права, – произнёс новый голос. – Ты не можешь заставить нас подчиниться себе только из-за боли. Без полномочий власть ничто. Если ты и ворлонцы хотите сидеть и напускать на себя загадочный вид, что же ладно. Мы будем сражаться без вас, потому что у нас нет другого выбора. Мы не нуждаемся в вас. У вас нет никакой власти над нами. Если нам это предназначено, мы выясним кто мы, трудным путём, но без вас.
      Шеридан! Но как?.. Он же должен быть парализован. Он же должен быть… Он не должен стоять в дверном проходе, глядя на него глазами, полными ярости, а на неё взглядом невысказанной любви. Нет… это ещё не конец!
      – А что она значит для тебя? Она же убийца. Она уничтожила твой родной мир, а ты здесь! Соглашаешься с ней! По всем правилам ты должен был давно её убить!
      – Что она мне? Не твоё собачье дело!
      – Да ну. А что если я убью её? Он усилил боль, но она не пошевелилась. Даже не закричала. Даже не отвела взгляда. – Что тогда?
      – Я тебе не позволю это сделать.
      – И это всё. Никаких глупостей о том, чтобы отдать свою жизнь ради её спасения? Никаких… романтических пошлостей и глупостей? Никаких любовных излияний?
      – Если я должен умереть, чтобы спасти её жизнь, тогда да… Я сделаю это.
      – Джон… – сказала она, наконец-то собрав силы, чтобы промолвить. – Нет…
      – Если я должен умереть, чтобы спасти её жизнь, тогда да… Я сделаю это.
      – Почему? Ты не видел от неё ничего, кроме боли. Зачем тебе отдавать свою жизнь за такую, как она?
      – Потому что я… потому что… потому что сердце поступает так, как поступает. Сердце не признаёт границ на карте, войн или политических партий. Сердце поступает так, как поступает.
      – Ох, очень трогательно. Невзирая на вопящие на тебя миллиарды людей. А ты что?. – Он повернулся, чтобы посмотреть на неё, её голова была всё ещё приподнята, в глазах горел огонь, и она не проронила ни звука.
      – А ты что? Ты же поклялась уничтожить его народ, помнишь? Он взял тебя в плен, забрал тебя от твоего народа, допустил твою смерть и пытки, ударил тебя, бил тебя… кричал на тебя… оставил тебя, когда ты больше всего в нём нуждалась. Почему ты должна оставаться на его стороне? Если я предложу убить его, чтобы спасти твою жизнь…
      – Я… ничего… тебе… не должна! Я больше… не буду… отвечать… на твои… вопросы!
      – Будешь.
      – Нет, – сказал Шеридан. – Нет, она не будет. И я тоже. А теперь убирайся с этой планеты и больше никогда не возвращайся!
      Он переводил свой взгляд с одного лица на другое, с тёмных глаз на зелёные, и он понял, что не справился со своей миссией. Он прекратил её боль и ушёл с тяжёлым сердцем, опустив голову.
      Он не справился…
      Может быть…

* * *

      – Вы уверены, что это сработает?
      – Я не могу отвечать за ваш план, но эта технология позволит вам с ними поговорить.
      Синевал не был совсем неподготовлен к голографической технологии, но стоя около своего трона, парившего в пространстве, глядя на подплывающий ворлонский корабль, он не мог не содрогнуться. Ему не нравились ворлонцы, никогда, но… их мощь нельзя было игнорировать.
      <У вас находится наш представитель. Освободите его немедленно.>
      Синевал посмотрел на Примаса, тот пожал плечами.
      – Это Синевал, Примас Nominus et Corpus, военный лидер Клинков Ветра, энтил'за рейнджеров, Сатаи Серого Совета, Избранный Минбара. – Он не был уверен, какое впечатление произведёт на ворлонцев список титулов, но это не могло повредить.
      – Здесь правлю я. Ваш… представитель будет вам возвращен, когда я получу, то, что мне нужно.
      <Павший. Умерший. Спаситель. Кто из них ты?>
      Синевал вздрогнул от удивления, но быстро скрыл это. Конечно же, ворлонцам были известны детали пророчества Валена, и возможно о его роли в них. – Это знание только для меня.
      <Кто ты?>
      Синевалу было хорошо известно значение этого вопроса. Он также знал, что ответа не существует.
      – Чего вы хотите?
      Голос задрожал от злости.
      <Никогда не задавай этот вопрос.>
      – Я буду задавать любые вопросы. Хотите знать, что нужно мне? Будущее для своего народа. Народа единого, сильного, народа, которым правит смелость и мудрость. Вот, что мне нужно, и я сделаю всё, чтобы этого добиться. Я буду бороться против всех врагов, внутренних и внешних. Когда на мой народ снова низойдёт Тьма, о которой говорил Вален, я разрушу её.
      – Я знаю, чего хочу, и знаю, что я должен сделать, чтобы этого добиться. Вы можете сказать о себе тоже самое?
      <Освободите нашего эмиссара.>
      – Почему вы добиваетесь его освобождения? Вы боитесь того, что он может мне рассказать? Слишком поздно. Я узнал всё, что хотел. Я знал, что он один из ваших агентов в ту же минуту, как увидел его. От него исходит ворлонский дух. В его мозгу один из вас. Разве это не так? Уничтожьте это место, и вы уничтожите вместе с ним частичку себя.
      <Освободите его. Немедленно.>
      – Когда я буду в добром расположении духу, и вас здесь не будет. Оставьте это место, и я рано или поздно освобожу его, как только узнаю от него необходимые сведения. Он – и его ворлонския пассажир – будут в безопасности. Я обещаю это. – Синевал замолчал. – Или вы можете начать атаку, тогда убьёте его.
      Последовало молчание.
      <Если он не будет нам возвращён, мы вернёмся сюда, Избранный. Мы вернёмся.>
      Синевал увидел, как открылись ворота перехода, и ворлонский корабль улетел. Синевал едва сдержал ликующий восклик. Он не был уверен, что это сработает.
      – Похоже, жизнь рядом с вами становится очень интересной, – заметил Примас. – В вашем летоисчислении я прожил двенадцать столетий, и мне хотелось бы прожить ещё много веков. Тем не менее должен признаться, это самое интересное время из тех, что я знал. Каковы теперь ваши планы?
      – Узнать от Мордена что-нибудь полезное, а затем отпустить его. А после этого… – Синевал замолчал. Чего он хочет? – После этого наступит время возвращаться домой.
      – Я думал, ваше открытие сделало это невозможным.
      – Нет. Я могу быть не тем Единственным, кто спасёт мой народ, но если не я, тогда кто? Я единственный, кто остаётся. Я единственный из оставшихся, кто может это сделать.
      – Понимаю. Думаю, мне будет приятно разговаривать с твоей душой, пока будет длиться вечность. – Примас замолчал и улыбнулся. – Конечно, если предположить, что я столько проживу.

* * *

      Джон сорвал с шеи ошейник и кинулся к Деленн. Она лежала на полу, но приподняла голову, когда он потянулся к ней. Она с трудом улыбнулась.
      – Ты был… прав, – медленно произнесла она. – Сердце… поступает… как… поступает.
      Медленно он дотронулся до её шеи и снял ошейник, он не знал, что сказать или что подумать или… или что…
      – Джон… Я.
      –Тихо, – сказал он. – Тебе нужно отдыхнуть. Тебе… нужно.
      Её голова приподнялась к нему, между ними было совсем небольшое расстояние. Он мог заглянуть в её глаза, бесконечно зелёные глаза, наполненные удивлением, мудростью, силой и красотой… и… и у него просто не хватало слов.
      – Тебе нужно отдохнуть, – сказал он тихо. Она опустила голову и слабо кивнула.
      Когда он помог ей подняться, она оперлась на него. Когда они оставили здание, ходьба давалась ей уже более легко, но её рука всё ещё была в его ладони.
      По правде говоря, у него такого желания тоже не возникало.

* * *

      Он опустился на колени около своего Господина, купаясь в лучах его святости.
      – Господин, – проскрежетал он. – Я не справился. Я подвёл вас.
      Ворлонец поразмышлял над этим, глаз его блеснул красным посреди белого. Затем Кош Наранек произнёс:
      <Хорошо.>
      И Чарльз Декстер был поглощён сиянием красоты своего Господина.

* * *

      Объединённый Совет Казоми 7 обсуждал вопросы по поводу торговых путей, когда распахнулась дверь, и кто-то вошёл внутрь. Дебаты были в самом разгаре. Основной спор шёл вокруг новых компаний, прибывающих для торговли на Казоми 7. Летке, министр экономики спорил в своей типичной для бизнесменов бракири манере. Он утверждал, что расширение торговли принесёт необходимые доходы. Это подходило для людей, которые нуждались в новых больницах, кораблях, чтобы защищать свою землю и так далее, но деньги должны были откуда-то поступать, и нет, министр Визак, не имеет смысла поднимать налоги, потому что у большинства людей просто нет денег, чтобы их заплатить. Таан Чарок, министр обороны спорил по поводу того, что, если допустить на Казоми 7 большое количество народа, возникнет большая проблема с безопасностью, итак все эти беженцы доставляют им много хлопот, даже без снующих повсюду торговцев.
      Вейар, техномаг и неофициальный министр по делам магии и контролю за Стражами, указал, что может проверять любой торговый корабль на предмет тех, кого касались Стражи, и что, дополнительные доходы возможно были бы неплохой идеей.
      Визак, министр внутренних дел, сказал да, всё это очень хорошо, но Вейар у них один такой, он скоро устанет и не сможет со всем справиться.
      Вейар сказал да, спасибо вам большое, мистические силы находятся за гранью понимания обычного смертного, а мне говорят, что я не могу осуществить элементарный поиск Стражей, чья особая биоморфная химическая энергия позволяет их уловить на расстоянии в миллионы миль.
      В этот момент открылась дверь, и Деленн вошла внутрь. Её появление было встречено необычным оживлением и приветствиями. Летке громко посоветовал ей занять приготовленное для неё место. Она всегда отказывалась от него раньше.
      Деленн, премьер-министр и лидер Объединённого Совета, заняла своё место во главе стола.
      – Добро пожаловать, Деленн, – сказал Летке. – Хорошо, что вы здесь.
      – Я… выполняю свои обязанности, – мягко ответила она. Что мы обсуждаем?
      Постоянно прерывая друг друга Летке, Вижар и Таан Чарок всё же вели её в курс дела. Через шесть часов Деленн вышла из зала, вопрос был решён. У альянса снова появился лидер.


Редактор: Витек
 
Ваши замечания по данному материалу просьба присылать в
редакцию
 
Последнее изменение: 1 августа 2002 г.
Rambler's Top100